Диковинный лес

       — Она ведь писала, что сильно заболела...Я думала, у неё жар и она бредит. — с досадой в голосе проговаривала каждое слово обиженная грубостью парня и давлением сказала Эмма. — Когда пришло её письмо? Вы написали ей ответное? — продолжал допрос Альберт. — Это письмо было отправлено около двух недель назад. Да, ответное письмо я написала и оно было отправлено, но она не ответила. — Эмма вздыхает с досадой. — Ладно. Спасибо Вам. Больше Вы помочь не можете. Вы не против, если я заберу это письмо? — Ох, конечно же я не против! Забирай, оно мне не нужно. — ответила женщина, постепенно приводя своё настроение в норму.       Вместе они выпили ещё пару чашек чая и после этого напряжённого разговора поговорили о мелочах, таких как учёба Альберта, не хочет ли он переехать обратно, а так же о здоровье парня, но он всячески старался избегать этой темы. Тему о матери они больше не затрагивали. Перед этим Эмма спросила Альберта, не стоит ли привлечь к этому делу полицию, но парень агрессивно отказался, объяснив это тем, что шерифу безразличны проблемы жителей. Так же Альберт попросил адреса их некоторых общих знакомых, с которыми его мать близко общается. Одного из этих знакомых он посетит завтрашним днём.       Домой Альберт вернулся на закате. День за разговором с Эммой всегда проходит быстро и ведь не заметишь, как наступили сумерки. Ничего подозрительного не происходило. Оставшийся вечер Альберт провёл за столом в гостинной, рассматривая письмо матери. В нём явно что-то было не так. Лист бумаги был в чём-то запачкан и помят, словно писали это не на ровном столе. Однако Альберт слишком невнимателен, чтобы это заметить и сделать какие-то выводы. Он не всегда был таким нервным и рассеянным. Возможно, с ним что-то случилось. Всё-таки это может знать только он.

***

После полудня Альберт стоял возле входной двери дома Роджеров и дожидался, пока её откроют, предварительно постучав в занавешенное окно. Дверь немного приоткрылась, но с довольно громким скрипом. Кто открыл, было не видно. Раздался хриплый, низкий и неуверенный голос мужчины: — Тебе кого, малёк? — Фрэнка Роджера. Здесь есть такой? — ответил Альберт. Мужчина поколебался и воскликнул, но будто не от ярости, а от ужаса: — Здесь нет никого с таким именем! И ловко захлопнул дверь перед носом шокированного Альберта. Постояв на крыльце и раздумывая пару минут, парень принял решение. Навязчиво стуча в дверь и окна, попытки были тщетными, никто не открывал дверь. Парень решался принять безумное решение: проникнуть на задний двор этого мужчины, а затем в дом. Хоть Альберт был самым трусливым трусом из всех, кто живёт на этой планете, но он сделает всё, чтобы достичь цели. И он бы сделал это, если бы ему не открыл через несколько минут тот самый мужчина, до ужаса испуганный: — Кто ты такой?! Какого чёрта ты здесь ошиваешься?! А ну живо уходи, не то я вызову полицию! — кричал мужчина. Альберта не пугала полиция, он сохранял спокойствие. — Вы знаете Мэрилин? — спросил Альберт, глядя в бегующие глаза мужчины. — О ком ты...Откуда ты знаешь? Кто ты такой?! — продолжал кричать мужчина. — Успокойтесь, чёрт возьми. Я её сын. — Какая мне разница? Я не верю тебе...Ни единому слову! Кто тебя послал, дьявол!? Говори, чёрт! — отступая назад, кричал мужчина. — Вы себя отвратительно ведёте. Мэрилин пропала, а Вы строите из себя заезжанного сумасшедшего, вдобавок ведёте себя как капризный ребёнок. Прекратите. — нервы Альберта на пределе. — Не может быть...! — лицо мужчины, по-видимому Фрэнка, побелело. Он качнулся. Парень молча за этим наблюдал.

***

— И да, прости, парень, что вот так на тебя налетел. Мне кажется, я скоро сойду с ума, если уже не сошёл. Я догадывался, что с Мэрилин что-то не так. Но теперь она пропала...А я узнаю об этом только сейчас. Я ужасен. — закрывая лицо руками, с жалостью в голосе сказал Фрэнк.       С виду это обычный, крупный мужчина, ростом около 6-ти футов, обладал грубыми чертами лица и имел небольшую, кудрявую бороду и причёску из таких же тёмных, кучерявых и спутанных волос. Выразительные, карие глаза кажутся суровыми. Но сейчас Альберту Фрэнк казался более жалким, чем суровым. — Уверен, она на тебя не злится. — успокаивал Альберт мужчину.