Странный

По правде говоря, Стив никогда не опаздывал. Поэтому все в аудитории удивлённо зашептались, когда он появился в дверях: взлохмаченный, тяжело дышащий. Профессор Кейн удивлённо приподнял одну бровь и поджал губы. Он ненавидел прогульщиков, ненавидел несданные в срок задания, пятницы, арахисовое масло, расстёгнутые рубашки, пятна от ручек на одежде, тёплый кофе, животных и, наверное, любые события, способные вызвать хоть какие-то положительные эмоции. Но больше всего он ненавидел опоздания. Баки приходилось много за ним наблюдать, потому что слушать его нудные лекции было практически невозможно, а отвлекаться — самоубийству подобно, так что такие незначительные особенности его характера лежали перед ним как на ладони. Однако профессор Кейн смог его удивить: — Надо же, мистер Роджерс. Вы всё-таки решили почтить нас своим присутствием. Баки сдержался, чтобы не закатить глаза. Наверное, эту дурацкую фразу включили в список обязательных для профессоров. — Извините, профессор. Стив стыдливо покраснел, а профессор — о чудо! — махнул рукой в сторону аудитории и как ни в чём не бывало продолжил вещать либо об экзистенциализме Кьеркегора, либо о феноменологии Гуссерля — Баки не хотел в это вникать. Он тихо хмыкнул про себя. Таким, как Стив, всегда всё прощают. И дело не в том, что он влиятельный или богатый — отнюдь. Таких, как он, все любят просто потому, что они есть. Стив Роджерс никогда не искал себе компанию, это компания всегда находила его сама. Оно и неудивительно: люди любят тех, кто дарит им свет. Стив, честный, ответственный, вежливый до скрипа зубов, борец за справедливость, не мог не вызывать восхищение у каждого, кто оказывался поблизости. Он и опоздал-то наверняка потому, что спасал кошку с дерева, или помогал какой-нибудь старушенции перейти дорогу, ну или ещё что-нибудь в этом духе… Стив любил зелёные яблоки, светлые цвета в одежде, почёсывать затылок, сталкиваясь с трудностями, остро заточенные карандаши, игры «три в ряд», цветные комиксы и детективы. Баки знал это потому, что наблюдать только за профессором Кейном было скучно. Других причин и быть не могло. Баки оторвался от своих мыслей только когда почувствовал чьё-то присутствие рядом. Стив Роджерс сел рядом с ним — очевидно, потому, что сесть на другое место в аудитории было бы шумно и долго. У Баки не было друзей. Никто не звал его пообедать во дворике, его не приглашали на студенческие тусовки и, разумеется, никто и не думал садиться с ним рядом на лекциях. Не то чтобы ему это не нравилось: он был паршивым собеседником и ужасным слушателем. — Привет, — вдруг послышалось сбоку. Баки разве что не подпрыгнул на месте. — Ты же Баки Барнс, верно? Он медленно кивнул, внимательно разглядывая лицо Стива, перебирая в голове факты о нём, которые мог не вспомнить чуть ранее. Стив любит поболтать на лекциях? Нет, вовсе нет. Как раз наоборот, он предпочитал молчать большую часть времени, как на занятиях, так и в перерывах. — Меня зовут Стив. Баки усмехнулся. Он думал, это для него сюрприз? Как если бы ректор вдруг решил ему представиться, искренне полагая, что Баки раньше и не знал о его существовании. Стив какое-то время смущённо разглядывал его, ожидая ответа, а потом будто сам хотел что-то сказать, но передумал. Он отвернулся, и до конца лекции больше не пытался заговорить с ним. Баки не мог понять, почему из-за этого он вдруг разозлился сам на себя.

