Спираль

      Морок злился, и злился сильно. Нет, не так. Морок буквально был в бешенстве, он хотел закопать этого наглого мальчишку прямо тут.       И долго ты ещё будешь делать вид, что меня не существует?       Ассасин все так же сосредоточенно избивал монстров, стараясь не обращать внимания на голос. Хоть Морок и поселился в теле человека достаточно давно, ассасин, а ныне жнец, все ещё относился к нему ужасно. Только вот теперь это ужасно переросло из «верни моё тело и уйди» в «завались, заебал уже».       Морок, конечно, мог бы захватить тело ассасина и заняться самоизбиением. Но зачем? Ассасин боли не почувствует, а вот Морок ощутит её в полной мере.       Прошёл уже год, ты мог бы принять меня... Почему ты не хочешь просто понять, что я не собираюсь тебе вредить?       Жнец презрительно скривился, все так же игнорируя апостола и его слова. Морок ощущал его раздражение. Каждый день одно и тоже, каждый день жнец так кривится на все сказанное апостолом.       Экс, я защищаю тебя, и защищал с нашей первой встречи. Тебе же это выгодно. Пора бы принять тот факт, что я останусь с тобой до конца жизни.       Ассасин проигнорировал и эти слова, хотя и понимал, что Морок в какой-то степени прав. И без того злой апостол был ещё больше взбешен тем фактом, что Лунария их бросила примерно полгода назад, и теперь они вот в таком положении. Настроения это не прибавляло ни ему, ни ассасину.       Сначала апостол хотел просто убить девчонку, которая не могла даже свои силы контролировать. Затем он захотел убить Экса и Лунарию, которые мило болтали и спустя время даже нашли общий язык. Лунария даже стала говорить что-то кроме «я не знаю». Но особенно сильно Морок злился, когда Экс переспал с Лунарией. А потом ещё раз, и ещё, и ещё...       Лунария говорила тебе, что от меня можно избавиться? Или ты кроме её груди не видел ничего?       – Ну, я видел кое-что интереснее, чем просто грудь, – Экс нахально улыбнулся, подкидывая кинжал.       Взбешенный Морок усмехнулся как-то зловеще, и стал медленно подчинять тело своей воле. Экс даже сопротивляться не стал. Привык, должно быть? В любом случае, апостол прежде всего глубоко вздохнул и прикрыл алые глаза, стараясь успокоиться. Он ощущал силу, исходящую от этого места. Она буквально сводила с ума, и Мороку это нравилось. Хотелось получить больше, ещё больше, буквально захлебнуться этой энергией.       – Твоё тело никуда не годится, но я исправлю это, – довольный Морок открыл глаза, достал оружие и медленно, потягиваясь, пошёл к толпе монстров.

