Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

Мгновенье принцесса стояла чуть дыша под холодным изучающим взглядом, видя как неуловимо что-то в нем меняется по мере того, как владыка разглядывал Айвелин. Вид ее явно не был для него привычен. Бледное лицо ее было измазано запекшейся кровью, своей и орчьей, грязью и глиной так, что ясно видны были лишь большие горящие глаза, да обветренные кровоточащие губы, которые она жестоко прикусывала от волнения и боли. Льняные кудри бронзовых локонов, струящиеся дивным потоком по спине, исчезли бесследно, на голове ее царил хаос из грязных, слипшихся от крови волос, торчащих в разные стороны и приглаженных лишь на месте зияющей раны на виске. Айвелин выглядела настолько изможденной и измученной, что было удивительно, как она вообще стоит на ногах. Он видел, как дрожат ее руки и хоть переживания переполняли ее сейчас, это было лишь следствием тяжелого истощения, которое девушка старательно игнорировала. Эльф сам не мог сказать себе определенно, какое чувство в нем было сильнее в этот момент. Гнев переполнял его, заставляя с силой сжимать зубы, осознавая очередную ее глупость, выводившую его из себя страшнее всего, ибо лишь чудо заставляло его держать себя в руках. С другой стороны, она пришла к нему сейчас, с безумным взглядом и едва держась на ногах, и он даже не знал, что больше беспокоило его, ранения Айвелин или же этот страшный отчаянный взгляд, природу которого он угадал почти сразу. Вдруг почему-то показалось на мгновенье, что он истинно виновен в том, что сразу же не встал на защиту безумного смертного, который так сильно запал в душу дочери Динрис, что не спас его во что бы то ни стало. Его так и не нашли ни среди пришедших воинов, ни среди раненных и убитых, эльф лично следил за поисками, так никто не видел и ее. Не принесли результатов и допросы. Оркам было приказано отпустить пленника и все, ни о каких сделках и уговорах они не знали. Элронд молчал, и от тяжелых дум лицо его становилось все мрачнее. Он ждал слов принцессы, готовясь ответить на те обвинения, что она произнесет, не забывая о своем гневе. Мучительная минута тишины тупым ножом резала душу девушки, сводя с ума и не давая собраться с мыслями под холодным мрачным взглядом владыки. - Прошу, - прошептала Айвелин, - я все объясню тебе, только помоги мне, - она сжала, что было сил, его здоровую руку, не отрывая взгляда от его глаз и чувствуя, как наворачиваются слезы отчаяния. Эльф немного опешил, не отпустив сжатой руки, и хоть взгляд его оставался мрачным, он спросил мягче: - В чем же я должен помочь? - Спаси Юона, помоги ему, умоляю тебя. Никто больше не сможет это сделать, - быстро проговорила принцесса, чувствуя, как к горлу прорываются рыдания. Брови владыки взлетели вверх, он удивленно посмотрел на девушку перед ним. - Его нашли? - Я нашла, - как-то бесцветно произнесла она, - он умирает. - Айвелин снова заглянула в глаза эльфа, и снова в них зажегся какой-то безумный огонь. - Исцели его, спаси ему жизнь, и проси любую плату. Элронд молчал, он медленно развернулся, пройдя вглубь шатра под отчаянным взглядом принцессы, ловко накинув сюртук, стараясь не пользоваться раненой рукой, эльф застегнул его и вновь повернулся к девушке. - Если я смогу помочь твоему другу, пообещай не покидать эльфийского народа и...меня. Ты не сможешь жить среди смертных, хотя, возможно, ты еще сама не понимаешь этого. - произнес он серьезно и хмуро, но тон его больше походил на просьбу, чем на условие. - Я обещаю, что не уйду с ним, владыка, - тихо произнесла она, уже не пытаясь спрятать текущих по щекам слез. Эльф нахмурился, проведя рукой по влажной щеке девушки, понимая, что лишь размазывает грязь по бледной коже. - Не плачь. Я сделаю все, что в моих силах. - понимая, что поток слез не прекращается, он повторил, - Не плачь, тебе станет хуже, - мужчина осторожно коснулся края раны, немного облегчая боль. Однако Айвелин тут же отстранилась и , взяв эльфа за руку, потянула к выходу из палатки, черпая незнамо откуда последние силы. Элронд молчаливо подчинился, последовав за девушкой, ведущей его вдоль шатров. Он быстро поравнялся с ней и зашагал быстрее, заставив уже принцессу пытаться поспеть за ним. Расположение шатров в своем лагере он знал прекрасно. По дороге владыка резко окликнул своего военачальника, гарцующего неподалеку на белоснежном коне и раздающего