***

Столик, за которым Баки предпочитал сидеть в кафетерии, был заметен далеко не со всех сторон благодаря прикрывавшей его колонне. Зато ему открывался хороший обзор на всё происходящее вокруг и даже на большое окно — за ним во дворике на самых лучших местах собирались счастливчики, которым удалось пробраться туда быстрее всех. Обычно они приглашали Стива присесть с ними, и этот раз не стал исключением. Он вежливо им улыбнулся, каким-то своим знакомым, но почему-то прошёл мимо. Баки тупо уставился на свободное место во дворике, на которое никто в итоге так и не решился сесть. Возможно, у Стива были какие-то проблемы, раз уже второй раз за день он поступал не по обычному шаблону действий? Баки мотнул головой, уставился на свой поднос, совершенно не чувствуя аппетита, и серьёзно задумался о том, почему ему вообще есть дело до каких-то там проблем Стива Роджерса. Но потом всё равно поднял голову, почувствовав на себе чей-то взгляд. К его столику ровным шагом направлялся Стив. Баки даже подобрался немного: наверняка тот в свойственной ему манере отчитает его за какое-нибудь нарушение. Например, за заказанный им совсем не экологичный бургер и всё такое… — Можно присесть? Тщетно силясь подобрать челюсть с пола, Баки ухитрился достаточно прийти в себя и придать лицу более-менее осознанное выражение. — Можно. Стив поставил на стол поднос с салатом и парой зелёных яблок, а потом сел сам. Устроился поудобнее, будто пытался оттянуть время, а потом улыбнулся Баки так дружелюбно, словно они были знакомы всю жизнь. — Спасибо. Почему-то не мог найти другое место. Баки напрягся. Это уже было совершенное враньё, потому что он хорошо видел сцену во дворике. Он сощурился, пропуская мимо ушей вежливую болтовню о сегодняшней лекции. Стив обычно не врал или, по крайней мере, врать не любил. Значит, уже в третий раз за день что-то шло не по плану. На секунду Баки пронзила страшная догадка: а что, если яростный защитник сирых и убогих внутри Стива вдруг решил пожалеть несчастного аутсайдера Барнса, с которым ему не повезло случайно столкнуться сегодня, и вывести его в люди? Эта мысль настолько возмутила его, что Баки тут же невежливо перебил Стива, чем заслужил хмурый взгляд собеседника: — Это неправда. То, что ты не мог найти другое место. Я видел, как твои друзья звали тебя с собой. Закончив свою тираду, Баки вдруг почувствовал, что краснеет. В его голове всё выглядело логично и сдержанно, а на деле оказалось, будто сварливая жена устроила сцену провинившемуся мужу… — Это так, — не стал отпираться Стив. Баки удивлённо уставился на него в ответ. Что тут скажешь? — Ты… решил меня пожалеть? Стив снова нахмурился, но на этот раз сильнее. — Нет, конечно нет. С чего ты взял? Баки неопределённо пожал плечами. Не выкладывать же ему свою нестройную логическую цепочку догадок? — Просто… — вдруг пустился в объяснения Стив, но остановился. Взял своё яблоко и покрутил его в руках, потом указал на видавший виды бургер, лежащий на подносе Баки. — Ты действительно будешь это есть? Нет? — Он вздохнул. — Я устал от шумной компании. А ты… ты интересный человек. На этот раз нахмурился Баки, не понимая, что бы это могло значить. Стив протянул ему яблоко, и Баки послушно взял его, особо не задумываясь, а потом чуть не дёрнулся, когда их пальцы соприкоснулись. Где-то в животе будто огонь разгорелся — Баки давно такого не ощущал. Он попытался собраться с мыслями, которые почему-то разбегались, как тараканы, и с неохотой осознал, что общество Стива для него сейчас приятнее, чем должно быть. Что его прикосновение тоже приятное, как и странная забота, заложенная в это чёртово яблоко, о которой никто не просил. Баки судорожно сглотнул. Дерьмо, дерьмо! — Что это значит? — Ну… — Стив почесал затылок. — Например, ты любишь интересные книги. Я как-то помогал в библиотеке и видел твою карточку… случайно. — Стив странно покраснел и принялся энергично размешивать свой салат. — Ты любишь за всеми наблюдать. Ты мало говоришь, но задаёшь интересные вопросы на лекциях. В общем, да… ты интересный. Человек. Стив замолчал, Баки тоже не спешил отвечать на его неуклюжие пояснения. Он-то никогда не считал себя интересным человеком, Стив — другое дело… — Я так и не понял, чем экзистенциализм отличается от феноменологии, — снова завёл разговор Стив. Баки вдруг серьёзно задумался, с чего он решил, будто Роджерс любит помолчать. — По правде говоря, на курс философии я записался из необходимости… Может, ты в курсе? Баки пожал плечами. — Понятия не имею. — Ладно. — Ладно. Стив на секунду улыбнулся, будто пытался сдержать смех, и Баки сам чуть не улыбнулся в ответ. Какой же он всё-таки странный. — Может, попытаемся разобраться вместе? — Ладно. — Ладно.