Мы расстались!

— Мы расстались! — Тэхён… Крупные хлопья снега падают с темного беззвёздного неба на уже заснеженную землю. Задирая голову вверх видишь сплошную тьму, которая быстро затягивает. На улице царит тишина, даже давит и не хочется её нарушать. Всё заметено, нет свежих следом, даже недавние следы становятся еле заметными. В такие ночи хочется сидеть дома и не высовывать нос, но двое сейчас стоят напротив друг друга и молчат, слыша лишь тихое падение хрупкого снега и холодного ветра. Прошло чуть больше полугода с того момента, как на этом же месте также стояли два глупых, сильно любящих парня, верующие в счастливую жизнь и безнадежно проживающие день за днём. Начало июня. Казалось бы лето, свобода, тепло, радость, счастливые моменты, но… Разгорячённые в лёгкой одежде, счастливые от жизни, что может быть лучше, но только пару слов и всё сразу обретает другие краски. Яркие меняются на тусклые и безжизненные, а мелодия, сопровождающая тебя в счастливые моменты переходит в минор. — Я тебя не люблю. — твёрдо произносит Чонгук, цепляясь глазами за обувь парня напротив. Стыдно поднять их и смотреть в душу, он слишком слаб для такого, потому что знает, что навредит и сейчас сделает больно. Очень больно. И он прав. Принимая это за очередную глупую шутку, Тэхенан рвется со смехом к своему родному человеку в объятья, чтобы как обычно потеребить его за волосы и зацеловать все милое личико, пока тот не засмеётся, но грубый крик срывающийся со рта останавливает его. — Тэхён! — Чонгук набирается смелости и заставляет себя посмотреть в глаза, чтобы до того наконец дошло. — я. тебя. не люблю. — он старается спокойно сказать самые ненавистные ему слова, о которых и думать боялся, а голос подрагивает, будто специально подставляет Чонгука, чтобы ему не поверили. Не поверили в этот бред. Если в первый раз Тэхён сделал вид, что даже сказанные слова в шутку не сделают ему больно, то услышав их вновь так серьезно и внушающе, что сил не остаётся даже на возмущения и вопросы. Боль такая сильная, что перебивает все мысли, дыхание, биение сердца. Он останавливает себя, чтобы не броситься к нему и не закричать на всю округу, как опустошение приходит на замену всему. Он слышал такие слова ранее, в садике, когда ему нравилась маленькая милая девочка с косичками и розовыми заколками, когда был школьником, когда сидел в кафе, а за соседним столиком чьи-то отношения заканчивались и один из них кричал подобное, когда в соседней комнате ругались родители, но сейчас… Сейчас ему говорит это Чонгук, его Чонгук, с которым Тэхён был готов умереть в один день, уехать на край света… Говорить такое так банально. У них было совсем по-другому, единство и умиротворение, понимание и доверие, любовь и сила. Два человека не являются друг для друга любящими людьми, в их случае, это выше той самой знакомой всем грани. Когда вы становитесь настолько близки, что будто проводите время с самим собой, он это ты, а ты это он. Дышишь не в унисон, а одними лёгкими, засыпаешь не просто в одной постели, а видишь одинаковые сны, не требуешь поступков, а радуешься любым мелочам связанные с друг другом. Сейчас руки немеют, тепло быстро уходит, как табун мурашек пробегаются по коже, и это вряд-ли от ветра, это самое последнее, что его может сейчас волновать. Собирая руки у груди слезы скатываются по щекам, оставляя мокрые следы за собой и на рукавах. Он хочет умчаться прочь отсюда, но маленькая надежда просит его остаться здесь, побыть рядом с ним хоть ещё на пару секунд дольше, вдруг это все-таки такая плохая шутка, и чонгук соберёт себе в охапку и согреет, а Тэхен обидеться на него, но ненадолго, потому что Чонгук не позволит ему грустить. И они как раньше будут вместе, забыв об этом нелепом моменте. Но они продолжают стоять в темноте как чужие люди. Ничего не происходит из подобного, а тело так просит. Никто не действует, не решается уйти или наоборот. — На этом всё. — как долго чонгук не пытался держать каменный вид, но одна слеза пробилась и медленно стекала вниз, если бы было светло, то Тэхён увидел бы, что в тёмных глазах напротив намного больше боли, чем в его настойчивом голосе, что все слезы скапливаются в уголках глаз и ещё чуть-чуть и Чонгук сорвался бы. Последние слова сказаны и больше ничего не держит, Чон смахивает рукой бедную каплю, разворачивается и быстро уходит с этого места, которое он постарается забыть. Остался только один Тэхён. Еле держась на ногах, как эмоции сбивают его и он рухнет прямо здесь на холодный снег. — Больно очень больно. — держась за левую сторону двумя ладошками, паралельно стирая падающие слезы, тэхен срывается. По-моему только что у Тэхёна грубо забрали половину сердца. *Настоящее время* — Как давно начал курить? — Чонгук никогда не видел Тэхён курящим, а сейчас на его глазах он достал сигарету и красными руками из-за холода