Три дня

      Яркие листья уже застелили двор. Опадая на землю разноцветным ковром, оставили тёмные веточки совсем голыми. Недавно разноцветные деревья резко насупились, возвысились над людьми.       На небе всё чаще мелькали тучи.       «Будет дождь, зря зонт не взял», — подумал парень, выходя из школы. Поправляя шапку, что так и норовила сползти на глаза, он шёл вниз по улице.       Туда, где старые дома располагались. Ветхие, некоторые покосившиеся, но всё ещё жилые. Совсем пожилые люди населяли их, многие инвалиды. Принести воды и растопить печь, работа не из лёгких. Поэтому им помогали волонтёры. Из числа последних был и наш герой. Не по собственной воле, десятый класс, заставлял трудиться всё усерднее. Едкая класснуха, заставила всех, не слушая уговоров и упрёков или просто не слыша.       Чудесное место — добровольное дело стало принудительным.       Пётр Валентинович или Васильевич? — за те три дня, что парень не навещал старика, имя как-то позабылось. Или не запомнилось?       Поздняя осень — серость и грусть, как тут не впасть в депрессию? Он шёл не спеша, никуда не опаздывал. Рассматривал знакомые места. Взгляд цеплялся за яркие витрины и вывески, разноцветные огни на деревьях и не улетевших птиц. Здесь жизнь кипела, но стоит пройти немного, всё будто застывает. Нет ярких огней, люди не веселятся, редкие прохожие серы, как потрескавшейся асфальт.       Дом, почти последний на улице, ничем не выделялся среди всех, такой же деревянный, с облупившейся зелёной крышей.       Он зашёл на крыльцо и легонько постучал в дверь. Она оказалась не заперта.       — Здравствуйте, Пётр… — прошёл внутрь и увидел лежащего на полу мужчину. Он будто и не умер, лежал, словно в долгом сне.       Боюсь, настолько, что некоторые назовут это навсегда.       Быстро подошёл и попыталась нащупать пульс. Но шея была холодна, как и сегодняшний день. Парень встал, ещё раз посмотрел на бездыханное тело и вышел на улицу. Всё-таки это жутко.       — Алло, скорая? Тут человек умер, — навсегда останется человеком в списке, цифрой на бумажке, чьим-то воспоминанием, но не нашим.       Завтра и я забуду о Петре. Но всем уже не до этого.