Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

Мучительно проходили для Айвелин эти долгие часы, когда смертному юноше не становилось лучше. За его жизнь боролись самые славные целители, что могли бы найтись среди эльфов, но два долгих дня ничего не менялось. Она сама без отдыха дежурила у его постели, отчаянно находя в себе последние оставшиеся силы. Ей изредка напоминали о необходимости отдыха, о собственной крайне неприятной ране, однако сейчас своим немым присутствием девушка болела только за друга юности, за последний кусочек прекрасной жизни. Лишь на третий день начал спадать жар, Юону стало лучше. Бред его сменился спокойным глубоким сном, который поддерживался снадобьями эльфов, так ему было проще переносить боль. И хоть принцессе очень хотелось, чтобы юноша открыл глаза и поговорил с ней, успокоил, сказал, что все снова будет хорошо, она почувствовала, как хоть немного, но отлегло от сердца жуткое изматывающее и сводящее с ума волнение. Сейчас у нее появилась надежда. Убедившись, что пациенту стало лучше, владыка объявил сборы в дорогу. Стоять лагерем у собственных границ далее было не нужно, а раненных уже можно было осторожно переправить к городу, где было бы удобнее оказывать им помощь. Айвелин ни на минуту не оставляла бедного друга, чувствуя, что просто физически не может покинуть его даже ради сна. Проклиная солнечный свет, слепящий белый цвет снега и поступь коня, девушка до боли закусывая губы терпела пожирающие все огонь и молот внутри собственной головы. Митрандир и Глорфиндел серьезно предостерегали ее от возможных последствий ее бездействия, да и сама она прекрасно понимала, к чему сама себя ведет. Однако девушке трудно было объяснить им свою зависимость от каждого вздоха этого едва живого человека. - Осторожнее! Ты так упадешь, - раздался рядом голос Элронда, когда оглушенная какой-то ватной темнотой принцесса вдруг начала соскальзывать из седла, но ее вовремя поддержали. - Спасибо, - рассеянно выдавила из себя она, понимая, что на большее сейчас не способна. Эльф помолчал выравнивая шаг своего коня с конем спутницы. Он все еще выглядел утомленным, но за этот день ему удалось немного отдохнуть и восстановиться. - Порой мне кажется, что это особый вид шантажа, - задумчиво произнес он, - в моих интересах исцелить этого смертного, ибо твое обещание я не забуду, и если что напомню тебе, но для тебя, по-видимому, этого показалось недостаточно. Каждый день видеть, как ты изводишь себя мне крайне тяжело, а продолжаться это будет до тех пор, пока он не поправится... - Элронд оглядел принцессу быстрым взглядом, оценивая ее состояние, - Если, конечно, тебя раньше не свалит лихорадка. - он замолчал, грустно вздыхая.- все к этому идет. Главное, ты сама это знаешь. Айвелин нахмурилась промолчав и отвернулась прикрыв уставшие от света глаза. - Я не стану тебя уговаривать, когда дело дойдет до предрекаемого итога, Аннорис, - спокойно добавил эльф, - В этом случае я поступлю не очень...милосердно по отношению к твоим чувствам, ибо с подобными вещами все-таки не принято шутить, я уже не говорю о том, что мне очень тяжело смотреть на все это. - Ты вечно мне угрожаешь, - устало отозвалась девушка, никаких эмоций не отражалось сейчас на ее лице, на них у нее просто не было сил. - Я сама себя ненавижу за то, что делаю. - Что ты себя ненавидишь, я верю, - невесело усмехнулся эльф, - не каждый способен так истязать себя. *** После нескольких дней затишья, за которые почти все раненные вернулись к своим семьям, Юону снова стало хуже... Вернулось его прежнее состояние, из которого Элронду огромным трудом удалось его вывести. Эльф безропотно с новыми силами взялся за эту жуткую борьбу за жизнь юного