Загнанная птица

      Душно. Было очень душно. Воздух был очень тяжёлый, дышать было невозможно. Каждый вздох давался с трудом. Холод окутывал всё тело, маленькие ручки дрожали, а по щекам стекали горячие слёзы. — Пап! — кричал маленький мальчик, захлёбываясь в собственных слезах. — Папа, пожалуйста! Пожалуйста, выпусти! Папа, я больше так не буду! Правда, обещаю!       Каждый всхлип отдавался тупой болью где-то в груди. Коленки болели, и даже в темноте мальчик видел засохшую кровь на ранах. С потолка капала вода, заставляя каждый раз вздрагивать. А где-то в углу бегали крысы. Он слышал их. И очень сильно боялся. — Мама! — яростно продолжал мальчик, пытаясь побороть животный страх темноты. — Мама, мне страшно! Выпусти меня, пожалуйста!       Но и в этот раз никто не ответил, оставляя маленького мальчика сидеть в тишине. Он, сидя на каменном холодном полу подвала, качался туда-сюда, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Каждый раз вытирал слёзы, размазывая грязь по щекам, и пытался тем самым заставить себя перестать плакать. Он же мужчина, а мужчины не плачут. Его отец не плачет. Он сильный. Но слёзы предательски продолжали литься из глаз, стекая по щекам к подбородку и падая на разодранные колени. Тишина давила на уши, мозг сам начал строить, достраивать различные шумы, силуэты. И это пугало только больше. Как бы мальчик ни пытался, уснуть сегодня ночью он не смог. И не сможет несколько ночей позже.       Утром, когда солнце вышло из-за горизонта и лучи стали проникать в подвал через маленькое окошко, железная дверь, на которую мальчик смотрел пустым взглядом всю ночь, наконец открылась. Невысокий мужчина появился в проходе. Он сложил руки на груди и посмотрел на ребёнка грозным взглядом. — Из-за тебя, — начал мужчина грубым голосом, от чего мальчишка вздрогнул, — Мэри плакала всю ночь. Ты знаешь, что ей нельзя нервничать. Так что выходи быстрее, пока я добрый.       Мальчик посмотрел на отца с надеждой в глазах, но в ответ увидел один холод. Он знал, что отца лучше не злить, поэтому постарался встать побыстрее. Но тело не слушалось, руки ослабли. Мальчик снова упал на пол, больно ударившись лицом. Мужчина что-то прорычал себе под нос и, молниеносно подойдя к сыну, рывком поднял его на ноги. Толкнув его, он недовольно выпалил: — Иди быстрее, твоя мать на кухне.       Они медленно поднялись по лестнице, ноги всё ещё не слушались, тело дрожало. В животе стянулся тугой узел, из-за гнева отца мальчик вчера не успел поужинать. Яркий свет в коридоре ослепил его, что мальчик прикрыл карие глаза рукой. Его снова толкнули в спину, из-за чего он чуть не упал, но движение продолжил. Как только они прошли в кухню, он увидел молодую женщину в красивом чёрном платье. Глаза её голубые были красные от бессонной ночи и пролитых слёз. Она посмотрела на вошедших взволнованным взглядом, руки на большом животе задрожали, а с губ сорвалось имя: — Герман… — Мама… — прошептал мальчик и бросился в объятия матери.       По щекам женщины снова потекли слёзы. Она опустилась на колени и крепко обняла своего сына. Герман уткнулся в плечо матери и громко заплакал. Плечи его вздрагивали, а маленькие ручки крепко сжимали ткань платья на спине женщины. Мэри старалась успокоить сына, поглаживая его мягкие каштановые волосы, которые сильно запутались после долгой ночи в сыром подвале. Джим же молча стоял в проходе, наблюдая за этой картиной. И так же молча он развернулся и пошёл прочь. — Герман, милый, всё хорошо, — говорила мать дрожащим голосом, обхватив лицо мальчика в свои тонкие руки, — всё будет хорошо, слышишь? Ты сильный, да? Ты у меня сильный мальчик. — Мне страшно, мама! — кричал Герман, давясь слезами. — Там так страшно! И темно! — Бояться — это нормально. Тебе будет страшно, даже очень. Главное, чтобы смог посмотреть страху в глаза и побороть его. — Не хочу! Я не хочу смотреть страху в глаза! — Герман, послушай, — строго начала женщина, посадив мальчишку на стул, — ты не можешь всю жизнь бегать от своих страхов. И отец тебе это показал, хоть и не самым нормальным способом. Ты не должен бояться, ты ведь взрослый мальчик, верно? — Да… — нехотя прошептал он, потирая глаза. — Вот и славно. А сейчас мы пойдём помоемся и перебинтуем твои колени, хорошо?       