Правда или действие?

Тэхён встаёт напротив входа в офис. Его изрядно потрепало из-за взрыва рядом стоящего здания. Впрочем, похуй. Главное, что можно войти и выйти. Остальное зависит уже от тебя самого. Слева светится вывеска с названием компании, которой когда-то принадлежал этот офис. Она почти не задета, но один иероглиф всё равно время от времени тухнет. Страшно всё это. Чёрт знает, сколько жизней унёс тот взрыв. У Тэхёна по спине проходит дрожь. Его виза на исходе, и сегодня по-любому нужно идти в игру. Без наркоты не так-то и просто набраться смелости, только вот смелость здесь мало что решает. Лучше быть спокойным и холодным, тогда есть шанс процентов в семьдесят. И всё же без наркоты херово. Сигареты тоже не помогают. Кинув на асфальт окурок и затоптав его, Тэхён засовывает руки в карманы голубой кожанки, слегка ёжится от ночной прохлады и осматривается по сторонам, разглядывая в темноте фигуры Намджуна и Чимина. Парни договаривались встретиться у этой арены. К тому же у Чимина и Намджуна виза тоже заканчивается сегодня. Они не могут не прийти. Тэхён достаёт мобильный из кармана джинсов. На экране «22:48». Окей, можно подождать ещё минут десять, а потом идти. Опаздывать на регистрацию нельзя. Тэхён приваливается к стоянке для велосипедов и закуривает ещё одну. Он выдыхает дым, откидывается на стену здания и поднимает голову вверх, пытаясь разглядеть звёзды. Ни черта не видно. Свет от вывески мешает. Лучше бы её всё-таки расхерачило тем взрывом. Хотя бы можно было спокойно посмотреть на звёзды перед игрой. Единственная безвредная привычка Тэхёна. Хотелось бы придерживаться её до самого конца. Конец. Интересно, когда он наступил? В тот день, когда мировая война закончилась и вымерла половина населения, когда даже для этой половины ресурсов больше не стало хватать? Или до того, как мировая война началась? Из-за чего вообще подоставали-то атомное оружие? А, да чёрт его уже знает. Похуй. Одно всегда тянет другое. Ища причины бед, так можно и до шумеров добраться. Для чего вот они создали законы? Чтобы в мире захайпиться? Типа смотрите, у нас тут законы есть, а у вас нет. Фу, позор вам. И там началось. Да нет, и до этого ещё всё началось. Вот захотелось же какой-то твари эволюционировать! Тэхён был бы не против всю жизнь проплавать в море, чтобы его в итоге съел кто-нибудь покрупнее. Нормальный план. А теперь приходится травить себя наркотой и куревом. И всё равно стремиться побеждать в играх. Чтобы жить, чтобы травить себя. Ебучий замкнутый круг. Так когда же настал конец? Когда Тэхён прошёл десятку червей (игра на предательство)? Хуёвый был денёк. Тэхёну тогда было лет пятнадцать, а ему пришлось резать людей. В итоге из того парка развлечений он выбрался один. А там пошли кошмары, бессонница, нервы как-то расшатались. Кто же Тэхёну тогда всунул в руку таблетку? Кто же? Да всё равно уже. По крайней мере с тех пор Тэхён нормально спал и кровавые галлюцинации почти не ловил. Это было лучшее, на что он мог рассчитывать. И почему Чимин и Намджун всё время твердят, что с этим пора завязывать? Если Тэхён завяжет, то в петлю залезет. Лучше уж помереть в игре или от передоза. В таком случае это хотя бы будет не виной Тэхёна, а составителей игр. Как там они поживают, кстати? Им, наверное, очень удобно сидеть в мягких креслах и мониторить игры, надеясь, что в эту ночь умрёт побольше народу и они смогут набить свои животы. В этом ведь всё дело: нехватка продовольствий. Вот и пришли к искусственному отбору. Слабый — умри и не трать ресурс, сильный — выживи и приноси пользу обществу. Правительство об это не говорит напрямую, но за лозунг те слова могли бы сойти. — Регистрация завершится через пять минут, — слышит Тэхён женский голос из холла офиса. Намджун