подпаливает ее. Он будто назло делает сильную затяжку, заполняя легкие едким дымом. -Чон, я бы никогда сюда не пришёл, если бы знал, что ты хочешь услышать ответ только на этот вопрос. — стрясывая пепел на пол, дерзит Тэхён. -"Чон», он меня никогда так не называл, даже когда мы были еле знакомы» — думает про себя Чонгук, в то время как у обоих от холода замерзают руки и носы, а ветер заставляет глаза слезиться. — Я… — видно, что по сравнению с прошлым разом, Чонгук выглядит не таким уверенным, не то что Тэхён. Безразличный и ледяной. Видимо после того дня в жизни каждого многое поменялось. — Как ты? — не придумав ничего лучше, что можно было спросить после такой боли, которую он принёс. — Я ухожу. Нервно делая последнюю тягу, да так, что только и фильтр остаётся, он бросает бычок и подошвой своих ботинок ровняет с поверхностью, намереваясь после уйти. — Стой! Прошу. — резко выпаливая жалостым голосом. Тэхён остановился. Почему? Разве его может что-то держать сейчас здесь, после того, как Чонгук оставил его одного без объяснений. Он пришел сюда же к нему и так же покорно слушается? Может Тэхён не обеспокоен и груб сейчас, но не покажет, что на самом деле он переживает сейчас. А пальцы еле сигареты держат, трясутся и не из-за холода… Сложно притворяться равнодушным. — Я скучаю. Молчание. Долгое молчание. Один думает о том зачем он это говорит, а другой просто надеется. Но прерывается всё смехом, не тем смехом после смешной шутки или нелепого поступка, а смехом человека, которого сломали, разбили на осколки, а сейчас пытаются что-то изменить. — Скучаю… — успокоившись, выбивает из себя смешок. Тэхен, кстати, ни разу так и не посмотрел на Чонгука, он вообще как только пришел уставился куда-то в одно место рассматривая его сквозь, но так и не смог посмотреть в те глаза, боясь увидить их совсем другими, в то время как тот и не сводил с сильно изменившегося Тэхёна свой пристальный взгляд, в котором так много тоски и одиночества. — Я начал курить в тот самый день, 254 дня назад, через час кстати будет уже 254. — Он вновь из пальто достает пачку сигарет, нервно запаливая одну из них. — С того самого, когда меня бросили. — говорит так будто эта история совсем не касается Чонгука. — Теперь… — он смотрит на горящий туда же, втягивая дым раз за разом, — моих губ касаются только они. Тэхен на миг перестает быть колючим. — Ты вредишь себе. — вдруг нежданная забота… — Если они и приносят мне вред, то они хотя бы не сделают мне так больно, как сделал это ты. Поэтому это лучшая замена, что я смог найти. — Посмотри на меня. — Чонгук твердно просит, надеясь на послушание, а внутри всё сжимается, будто последний день живёт. Тэхён не хочет, чтобы тот знал, о том как он страдал, как часто снились ему пугающие сны, как часто его просто рвало от переживаний, как он не мог есть и как ломало его все тело, когда в голове появлялся лишь образ. А в его глазах это всё по буквам написано. Но так и хочется напомнить ему, что он сломан. Просит посмотреть, а сердце выпрыгнуть хочется от таких слов. — Я бы твои сигареты поменял на свои губы. — Чонгук говорит размеренно, не осознавая, что сказал это вслух вглядываясь в лицо напротив и желая приблизиться к нему хоть на шаг, а не стоять в метрах трёх друг от друга. Услышали его всё-таки. Как только слова чонгука обрываются, Ким твердит так и не посмотрев в глаза. — На этом всё, прощай. Именно с такими словами и закончился последний их разговор, скорее монолог Чонгука. Он разворачивается и собирается уйти, в тот раз он только хотел, а сейчас взял и сделал, сдерживая свои эмоции и выставляя безразличие на показ. — Нет. — Думает Чонгук и делает шаг навстречу. Тогда он всё испортил, а сейчас хочет всё вернуть. Он хватает его и резко поворачивает к себе, притягивая за подбородок. Такое грубое касание, но зато сейчас он смотрит ему в глаза, видя всю боль. Глаза смотрят так, что мысль лишь одна " что я натворил». " Я бы заменил твои сигареты на свои губы». Тэхен не позволит.  — Только попробуй. Чонгук и не будет пытаться, потому что его об этом точно не просили и вряд-ли уже попросят, но такую близость хоть на чуть-чуть он позволит. Эгоист. Смотря друг другу долго в глаза, они будто переживают всё их время вместе с первого дня до той самой минуты, обоим есть что сказать и спросить, но диалог немой. Глаза не смогут соврать, особенно те, что сдерживают слёзы. Тогда Тэ первым решает остановиться и поставить уже конец всему. Чужая рука всё ещё держит его за подбородок и лица их достаточно близко, но это не мешает сделать тэхёну последнюю тягу, выпустив весь густой дым изо рта. Из-за едкого запаха, который ненавистен Чонгуку с детства, теряется на мгновение, ощущая уже пустоту в руке, что только пару секунд касалось самого дорогого. Дым быстро рассеивается, и перед собой он уже видит только удаляющуюся мужскую спину.