В ответ мальчик только кивнул. Мать с трудом встала и направилась вон. Ей было тяжело ходить из-за большого живота, но она старалась делать всё по дому. Герман быстро, как только мог, побежал за матерью прямо в ванную. Тёплая вода и душистое мыло. Мэри аккуратно мылила голову сыну, стараясь не навредить. Синяки на белом теле отдавались физической болью в материнском сердце.       После того как с коленями было покончено, Герман в чистой одежде позавтракал и сел на подоконник, выглядывая на улицу. Ему нравилось смотреть за людьми, как соседские дети играли в различные игры. У него не было друзей, его ещё не выпускали на улицу.       Герман обнял свои ноги и положил голову на колени. Тело было всё ещё слабое, а на душе остался неприятный осадок. В доме было чертовски тихо. Матушка что-то готовила на кухне, а отец как ушёл утром на работу, так и не вернулся. Оно и к лучшему. Вчерашнее событие всё ещё стояло перед глазами. Как отец психует из-за разбитой статуэтки в его кабинете. Мальчик знал, что ему нельзя в кабинет отца. Но ему было интересно, а детский интерес был выше правил. И он пожалел об этом. Эта красивая стеклянная статуэтка сама выскользнула из рук, он не виноват. Но отец не слышал. Крики, удары и подвал. Это был первый раз, когда Джим сорвался на сына. Первый раз, когда запер его в подвале. Он никогда не забудет этот день. Никогда.

…

      Боялся ли он отца? Да. Очень боялся. Пытался ли он что-то сделать, побороть свой страх, как говорила мама? Нет. Было слишком страшно даже заговорить с ним. Джим часто ругался, срывался, что бы ни делал мальчик. А Герман старался. Старался угодить отцу. На отлично делал все задания, уроки. Сидел с младшим братом, хотя это он больше делал ради матери. Он видел, как ей было сложно. Ещё и Джим давил.       И вот опять отец загрузил мальчика заданиями по математике, которые он сосредоточено делал за кухонным столом. Лиам, как всегда, игрался с кашей, ковыряясь в ней пальцами, а Мэри бегала по кухне, убираясь после трапезы. Она нервничала, это видно. Но Герман не подавал вида, молча вырисовывая цифры на листке. Его недовольный взгляд часто бросался в сторону Лиама, который слишком громко смеялся и лепетал, чем мешал брату сконцентрироваться. — Герман, — позвала его мать, а когда мальчик посмотрел на неё, она продолжила: — Собери Лиама, а то я не успеваю. — Хорошо, мам, — тихо ответил ей Грей и, встав из-за стола, подошёл к брату. — Пошли собираться, свинота.       Он вытер тряпкой руки брата, на что тот скорчил недовольную моську. — Уу, бяка! — выкрикнул Лиам, на что Герман всего лишь закатил глаза. — Нам вообще обязательно идти? — обречённо выдохнул он, взяв брата за руку. — Да, Герман, обязательно, — ответила ему Мэри, убирая тарелку за младшим. — Гиллены пригласили нас на ужин. Ты же понимаешь, какое влияние они имеют, Джим не упустит такой шанс. И ты знаешь, что у них тоже есть дети, может, вы подружитесь. — Зная, какая у них богатая семья, они, наверно, очень избалованные, — прошептал мальчик и повёл брата в комнату.       