Вино для слайма

С тех пор, как Дилюк решил добавить в вино туманный цветок, все пошло наперекосяк. Он едва успевал зачищать Винокурню, как слаймы вновь заполоняли ее. Сминали многолетние побеги винограда, нападали на усердных работников, ломали мебель, сделанную на заказ, били антиквариат, которого, впрочем, Дилюк не жалел — броские, безвкусные, принятые из вежливости предметы роскоши были специально расставлены так, что их часто задевали подвыпившие гости и неловкие горничные. Сломанное можно было легко заменить (моры в хранилище накопилось немерено, не потратишь и за всю жизнь), а вот терять нервные клетки совершенно не хотелось. Если враги пробирались в Мондштадт темной ночью или ошивались в окрестностях — это было одним делом, но когда они вели себя как дома на его территории... Против наплыва слаймов не помогало ничего. Бочки с вином Дилюк собственноручно уничтожил после первого нападения, горничные вымыли Винокурню от и до несчетное количество раз, а «особенный ингредиент» был передан цветочнице в Мондштадте, имени которой за долгие годы знакомства Дилюк запомнить не сумел. Встретив её в последний раз, он обратился к Барбаре за помощью (странный блеск в глазах, чрезмерная улыбчивость и лихорадочный румянец вполне могли оказаться следствием болезни, вызванной регулярным взаимодействием с опасными растениями, или симптомами еще какой необычной хвори). Барбара, осмотревшая цветочницу, лишь покачала головой и пробормотала себе под нос: «Спаси, Барбатос, эту заблудшую душу». Почему Барбатос должен был кого-то спасать, Дилюк не понял, ведь больных среди них на самом деле не оказалось. Разобравшись с очередным наплывом слаймов, Дилюк решил передохнуть. Налил себе вина из одуванчиков, достал книгу из шкафа наугад — это была «Сказка пьяницы» — и отправился в комнату отдыха. На его кровати восседал небольшой крио слайм — даже яркие всполохи вдоль пальцев и разрастающийся в ладони огненный шар (граненый бокал был отставлен на комод, втиснутый в угол у самой двери) не заставили того сдвинуться с места. Дилюк тоже замер. Не смог атаковать. Дело было вовсе не в замораживающих способностях противника, а в том, что сила льда так себя и не проявила. Аура непоколебимого превосходства, исходящая от примитивного слайма, тоже не укладывалась в голове. Да и возникшее чувство было Дилюку хорошо знакомо. Единственный, кто пробуждал в нем нечто подобное одним лишь своим присутствием, не мог находиться здесь прямо сейчас. Тем более в таком виде. Или все-таки мог? — Кэйа?.. Дилюк впервые почувствовал себя таким дураком. Это ж надо было принять слайма за капитана кавалерии Ордо Фавониус! Вот уж кто тут настоящий пьяный сказочник… Кэйа его на смех поднимет, если узнает! Дилюку стоило бы прибить слайма, но он не рискнул: пусть себе сидит, раз никому не пытается навредить и ничего не портит. Недовольно фыркнув, Дилюк устроился в кресле. Погрузиться в книгу получилось не сразу — он постоянно отвлекался, но в комнате ничего интересного не происходило. Слайм (Кэйа?) сидел спокойно, пока о нем не забыли. А затем плюхнулся Дилюку на колени. Тот едва сдержал свой первый порыв — сжечь дотла. Кэйа (или похожий на него слайм) на всякий случай отрастил ледяную броню, но заметив, что ему все сошло с рук, вновь стал желеобразным. Его склизкая поверхность моментально оставила на штанах следы, пропитав ткань. Дилюк вздрогнул, нахмурился, попытался столкнуть Кэйю на пол (простому слайму он не позволил бы подобного бесстыдства). Пальцы мазнули по влажному боку и тут же отдернулись — оставшаяся на них слизь вызывала ассоциации, о которых Дилюку применительно к слаймам думать не хотелось. — Пошел прочь. Кэйа не шелохнулся. Кажется, даже выглядеть стал надменнее. Дилюк знал этот его способ защиты — никогда не показывать страха перед другими (если, конечно, он не пытался кого-то обмануть или разжалобить своими притворными страданиями). Надо было подобрать слова утешения, пообещать во всем разобраться, но язык не поворачивался. Прокашлявшись, Дилюк принялся читать вслух. Вскоре, незаметно для себя, он начал мягко, успокаивающе поглаживать округлый бок. Слова им, чтобы заботиться друг о друге, как и прежде, были не нужны.

***

Поверженный Маг Бездны противно хихикал. — Если расскажешь, что мне с этим делать, сохранишь свою жалкую жизнь, — процедил Дилюк, потрясая Кэйей в воздухе. Терпение, которым он и без того не славился, подходило к концу. Маг Бездны вновь хохотнул, но тут же завизжал, сбивая с себя огонь. — Превращать рыцарей Ордо Фавониус в слаймов — преступление. — Где такое написано? — съехидничал Маг Бездны, в полной мере не осознавший своего положения. — Действовать мне на нервы, — проигнорировал его Дилюк, — преступление еще большее. Считаю до одного, и ты труп. — Меч охватило пламя. — Оди… — Хорошо! Хорошо! Я все скажу! Чтобы уклониться от искр, Кэйа предусмотрительно влез Дилюку на голову, вжался в его макушку. Несмотря на их совершенно комичный вид (со слаймом, свившим гнездо в волосах, трудно выглядеть устрашающе), Маг Бездны все же решил не искушать судьбу. Но, предложив варианты решения проблемы, он подписал себе смертный приговор. — Все по классике, самый обычный расколдуй! — тараторил Маг Бездны, размахивая руками. То ли жестикулировал, то ли пытался потушить тлеющие длинные рукава. — Сунул, высунул, и принцесса снова прекрасна, хи-хи… Ай! Это чистая правда! Целительный секс еще ни одного мага не подводил!.. У Дилюка было богатое воображение. Даже слишком. И скользящий по члену слайм — последнее, с чем он готов был мириться. Особенно после всех этих липких прикосновений Кэйи. Кэйа, вероятно, испугался, что его начнут спасать прямо здесь и сейчас, и сиганул на землю, спрятавшись за ближайшим камнем. — Одна только проблемка: у слаймов даже подходящих отверстий нет. Неподходящих тоже, хе-хе… Но это ничего, ты его насквозь и вперед, приспособишься! Это были последнии слова Мага Бездны. К счастью, их никто не запечатлел ни на надгробной плите, ни в анналах истории.

***

Дилюк проснулся за барной стойкой своей таверны — допрос Мага Бездны его окончательно вымотал. Он огляделся, но Кэйи не увидел. Процедив сквозь зубы самые забористые проклятья, выскочил на улицу. Яркий дневной свет резанул по глазам, а ведь когда Кэйа с Дилюком пришли в таверну, солнце только скрылось за горизонтом. Да и время для внезапного исчезновения было не самым подходящим: Ужас Бури терроризировал округу, норовя уничтожить все живое. Кэйа с юных лет был бессовестным, но после того, что между ними произошло, кажется, утратил и те крохи стыда, которые достались ему от предков вместе с пиратской повязкой. — Добро пожаловать в Мондштадт, — раздался из-за угла знакомый голос. Дилюк выдохнул, уткнулся лбом в каменную кладку ближайшего дома и рассмеялся — все было хорошо. — У каждого есть секреты, не так ли? — поддел собеседника Кэйа, когда тот не стал раскрывать конечную цель своего путешествия. — Верно, — пробормотал Дилюк, потер покалывающие от смущения уши и развернулся в сторону таверны. — А о нашем лучше никому не знать.