Горечь гуаши на моем языке

      Открыть глаза как всегда оказалось немного труднее, чем я думал, но утреннее солнце и не собиралось меня щадить, резко светя мне под закрытые веки заставляя их дрожать. Наконец я вышел из всепоглощающей неги сна и устало оглядел место, где я уже неделю как просыпаюсь с ужасной болью в шее—захламленный стол. Затхлый химический запах клея и старой гуаши ударил в нос, но я уже привык к нему. Что ж, пожалуй я представляюсь. Мое прозвище—Мотти. Вы меня, конечно же, спросите: "Почему же ты вы не сказали свое настоящее имя?" А я отвечу. Так ли важно мое истинное лико, если мир итак погружен в пучину порочно-темной лжи? Шутка. Просто я уже слишком привык когда меня так называют, вот и все.       Устало потираю шею и неторопливо шагаю в маленькую уборную, присутствующую в моей крартирке-студии. Заглядываю в зеркало и презрительно взираю на чудовище передо мной. Растрёпанные черные волосы, все ещё болотно-зеленые на концах. Уставшие голубые глаза с красными яблоками. Прохладная вода всегда помогает проснуться. Я выплескиваю на себе на лицо ее небольшое количество и на секунду чувствую себя бодрее, но это чувство тут же испаряется, вновь сменяясь на усталость.       Не успев выйти из ванной комнаты я тут же почувствовал вибрацию в кармане моего кардигана. Засунув туда руку и немного пошаря в нем, я нашел источник вибрации, мобильник. Посмотрев на дисплэир я ухмыльнулся и не особо задумываясь поднял трубку. —Алло,—с некоторой, будто бы звучащей усмешкой подал я голос. —Мотти? Твой голос звучит намного бодрее чем я ожидал, но все же я уверен что ты снова всю ночь карпел над своими бумажками,—раздался низкий, но довольно приятный голос из трубки. —Ну-ну, Эсти, ты меня обижаешь. Знаешь же что для тебя стараюсь,—пропел я. —Так. Хватит. Сегодня все как обычно? —А? Разве сегодня... Суббота?—с явным недоумением сказал я,—Ох черт! Точно! Сегодня сдача работ моих ребят! Я уже опаздываю! Прости, Эсти, но сегодня никак не получится!—с этими словами я поспешно бросил трубку и побежал собираться.       Неужели я, черт возьми, настолько заработался что совершенно забыл про группу студентов которую веду!? Какой же ты идиот, Мотти... Бог никогда не прощает настолько безответственных и глупых людей!       Накинув на себя пару вещей и схватив потрепанную временем спортивную сумку я пулей вылетел из квартиры, а затем уж и из подъезда. Успев запрыгнуть в практически уезжающий автобус я, наконец, смог отдышаться.       Чтоб добраться до места назначения—Архетектурно-художественного института, соседствующего с консерваторией потребуется минут тридцать, где, кстати, работал один мой... Знакомый? Я не знаю точно как охарактеризовать нашу связь с этим человеком, но я могу точно сказать что друзьями нас назвать уж точно нельзя.       Перескочив через несколько ступеней массивной лестницы учебного заведения я распахнул дверь главного входа и влетел внутрь. Спешно надевая сменную обувь я искренне молился боженьке, чтоб мне не сделали выговор за опоздание, причем довольно не маленькое. Быстро проведя карточкой-пропуском помчался к лестничному проёму. В спешке поднимаясь по ступеням я все же достиг третьего и такого долгожданного этажа.       Найдя нужную аудиторию мои руки будто сами с характерно громким звуком открыли деревянную дверь. Я оглядел всех собравшихся учеников, коих было немало и виновато улыбнулся, вставая за деревянный стенд. —Итак, всем доброе утро! Я искренне извиняюсь за свое опоздание, но на то были причины. Насколько я помню сегодня все вы должны были сдать мне работы с элементами недавно пройденной нами темы. Есть желающие показать мне свое творение?—как можно более громко спросил я своих учеников.       Тут же, передо мной выстроилась небольшая очередь из студентов, жаждущих критики. Я неспеша оглядывал все предложенные мне работы, стараясь не упустить ни одну деталь.       Когда вереница добровольцев подошла к концу остальные ребята соизволили подойти ко мне и положить на стол свои творения. —Итак, если все вы сдали то, что приготовили для меня, то можете быть свободны!—после моих слов поднялся шум и студенты начали покидать аудиторию, переговариваясь о чем-то своем. Я же последовал их примеру и тоже вышел из немного душного помещения.       Наконец, оказавшись на свежем воздухе я уже собирался выходить из небольшого дворика, расположенного перед парадным входом, как заметил знакомую мне фигуру, стоявшую чуть поодаль и, конечно же, дымяшую как паровоз.