Грей быстро достал из шкафа одежду и стал переодевать брата. После он переоделся и сам, пока Лиам играл в вырезанные из дерева игрушки, которые подарил ему отец. — Братик! — кричал Лиам, когда Герман поправлял рубашку у зеркала. — Играть! Играть! — Лиам, ты не видишь? Я занят. — Хочу играть! — настаивал на своём младший, но поняв, что такие выходки не действуют на брата, как на мать, он сменил тактику. — Хочу-у игра-ать!       У малыша потекли слёзы, а сам он уставился умоляющим взглядом на старшего брата. Герман посмотрел на ребёнка долгим взглядом, но потом всё равно не выдержал и сел рядом, взяв в руки деревянного солдатика. Лиам очень обрадовался и аж запрыгал от счастья. Они поиграли недолго, за ними зашла мать, сказав, что им уже пора.       Отец встретил их на улице, прямо рядом с каретой. От его тяжёлого взгляда стало не по себе, поэтому Герман опустил голову. Они ехали недолго. Уже совсем скоро карета остановилась перед большим домом. Огромные двери открылись перед ними, и их встретил глава дома — мистер Гиллен. Рядом с ним стояла красивая женщина с длинными светлыми волосами. За её спиной пряталась такая же красивая, как и она, девочка в розовом платье. Рядом с отцом стоял мальчик. Он был копией отца. Ровная осанка и никакого страха перед гостями. Этот мальчик прошёлся по всем взглядом, но остановился на Германе. В его взгляде читался интерес к ровеснику, но говорить он ничего не стал. Самому Герману же было не по себе. Он старался выглядеть уверенным, как и его отец, но у него это ещё плохо получалось. — Добро пожаловать, семья Грей, — добродушно начал мистер Гиллен, — проходите, стол уже накрыт.       Пока они шли, Джим начал увлечённо болтать с главой семейства. Мэри вела непринуждённую беседу с миссис Гиллен, а вот Герман молча держал любопытного брата за руку и осматривался. Все эти высокие стены, дорогие картины на них. Ещё и этот красный ковёр под ногами. Чувства были смешанные. Вроде и восхищение от такой красоты, но и что-то сдавливало его сердце изнутри. Было не по себе.       Все сели за большой стол, который был полностью заставлен порцелановыми тарелками с едой. Для каждого были красивые серебряные стаканы и столовые приборы. Женщины аккуратно положили белоснежные платки себе на колени, а мужчины засунули их в рубашки. Герман повторил это действие за отцом и уже повернулся к брату, чтобы помочь ему. Но тот, взглянув на старшего брата, уже сам всё сделал, ярко улыбнувшись, когда поймал взгляд Грея. Мальчик улыбнулся ему в ответ, и все приступили к трапезе. Мистер Гиллен и мистер Грей говорили на какую-то важную тему, обсуждали рабочие дела. А все остальные молча продолжали есть, и только иногда Мэри могла поддержать разговор с миссис Гиллен. Герман следил за действиями остальных, смотрел, как они реагируют на то или иное действие. — Миссис Грей, — вдруг начала миссис Гиллен, когда поняла, что дети уже давно перестали что-то есть, — я думаю, что дети могли бы сходить в комнату и поиграть вместе, как думаете? Зачем заставлять их сидеть на одном месте? — Вы правы, думаю, это очень хорошая идея, — поддержала её Мэри, посмотрев на Германа. — Эйдан, Софи, — начала миссис Гиллен, посмотрев на своих детей, — покажите нашим гостям игровую. — Хорошо, мам, — нехотя ответил мальчик и встал из-за стола.       