Ведьмы должны сгореть

Белая пена в небесах, до куда не способны достать верхушки домов, смешивалась с лучами солнца, создавая приятное ощущение подобно тёплому молоку с ложкой мёда. Облака и в правду прекрасны, если долго всматриваться в них, то можно увидеть причудливые фигуры в виде людей, зверей, кораблей из приморских стран. Людям не дано прикоснуться к шёлковым облакам, не зверям, не кораблям и лишь птицам что вольно парят в облаках дозволено приблизиться к не досягаемости. Мы завидуем птицам, их столь манящей свободе, каждый бы хотел коснуться облаков и взирая с небес на землю кричать всем "на меня! Смотрите на меня! Я лечу, я лечу!". Вот так просто обзавестись пару крылов, воспарить в небо и летать, летать, летать, летать... Кровь стекающая с разбитого виска метким броском камня, ставили на место мечтательницу что под крики толпы всё время не сводила свой взор с неба. Людям не дано летать, их место на земле, их задача, словно свиньям копаться в грязи из своих собственных экскрементов что те выбрасывают на улочки из окон своих собственных домов. Виня других в своих проблемах, люди успокаивают себя и гложут мыслью о том, почему им не дано летать? И углубляясь в свои раздумья, каждый раз, в конце они тычут пальцем и находят того, кого можно обвинить во всех грехах, того кто лучше их и счастливее. — Рената Азарина, обвиняется в превращение в волка , подозрении в колдовстве и в напущение порчи на детей божьих. И подтверждение слов моих твои глаза, цвета янтаря — сжав библию, пастырь в белых одеяниях смотрел на девушку, уверенный в своей правоте — что ты, волк, можешь сказать в своё оправдание? За место прямых светло-русых волос, что доходили до лопаток, теперь красовалась лысина с иногда торчащими волосками словно у ёжика. Когда-то мягкие и нежные губы выглядели треснутыми от сухости. Когда-то ярко янтарные глаза, что блистали даже без света солнца уже не казались такими яркими, и именно эти янтарные глаза, сейчас наливались солёными глазами. — я не делала этого, я не совершила ничего дурного, я не ведьма. Молю вас. Мои глаза не признак звероподобства, а признак человека. Послушайте же меня, я не святая и не грешница, но я не совершала того, в чём меня обвинили. Я человек. Я полна противоречий, совершаю хорошие и плохие деяния. Я такая-же, как и вы. Бог создал нас такими, какие мы есть. Со своей красотой и не достатками. То что кто-то отличается от другого, не признак его ошибочности. Мы все разные, но именно в этом наше очарование, в наших взглядах на мир, наших плохих и хороших деяниях, мы не идеальны... — толпа людей, лишь сильнее начала кричать, обвиняя ведьму в святотатстве и богохульстве, ибо всем известно, что люди не имеют недостатков. Ведь люди, совершенны — прошу вас... внемлите моим словам. Пастыря вела ложная вера, а руку его сжимала гордыня. Факел, маленький и крепкий, горел священным огнём. В обиде и в страхе замерло сердце при виде голодных языков пламени. Вероятно сухие, крепкие и смолянистые чурки вспыхнули моментально под этим священным огнём. Трепьё без особых усилий отдалось пламени. Огонь, словно страстный мужчина проходился своими руками касаясь щиколоток, проходясь ладонью по бёдрам, стуча своими пальцами по спине чтобы лишний раз подразнить, целуя каждую клеточку девичьего тела, постепенно поднимаясь к груди, шее и губам. Однако эти поцелуи не были приятны. Пламя, словно тысячи иголок пронзало тело будто на сквозь снова и снова. То-ли от обиды, толи от боли, по щеке медленно катилась слеза, черча солёный след по щекам. Не в силах терпеть этой разрывающей боли, из сухих девичьих губ вырывается крик что прорывает время и отражается в падающей слезинки небольшой, невидимой человеческим глазам рябью. Слеза словно дождь падает в низ, отражая в себе солнечных зайчиов, железный крыши высоких здания, птиц, облака что летели мимо окон не броских домов куда-то в даль, пожелтевшие станицы пыльных книг стоявшие на не менее пыльных книжных полок и наконец падая на страницу одной из книг, оставляя на ней мокрый след. — Ужасно... Как это ужасно... — Из ярко янтарных глаз девушки со светло-русыми волосами медленно текли горько-солёные слёзы. Как это сентиментально ронять почём зря горькие слёзы над судьбой неизвестного человека. Слишком глупо оплакивать того кого не знаешь и не видел, особенно если это дела давно минувшего прошлого. — ... Сидя в безмолвной тишине, девушка и не заметила как стрелка часов перелетела на час в перёд. Лишь вибрация телефона в джинсах девушки вывело ту из незаметной фрустрации, освобождая женскую головку от грозовых облаков в которой словно молот раздалась мысль "встреча". Подскочив с места, та лишь взглянула на часы и с ужасом поняла что ещё немного и та опоздает на целых пять минут. Быстрым шагом, девушка убирала такие красивые волосы с прекрасного лица чтобы те не мешали представлять всему миру ярко янтарные глаза. Вот только лишь большая родинка поверх виска портило это очарование, создавая ощущение того, что кто-то просто кинул камень из озверелой толпы волков.