воина. Айвелин просто поселилась в отведенной Юону комнате и, порой, дежуря, у его постели, смачивая его лоб холодной водой, борясь с собственным телом, жаждущем отказать ей и провалиться в темноту, она приходила в себя на небольшом диванчике, заботливо укрытая теплым покрывалом. За эти моменты слабости она себя проклинала и снова пила укрепляющий отвар, чтобы вернуть хотя бы немного сил... Принцесса сидела на стуле у кровати, поглаживая горячую руку юноши, который только-только успокоился и заснул после очередного приступа лихорадки. Мысли текли очень вязко, даже взгляд было сложно сфокусировать на чем-либо, а руки дрожали и плохо слушались. Она уже успела привыкнуть к этому состоянию, обходясь лишь редким отдыхом, не дающим ощутимого результата. Девушка пораженно смотрела на бедного измученного человека, слегка качая головой, словно сама удивлялась своим мыслям. Почему-то диким казалось то, что эльфы до сих пор не могут исцелить его, ведь они творили чудеса, никто не мог сравниться с ними в искусстве целителей. Сейчас же, ее друг так мучается почти неделю, и лучше ему не становится... - Нам надо поговорить, - раздался рядом тихий голос владыки, боявшегося потревожить больного. Айвелин не заметила, как он пришел, полученная травма сильно повлияла на остроту ее ощущений. - О чем? - поднимаясь, устало спросила девушка, следуя за эльфом, проводившем ее в соседнюю комнату. Элронд плотно закрыл за ними дверь, указывая на небольшую софу, куда можно было бы присесть для разговора. Расположившись рядом с Айвелин, он повернулся к ней, чтобы видеть ее лицо, блекло освещенное в закатных лучах солнца. - О смертном, - спокойно объяснил он. Девушка ощутимо напряглась, переводя взгляд на владыку. Он тихо вздохнул про себя. Слишком яркими стали багровые синяки под глазами принцессы. - Что с ним? - тихо спросила она, и эльф понял, что ответа деве услышать не хотелось. - Он умирает, - с сочувствием произнес Элронд, крепко сжимая руку девушки. - В нем заточено страшное почти живое существо. Мрак, снедающий его, он жаждет добраться до его души. Айвелин растерянно и неверяще покачала головой, тяжело дыша. Боль от волнения усилилась в несколько раз, от нее на глазах девушки выступили слезы. - Я не верю в то, что ты не можешь ничего сделать, Элронд, - истово прошептала она, - Не может быть такого... - Я не всесилен, Аннорис, - вздохнул эльф, - я лишь могу сразиться за его душу, спасти ее от этих мерзких лап. - Он должен жить, - простонала принцесса плача от боли и ужаса, и хватаясь за готовую взорваться голову. - Иначе я просто умру... - Я прикладываю все свои силы, - мягко, но твердо повторил Элронд, касаясь съежившейся девушки, обнявшей собственные колени и дрожащей от невыносимой боли, накрывшей ее от этого сильного волнения. - Но я не могу вселять в тебя надежду, которой почти нет. - Довольно, - жестко сказала она, закусывая до крови губу и соскакивая с софы, - я знаю, что ты просто не хочешь ему помогать. Эльф немного изменился в лице, брови его оказались сведены к переносице, а взгляд помрачнел. Он встал вслед за Айвелин и произнес: - Ты ослеплена своим волнением за его жизнь, ты не ведаешь, что говоришь, ибо никогда ни один целитель не бросит умирать нуждающегося в помощи из—за своего отношения к нему. - Уходи, - уже почти одними губами прошептала она, снова хватаясь за словно бы раскалившуюся добела голову. В следующее мгновение тупая ноющая боль переменилась на острый взрыв, ослепивший ее. Боль стала невыносимой, Айвелин уже не плакала, она кричала, как от медленной мучительной пытки, понимая, что никак не может прекратить это. Вероломное сознание не покидало ее, оставляя наедине с огнем разрывающем голову, мешающем даже дышать...