Герман так же подхватился и, схватив младшего брата за руку, последовал за Эйданом. Софи, как её назвала мать, молча шла рядом с братом, сжав руки на уровне живота. Они прошли в большую комнату, полностью наполненная различными игрушками. У Лиама сразу загорелись глаза, и он тут же вырвался из хватки брата, побежав рассматривать новые игрушки. Софи пошла вместе с ним, аккуратно присев на пол и взяв в руки плюшевого мишку. Эйдан встал около двери, облокотившись на стену и сложив руки на груди. Герман как-то неохотно встал рядом с ним, наблюдая за тем, как его младший брат играл с Софи. — Ты какой-то зашуганный, — неожиданно выпалил Эйдан, посмотрев на Германа каким-то холодным взглядом. Он был выше мальчишки, поэтому Грею пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Что? — удивился он, на что Гиллен посмеялся. — Зашуганный. Закрытый. И немногословный. — Мы с тобой впервые видимся, не говори так, будто знаешь меня, — возмущался Герман, нахмурившись, но это только больше насмешило нового «друга». — Да у тебя всё на лице написано. — Что-то я не видел сегодня утром в зеркале, чтобы у меня на лбу буквы стояли.       Эйдан уставился на мальчишку с удивлением, а брови его взлетели. Уже через секунду комнату заполнил его звонкий смех, а сам мальчик сложился пополам. — А ты умеешь шутить, — сказал он через смех, пытаясь успокоиться. — Приму это за комплимент, — холодно ответил Грей и посмотрел на младших.       Лиам не обратил на смех никакого внимания, он был полностью погружен в игру. А вот Софи бросила недовольный взгляд голубых глаз, прямо как у матери, на брата, но ничего не сказала. Её красивые светлые локоны лезли в лицо, и она постоянно поправляла их, надувая губы. Волосы были собраны в аккуратный хвост длинной розовой лентой в цвет её платья. — А вот на сестру мою не заглядывайся, — более грубым голосом выпалил Эйдан. — Что?! Ничего я не заглядывался! — оправдывался Герман, нахмурившись. — Я предупреждаю. — Сдалась мне твоя сестра. Я вообще здесь только из-за родителей. — Вот и хорошо, — проговорил Гиллен, и повисла напряжённая тишина. И только спустя пару минут он продолжил: — Что-то не заладилось у нас с самого начала. — Это ты виноват. — Я Эйдан, — проигнорировав высказывание мальчика, сказал Эйдан и протянул ему руку. — Герман, — ответил ему Грей и пожал руку. — Будем знакомы. Нам стоит сдружиться, а то, как я понял, наши отцы заключили сделку. Так что моё лицо ты будешь видеть чуть ли не каждый день. — Сделку? — Ага, ты не знал? — Нет, я в этом ничего не понимаю. — Тц, малявка, — пробубнил он, закатив глаза. На это Герман недовольно сжал губы. — Смотри, мой отец важная шишка в незаконном мире. Он глава одной большой организации, а вот твой отец тоже не последний человек. У него и вообще у всей семьи Грей криминальное прошлое. Так вот, они собрались и заключили сделку. Джим откроет таверну и будет ей заправлять, чтобы отмывать деньги, которые зарабатывает мой отец незаконным способом. Вот и всё. — Это… — Круто, правда? Только ты, главное, не проболтайся никому. С Военной Полицией проблем, конечно, не будет, у отца много связей, но вот репутацию подпортит. — Откуда ты всё это знаешь? — Отец рассказал. Он давно уже меня обучает, чтобы я на его место встал в будущем. Так что я в этой сфере почти профи. — Похвально. — А ты? — А что я? — Ну, отец тебе ничего не рассказывал?       Герман поник и начал нервно теребить пальцы рук. Эйдан нахмурился и подозрительно уставился на друга. — Нет, — неожиданно выпалил Грей, чем слегка удивил Гиллена, — мы никогда не говорим на тему работы отца. Он только обучал меня письму, счёту и чтению. — Ну, ты ещё мелкий, может, потом. Я, всё же, старше тебя. И твоё время придёт.       