указания по сборам в обратный путь. Заметив своего лорда, князь легко соскочил с коня, передав поводья одному из эльфов, и быстро подошел к немного замедлившему шаг владыке. Во взгляде лазуревых глаз князя сверкнуло искреннее удивление, стоило ему приглядеться к неопрятному вояке, держащему за руку хозяина Имладриса. - Аннори? - вдохнул он, - Что с тобой случилось? - Мне тоже интересно было бы это узнать, мой друг, - отозвался ни к кому не обращаясь Элронд. - Однако сейчас у меня совершенно нет времени. - он легко подтолкнул замершую девушку к эльфийскому рыцарю, отпуская ее руку, и произнес, - Будь добр, помоги мне, князь. - эльф указал взглядом на принцессу, - умой, переодень, осмотри и обработай раны, - он помолчал, взглянув еще раз на трясущуюся от переживаний девушку, - дай ей горячего вина и не спускай с нее глаз, я пока не знаю, когда смогу освободиться. - Нет, нет! - вдруг очнулась Айвелин, стараясь стряхнуть со своих плеч руки Глорфиндела, - Мне надо к нему, владыка! - Не надо, - устало покачал головой эльф, уходя, - от тебя сейчас больше вреда, чем пользы. Отдохни, Аннорис, нам еще придется серьезно поговорить. - Идем, - раздался над ее ухом теплый успокаивающий голос старого друга. - Владыка знает, что делает, а тебе нужна помощь. Руки эльфа мягко, но настойчиво подтолкнули ее к шатру, принадлежавшему командующему. Она уже не сопротивлялась, какое-то жуткое уныние и страх поселились в ней, ее сильно трясло, и она не могла унять эту крупную дрожь. Они зашли в просторную теплую временную обитель гондолинского князя, он, наконец, отпустил ее, предлагая ей раскладное кресло. - Тебе лучше присесть, Аннори, ты едва на ногах стоишь, друг мой. - Если я присяду, Глорфиндел, я потом не встану. - медленно покачала головой принцесса, стараясь оставаться на расстоянии вытянутой руки от эльфа. Ей было совсем некстати сейчас отвлекаться на всякие мелочи и хотелось при первой же возможности вернуться в шатер к Юону. - Я не выпущу тебя отсюда, пока все раны не будут обработаны и я не буду уверен, что с тобой все хорошо. - словно понимая ход мыслей девушки произнес эльфийский князь. - А со мной не будет все хорошо до тех пор, пока я не буду уверена, что Юон поправится. - выдохнула девушка, отступая еще на шаг от эльфа и подумывая бежать. - Это бессмысленно, - раздался рядом голос вошедшего в шатер Эрестора, - К чему ваш спор? Ты ему сейчас ничем не поможешь, Айвелин. Валар решат его судьбу. Однако жизнь в нем едва теплится. - Замолчи! - в отчаянии вскричала девушка, по-детски зажимая уши, слезы снова брызнули из глаз. Глорфиндел взглянул на друга, едва заметно качнув головой, а затем указал взглядом на свой стол с походным сундучком, содержащем самые разные снадобья, травы и мази. Принцесса проследила за его взглядом и нахмурилась не в силах что-либо сказать. Ситуация складывалась не в ее пользу. - Владыка просил передать тебе, чтобы ты имел ввиду, что наша леди решила спасти своего милого друга, отдав ему огромный запас жизненных сил, большая часть которых просто рассеялась в нем из-за каких-то темных чар. - сказал Эрестор, неодобрительно глядя на измученную девушку. - Мне ничего не оставалось, - холодно произнесла принцесса. - Он умирал. - Ты могла умереть сама, если бы вовремя не остановилась. Эта дрянь в его крови могла бы уничтожить и тебя. - серьезно произнес старший советник. - Ради него я была бы готова на это, - взгляд ее вновь сверкнул безумным огоньком. - Он смертный, - с легким презрением возразил эльф, - его жизнь все равно оборвется, и ты ничего не сможешь сделать. Одумайся, наконец, вечно пытаться спасти его от уготованной ему судьбы — глупая и неблагодарная затея. Он этого не стоит. Айвелин взглянула на Эрестора с таким гневом и злостью, что тот невольно опешил, а Глорфиндел обеспокоенно вглядывался в лицо девушки, стараясь найти в нем прежнюю нежность и мягкость. Оба эльфа слегка вздрогнули, когда рядом c самым ухом старшего советника просвистело лезвие тонкого и легкого походного ножа, впившегося в деревянную балку позади Эрестора. - Я не я, - качая головой прошептала она, пытаясь дышать ровно и стараясь не поддаваться начинающейся истерике, - с тех пор как я здесь, я борюсь со снедающим меня безумием. Он единственное светлое существо, которое осталось у меня от дней забвения и отдыха, которого меня лишили. Не смей так говорить, Эрестор.