I won't leave your stars

луна свет льёт в маленькое окно косой мансардной стены, а хёнгу всё чертит, лишь иногда поднимая глаза и моргая устало, отчасти даже замученно. пустой чердак, абсолютно пустой, лишь с креслом в углу, коробками всякого старого хлама и столом, за которым кан и сидит. настольная лампа освещает с полной мощностью, но всё равно слабо, начинает раздражать. внезапно лестница начинает скрипеть под тяжестью чьих-то шагов. "мама" - думает хёнгу, поэтому даже не отвлекается. но сразу, как шаги утихают, комнатка, если захломлённый тёмный чердак можно комнатой назвать, наполняется приятным запахом; кан этот запах узнает, пожалуй, среди сотни тысяч других. ромашка, вперемешку с вишней, как бы странно такое сочетание не было, шлейфом тянется лишь за его лучшим другом. - снова свои звёзды считаешь, да? а я-то думал, что ты реально занят. хёнгу злится не умеет, но раздражается легко, очень легко. он, вообще-то, действительно занят, а гиуковские детские забавы его уже давно не интересуют. - издеваешься? - гиук только усмехается без злобы в ответ, присаживается на мягкий стул на колёсиках рядом со столом. - я думал мы сегодня погуляем, представляешь, как я разочарован? - говорит ли, локоть ставит на стол и опирается головой на руку. на самом деле, хёнгу понимает, и теперь чувствует вину, вместо только недавно накатившего негодования. - прости. пока кан снова принимается за какие-то записи и чертежи, напоминающие созвездия (хотя это они и есть), гиук лениво перебирает предметы, попадающиеся под руку: всякие стеклянные статуэтки, модельки планет и ручки, коих у кана уйма, самых разных цветов с самыми разными принтами. он осматривает хёнгу, отмечая, что тот надел толстовку, которую ли подарил ему на прошлое рождество. хрупкому с виду и невероятно нежному кан хёнгу не идут скучные рубашки и футболки со странными картинками - гиуку хочется, чтобы друг ходил в милых худи и толстовках на пару размеров больше и выглядел ещё более крошечным, пусть и роста у него хоть отбавляй. вообще, гиук не скрывает своих немного странных мыслей о лучшем друге. да, ему хочется вечно обниматься и держаться за ручки, это просто его характер, мягкий и всё ещё застрявший в детстве. просто хёнгу ещё и почти физически хочется целовать. - хёнгу-я? - зовёт ли тихо, так, что сам себя почти не услышал. но хёнгу чуткий, на слух, ощущения, на всё. - м? - не устал? - кан смотрит с небольшой растерянностью на друга, и в этот момент чувствует себя сражённым на повал - такое ощущение, будто в чужих глазах блестят слёзы. хёнгу тоже неравнодушен к тому, с кем знаком почти с младенчества, но наступить на свою гордость не может: пусть гиук признается первым, если правда что-то к нему чувствует. - привык, расслабься. расскажешь, как прошёл день? ли улыбается слабо, но искренне, вовсе не выдавливая из себя улыбки - он всё равно актёр ужасный и притворяться не умеет от слова совсем. столько бесполезных бумажек у кана на столе, жуть. астрономические карты, чертежи с созвездиями, разные книжки с непонятной гиуку статистикой. "всё-таки, астрономом быть скучно" - думает он, вовсе забывая чужой заданный вопрос и вообще весь этот нецелесообразный диалог. вдруг хёнгу встаёт, уходит к окну, что-то высматривая в телескоп; гиук видел такое только во всяких мультфильмах и сериалах, а кан сейчас выглядит именно так. иногда ли думает о том, что друг просто оттуда, из космоса, поэтому его и так тянет ко всем этим звёздам, планетам, созвездиям. гиук встаёт за ним, тоже становится у окна и опирается на косяк оконного проёма. задумывается, и вдруг освящается почти гениальной идеей. кан что-то бубнит про себя, параллельно делая пометки на заранее взятом листке, пока гиук бесслышно и чуть отчаянно вздыхает, набираясь смелости. - я люблю тебя. хёнгу словно не слышит вовсе. и почему у него всегда такое безразличное лицо? - слышишь? я люблю тебя! - гиук, раз начал сам, отступать не собирается. - слышу. - отвечает кан. пусто. почти безразлично. может, ли просто так кажется, может, пыльный чердак на хёнгу навёл какую-то агонию и нежелание говорить, а может тот просто не хочет бросаться эмоциями, как и обычно? гиук потерпел минутку-другую, но, в отличие от временами вредного друга, эмоционален, поэтому уже бесится, придумывая способ выкрутиться из такого неприятного положения. поцелуй, а почему бы и нет? старшему всё равно уже не отвертеться. ли никогда не думал о том, что разница в росте между ними настолько заметна, приходится встать на носочки, чтобы коснуться чужих губ собственными. хёнгу плохо понимает, что происходит, всё и без того было как в тумане, а теперь ещё более расплывчато, но неоново-красными буквами перед глазами - "приятно". ли не двигается, но тает мгновенно, словно мороженное в июльскую жару, ощущая на мочке собственного уха мягкие подушечки пальцев хёна. сердце бьётся чужому в такт - так же бешено, словно вот-вот выпрегнет. у обоих ощущение, что ещё несколько секунд, и оба задохнутся от недостатка воздуха в лёгких, но отрываться так не хочется... хёнгу всё же не хочется умереть вот так, удушившись при первом поцелуе, поэтому он всё-таки отстраняется, наблюдая за тем, как гиук опускает взгляд в пол, не зная, куда деть руки. он молчит с минуту, но потом всё же решается подать голос: - ты так и не сказал, что любишь меня в ответ. - но кан пропускает эти слова мимо ушей, врезаясь в слегка распухшие губы очередным поцелуем. он так долго смотрел на звёзды, совершенно не осознавая, что самая яркая из них, - сияющая ярче любой другой на ночном небе, - прямо в его руках.