Но это никак не обрадовало мальчика. Он только сильнее задумался и ушёл в свои мысли. — Слушай, а ты завтра занят? — неожиданно спросил Эйдан, чтобы перевести тему. — Вообще, нет, а что? — Да вот думаю, может, нам сходить вместе погулять? — Без родителей? — Конечно без них! Я тебя познакомлю с моими друзьями. — Я никогда не ходил на улицу без родителей… — Что? Правда? — Меня не пускали, и не думаю, что пустят в этот раз. Тем более мне нужно сидеть с братом…       Грей вздрогнул, вспоминая, как отец ругался, когда он лишь заикнулся о том, чтобы выйти на улицу поиграть. — Тогда, может, мне поговорить с твоими родителями? Мне-то они точно не откажут. — Не думаю, что… — А вот давай поспорим? — перебил его мальчик. — Поспорим? — Поспорим. — Но на что? — Хм, — Эйдан задумался, приложив палец к губам. — Если твои родители согласятся, то ты обязан выходить со мной гулять как минимум раз в два дня. — Что?! — возмутился Герман, но быстро собрался. — А что если нет? — Ну, тогда я буду приходить к тебе в гости и приносить вкусности. — Хорошо, — спустя небольшую паузу выпалил Грей и протянул ему руку, — я согласен. — Я рад, — с улыбкой произнёс Гиллен и пожал другу руку. — Тогда пошли.       И сразу после этого он потянул мальчишку за собой, даже не дав опомниться. — Стой! — кричал Герман, пытаясь остановить нового друга. — Нельзя мешать взрослым! Давай после, пожалуйста! — Не будь таким послушным, а! Бесит, — только и ответил мальчик и продолжил тянуть Германа в сторону столовой.       У самого мальчика сердце в пятки ушло. Он чувствовал, нет, он знал, что отец будет зол. Нет, не так. Он будет в бешенстве. Самое важное правило в их семье — никогда не отвлекать отца от дел. И Герман прочувствовал всю ответственность за нарушение этого правила. Но Эйдан его не слушал. — Извините, — выкрикнул Гиллен младший, когда прошёл в зал. Грей встал рядом с ним, постыдно опустив голову и с силой сжал левую руку. Все уставились на них, а у Джима сверкнули глаза от гнева, мальчик мог это сказать, даже не смотря на отца. — Эйдан, это что-то важное? — сдержанно спросил мистер Гиллен, посмотрев на сына, — раз уж ты нас отвлёк.       Эйдан уверенно поднял подбородок и посмотрел на родителей нового друга. — Мистер и миссис Грей, я хотел бы попросить вашего разрешения на то, чтобы мы завтра с Германом смогли выйти погулять, — выпалил он на одном дыхании, а потом добавил, поклонившись, — пожалуйста!       Джим с силой сжал челюсть, что даже на лбу выступила вена. В его глазах блеснул настоящий гнев, что даже Эйдан пожалел о сказанном. А вот Мэри мило улыбнулась и посмотрела на мужа в поисках ответа. Но, увидев его выражение лица, опустила голову. — Ух ты ж, — удивился мистер Гиллен, — вы уже так сдружились? Разве это не прекрасно, Джим? — Да, — сжав зубы, проговорил Грей, — прекрасно. Пусть идут. — Правда? — обрадовался Эйдан, — Спасибо большое!       Он снова схватил Германа за руку и побежал прочь. — А я говорил тебе! — Да… — не так радостно говорил Грей, поскольку видел реакцию отца. Сегодня его ждёт весёлый вечер.

…

—… три, два, один! — кричал Лиам, закрыв глаза и отвернувшись к стене. — Я иду тебя искать!       Грей младший с яркой улыбкой, припрыгивая, пошёл обыскивать весь дом в поисках старшего брата. Он смотрел каждый угол, каждый шкаф. Даже под кроватью посмотрел, но брата нигде не было. Он искал его уже слишком долго, что никакой радости эта игра уже не приносила. — Герман, выходи! — недовольно кричал мальчик. — Я так не играю!       Лиам медленно ходил по дому, со страхом в глазах оглядываясь. Он боялся быть одним, он ненавидел одиночество. Мама ушла на базар, а отец на работе. Он остался с братом, и то тот куда-то хорошо спрятался. — Брат, мне страшно! Выходи, пожалуйста! — умоляюще говорил мальчик, обняв себя руками. — Я тут! — послышался откуда-то голос брата, от чего Лиам тут же выпрямился.       Грей пошёл на звук, но резко остановился. Голос брата исходил из кабинета отца. Лиам тут же пошатнулся, в страхе оглядываясь. Может, ему послышалось? — Брат? — с надеждой позвал он. — Иди сюда! — Брат, нам туда нельзя! Выходи! Пожалуйста, пока папа не пришёл! — умолял его Лиам.       