***

      На Альтеру медленно опускалась ночь, а Морок уже который час массово истреблял монстров. Тело, принадлежащее ему же из прошлого, неприятно ломило, каждое движение отдавалось тупой болью. Одежда была порядком изорвана, на теле красовалось множество ран, а на щеке одна длинная и тонкая царапина.       Апостол откинулся на траву, усмехнулся и уступил место уже заскучавшему ассасину. Тот, стоило только прочувствовать свое тело, тут же глухо застонал. Морок довольно засмеялся.       – Ты мог бы и не выматывать так моё тело... – жнец глухо охнул, надавив на царапину на щеке.       Возможно, и мог, но это тело никуда не годится, оно слабое... Прямо как ты.       Экс усмехнулся на фразу Морока, парень вполне ожидал таких слов. Вообще-то вначале жнец боялся Морока, и тот этим пользовался: всякие галлюцинации, издевки и в этом роде... А затем ассасин понял, что реальной угрозы Морок не представляет. Апостол, по сути, сам сознался в этом, упомянув, что со смертью ассасина умрёт и он сам. А жить апостол однозначно хотел.       – И зачем тебе моё тело, кстати? Ты ведь раньше делал свое, так почему бы сейчас не сделать так же? – ассасин усмехнулся, услышав злое шипение.       Потому что у меня не хватит сил его поддерживать? Потому что один наглый мальчишка не желает давать мне ни капли своей энергии? Как думаешь, Экс?       Имя жнеца Морок проговорил злобно, словно не хотел его произносить. Ассасин на это снова усмехнулся, прикрывая глаза. Настроение общаться с апостолом пропало, стоило ему появиться. Как всегда.       – Кстати, Морок... Тебе ведь нравились представления, которые мы с Лунарией устраивали? – Эксу хотелось надавить на что-нибудь больное, но апостол даже звука не издал.       Жнец хотел было уже подниматься и плестись в город, но ощутил на себе злобный взгляд. Стоило Эксу только открыть глаза и увидеть две алые точки, как горло словно сдавили. Ассасин схватился за горло в попытке избавиться от хватки, но ничего не смог сделать: на шее не было ничего, что могло бы его душить.       – Очень понравились, ещё больше мне бы понравилось только вытащить её внутренности. И я бы сделал это, твоими руками, только вот она пропала, – Морок, видя, что ассасин вот-вот потеряет сознание, сделал жест рукой, и хватка сама собой пропала.       Жнец резко сел, начиная тяжело втягивать воздух. Горло жгло огнём. Экс перевёл взгляд на апостола, который сидел рядом и с задумчивостью смотрел вдаль. Жнец поджал губы, постарался встать, но ему помешала серая и мертвенно-холодная рука.       Ассасин вздрогнул: хотелось скинуть руку Морока со своего тела, но делать этого он не стал. Морок повернул голову, внимательно смотря прямо в глаза жнеца. Ассасин сначала пытался не показать свой страх, но в итоге все равно отвернулся.       – Ты обманул меня, – голос Экса дрогнул.       – С чего бы? – апостол сидел почти не двигаясь, и только затухающие изредка алые точки показывали то, что он все ещё тут.       – Буквально пять минут назад ты сказал, что не можешь сделать себе тело. А в итоге сидишь рядом, – апостол повернул голову, переставая сверлить его взглядом.       – Экс, скажи, видишь вон то место? – Морок кивнул в сторону странного камня, лежащего в нескольких сотнях метров от них. Ассасин кивнул, и апостол продолжил. – Это осколок метеорита, и именно от него я получаю кусочки силы и энергии.       – О, ну раз ты можешь сделать себе с его помощью тело, то оставайся тут, я буду о-о-очень рад, – Жнец усмехнулся и поднялся.       Холодный ветер приносит запах гниющих листьев с болот, а сотни насекомых жужжат в воздухе. Никто в здравом уме не станет тут жить. Но Морок это место любит, как его любит и ассасин. В этом они похожи. Апостол делает глубокий вдох, и тело его, словно прах, разлетается на ветру.       – Что такое? Помрёшь без меня? – ниндзя слегка кривится, когда в его теле словно разливается чужой разум.       Ты не один здесь... Пошли быстрее.       – Эй! – Экс оборачивается, и взгляд его цепляется за эльфийку. Девушка достает арбалет и, преодолев огромное расстояние одним прыжком, оказывается рядом с ниндзя, – Не думала, что встречу тут кого-то ещё.       Жнец проходится по девушке быстрым взглядом. Ее одежда, белоснежная и идеально чистая, не подходит под эту местность. Ассасин хочет посмотреть в глаза, но те закрыты чёлкой белоснежных волос. Девушка, убравшая уже арбалет, завязывает длинный хвост потуже.       – Ты с кем-то говорил? Мне ведь не послышалось? – Эльфийка дергает головой, словно осматривая местность, но, никого не обнаружив, протягивает руку ассасину. – Эмбер. Меня Эмбер зовут, я охотница.       Не трогай её, Экс, хоть раз послушайся меня. Просто уйди, проигнорируй, твою же мать, Экс...       – А, да, извини, я Экс. Да нет, скорее всего, тебе послышалось. Ты тут задание выполняешь? Вместе сходим, м? – жнец пожимает руку, и ощущает, как в него вонзился чужеродный, злой взгляд, смотрящий словно...       Словно на меня...       Жнец невольно поежился, уловив эмоции Морока. Лучница, до этого казавшаяся ему милой и доброй, на секунду приобрела пугающие своей остротой черты, став неким воплощением монстра из детских кошмаров. Но лишь на секунду, а после это видение пропало.       – Ох, мне бы не помешала помощь, если ты не против... – уголки губ лучницы дернулись, растягиваясь не то в улыбке, не то в оскале.       Экс, ты и представить себе не можешь, во что ввязался...