Повисла долгая тишина, Грей уже начал бояться, что брат не выйдет. Но дверь медленно открылась, и из кабинета вышел Герман. — Какой ты пугливый, Лиам, — пробурчал он, плотно прикрывая дверь. — Брат, ты же знаешь, что нам нельзя в кабинет отца! Почему ты спрятался там? — Потому что ты бы там не стал искать. — Но в конце ты всё равно вышел! В этом нет смысла! — Пожалел тебя, вот тебе разгадка, — говорил Герман, засунув руки в карман и двинувшись в сторону кухни, — если бы ты расплакался, мама бы спросила это с меня. А я не хочу опять неделю сидеть дома, наказанный. — Конечно, ты лучше будешь гулять со своим Эйданом, чем поиграешь со своим братом… — обиженно пробубнил малой, направляясь за братом на кухню. — Ты ревнуешь, что ли? — усмехнулся Грей старший и начал доставать всё для ужина.       Лиам ничего не ответил, просто надул губы и стал помогать брату. Скоро должны были вернуться родители, к этому времени стол должен быть накрыт. Братья быстро справились с этой задачей, Герман подогрел еду, а Лиам расставил приборы. — Лиам, — позвал его брат, — принеси с подвала фруктов, а я за тебя закончу.       Мальчик на это только кивнул и быстро побежал в подвал, а Грей в этот момент решил быстро поставить всем кружки. Хотелось поскорее закончить с делами, чтобы ещё успеть сделать уроки. Мысли мгновенно ушли в другое русло, что он не заметил, как споткнулся. Кружка вылетела из его рук и с треском разбилась об пол. Холодок тут же прошёлся по всему телу. Это была любимая кружка отца. Паника тут же накинулась на него, а сердце забилось быстрее, как только он услышал открывающуюся дверь и голоса родителей. Лиам в этот момент как раз поднялся и не понимал, что происходит. Мысли, как мухи, крутились в голове, идея спасения пришла моментально. Парниша рванул к брату, забрав из его рук корзину с фруктами, и строгим голосом выпалил: — Лиам, что ты сделал?! Как ты умудрился разбить кружку, я же говорил тебе быть аккуратным! — Актёрская игра Германа была на высоте. Он торопливо поставил корзинку на стол и встал на колени перед братом, чтобы убрать осколки. — Давай скорей уберём, чтобы ты не поранился, да и родители должны...       Не успел он договорить, как в комнату зашёл отец с матерью. Мужчина всё понял сразу, и это было видно по его лицу. Он сильно сжал челюсть, с огромной злобой смотря на разбитую кружку. Герман встал с колен и, закрыв брата спиной, начал что-то нелепо бормотать, продолжая свою игру доброго старшего брата. Лиам же всё это время непонимающе смотрел сначала на брата, потом на кружку, а под конец на недовольного отца. От его взгляда по спине пробежались холодные мурашки. Страх сковал его горло, что даже писка он не смог издать. От этого сильного чувства его глаза тут же наполнились слезами, и малыш в поисках защиты и ласки посмотрел на маму. Женщина тоже поняла, что произошло и что будет сейчас. Она испуганно смотрела на старшего сына, с болью понимая, что его попытки выставить брата невиновным с треском провалились.       Джим резко двинулся в сторону сына и, оттолкнув Германа, схватил Грея младшего за шкирку, подняв над полом. С губ малыша сорвался громкий крик, а слёзы полились ручьём. Мэри вздрогнула, тут же отвернувшись и зажмурившись. Сердце её обливалось кровью, но сказать и слова против мужа не могла, слишком боялась его. Герман же большими глазами смотрел на то, как силой уносят брата в тот самый подвал. Его крик, мольбы били по ушам. Лиам звал маму, а потом и брата. — Брат! Братик, пожалуйста! — слышались глухие мольбы из закрытой комнаты в подвале.       Герман облокотился спиной на кухонный гарнитур, сильно сжимая края руками. Всё тело пробивало дрожью, а от каждого еле слышного удара по коже он вздрагивал. Будто это били его, а не ни в чём неповинного брата. В ушах резко зазвенело, все звуки неожиданно пропали. Парень остался наедине со своими мыслями. Вроде он должен был бы быть рад, что спасся от гнева отца, но какой ценой?       Матушка упала на пол, захлёбываясь в слезах. Она дрожала, как лист на ветру. Это заставило Германа очнуться от своих потоков мыслей. Парень встряхнул голову и подошёл к матери, положив руки ей на дрожащие плечи. Женщина же, как только почувствовала чужое тепло, начала говорить: — Милый мой, ты не виноват, понял? — Мэри посмотрела на сына, на что он опешил, смотря на неё каким-то испуганным взглядом. — Ты пытался его защитить, не стоит себя винить в произошедшем. Ты сделал всё, что мог. Я горжусь тобой…       Эти слова ударили по совести парня, как ножом по сердцу. Ком подобрался к горлу, и он из последних сил сдерживал горькие слёзы. Хотелось дать себе звонкую пощёчину, но всё, что он мог сделать в этот момент, — молча наблюдать, как его мать утопает в собственных слезах.       Парень не заметил, сколько прошло времени, для него это показалось вечностью, когда на самом деле не прошло и минуты, как в дверь настойчиво постучались. Грей тут же очнулся и побежал открывать. — Герман, твою ж мать! — выкрикнул Эйдан, хватая друга за плечи. — Что у вас там случилось?! — Эйд..? — только и смог выдавить из себя парень. — Что ты здесь забыл?       Гиллен, который был выше него на полголовы, посмотрел на него будто на умалишённого, а после сильно встряхнул. — Очнись, мы же договорились посидеть после ужина, вот я и пришёл пораньше, думал, похожу возле вашего дома, а потом услышал, — тараторил парень, но потом резко замолчал и нахмурился. — Это тётя Мэри? Почему она плачет?       Он уже было двинулся внутрь, но Герман резко остановил его, крепко схватив за предплечья. — Оставь, — грубо выпалил Грей и вывел его на крыльцо, прикрыв за собой дверь, — отец вспылил, вот что случилось.       Слова про отца прозвучали настолько сухо и без эмоций, будто его совсем это не касалось, будто ему было совсем плевать. Парень сел на ступеньки и пустым взглядом уставился в пол, разминая пальцы. Эйдан сел рядом, смотря на друга с сожалением. Он уже было открыл рот, чтобы уточнить, что именно произошло, но Грей сам начал рассказывать: — Когда мы накрывали на стол, Лиам случайно разбил любимую кружку отца, — выдохнул Герман, но потом, обернувшись к входной двери, добавил: — Точнее разбил её я, но спихнул вину на брата. — И дядя Джим психанул из-за этого? — Да, — так же холодно продолжал парень, — молча взял Лиама за шкирку и потащил в подвал. — Бедная Мэри, как она этого урода терпит? — не выдержал Гиллен, ведь статус не позволял ему так выражаться. — За нас беспокоится, вот поэтому и терпит. Как, по-твоему, прокормить двух сыновей такой слабой женщине? Никак, а замуж её повторно никто не возьмёт. — Твоя правда, но нужно же хотя бы что-то сделать! Так же нельзя! — Я сам виноват, — резко выпалил Герман, со всей силы сжав кулаки, — я слишком слаб, чтобы противостоять отцу. — Так почему бы тебе не стать сильнее? — Будто я не пытаюсь! Или у тебя есть что предложить? И не смей мне сейчас говорить про эту вашу «банду» мальцов. Я уже говорил, что участвовать в этом мелком хулиганстве не собираюсь. — Ой, да я и сам уже ушёл от Билла, он слишком много о себе возомнил. Тут есть другое дело. — Какое? — Мой отец хочет, чтобы я уже потихоньку начал разбираться с его «делами». — Ты несерьёзно. — Уверяю тебя! Он мне так сказал сегодня. И если я начну вертеть там всем, то и тебя смогу протиснуть. Как думаешь, что скажет твой отец, если ты начнёшь работать в нашей организации? Тем более почти своими силами, а не через его связи. — Хм… не знаю. — Да давай попробуем! Кто не рискует, тот не пьёт! — Ладно, уговорил. — Ха! Знал, что не сможешь отказать…