и Чимин так поблизости и не показались. Тэхён пожимает плечами, не его проблема. Он входит в здание. В просторном холле горит только люстра перед стойкой администратора, создавая не такой уж большой круг света прямо посреди комнаты. В этом кругу стоят двенадцать стульев. Тэхён прикидывает, что, видимо, максимальное количество участников — двенадцать. Интересно, что там по минимуму? Чем больше народу, тем лучше: всегда можно использовать кого-нибудь в своих целях, — но если выпадет игра треф (интеллектуальная), то меньшее количество людей не породит недовольств, которые затянутся до конца игры и из-за которых никто так и не даст правильного ответа. Намджун рассказывал, что в одной такой игре был близок к гейм оверу. К счастью, обошлось. Тэхён, не стесняясь, двигается к кругу света и падает на один из стульев, широко расставляя ноги. Попыток разглядеть остальных участников он не делает. Ему всё равно. Тэхён достаёт телефон, подносит к своему лицу. Сканер считывает информацию, и на экране через пару секунд появляется загрузка приложения, сообщающего об успешной регистрации на игру. Наконец появляются Чимин и Намджун. Они проходят сквозь красные лазеры, установленные у самого входа, те соответствующе реагируют на движение. Парни регистрируются на ходу и садятся рядом с Тэхёном напряжённые и перепуганные. — Я думал, мы не успеем, — выдыхает Чимин, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Тэхён откидывается чуть назад и поверх чиминовой головы вопросительно смотрит на Намджуна. Тот ловит взгляд и мотает головой, тоже пытаясь прийти в себя перед игрой. — У нас закончился бензин на пути сюда. Пришлось идти пешком, — и добавляет: — Пять улиц. Тэхён пожимает плечами, и больше эту тему не развивают. Могло случиться что-нибудь похуже. В холле раздаётся короткая мелодия, оповещающая о завершении регистрации. В круг света, кроме Тэхёна, Чимина и Намджуна, никто так и не входит: остальные участники остались в тени. Однако, как только мелодия затихла, все обратились к своим мобильникам. И Тэхён лишь по совершенной случайности заметил у лифта знакомое лицо, освещённое слабым светом телефона. А он что тут забыл? Его виза заканчивается ведь только завтра. — Регистрация закончена, — оповещает женский голос, льющийся из динамиков. Как же он раздражает. Тэхён отвлекается от своих мыслей и, как и все, обращает внимание на экран мобильного. — Количество участников — семь. Уровень сложности — семёрка бубен, — Понятно. Значит, игра на групповое сотрудничество. На экране появляется: «Правда или действие»? — Правила игры: каждый участник опрашивается один раз; участник, не выполнивший действие или солгавший на вопрос, умирает. Отведённое время: один час. Пожалуйста, займите свои места. В темноте начинается движение. Из двенадцати стульев занятыми оказываются только семь. Участники разглядывают друг друга, приветственно кивая. Сплошные знакомые лица. Вон Сокджин. Тэхён с ним проходил игр пятнадцать, наверное. Хороший мужик, замкнутый только, зашуганный. С другой стороны, каждый его мог бы понять. Через стул от него Тэхён видит Хосока, своего соседа. Он, кажется, немного навеселе. Видимо, принял перед игрой дозу. Тэхёну завидно. У него такой возможности сегодня нет. Вон ещё Юнги, врач. Он не раз вправлял Тэхёну суставы после игр. Несправедливо это. Даже врачей заставляют участвовать во всех этих зверствах. Да, у них есть преимущества в виде отсрочек и удваивание сроков виз, но время от времени всё равно приходится являться на арену. Совсем хуёво, раз даже врачей на мясо пускают. А ещё есть он, пацан из бара, с которым Тэхён как-то трахался. Хотя «как-то», пожалуй, слишком утрировано. «Как-то» в смысле каждый вечер, когда Тэхён появляется в баре, а заглядывает он туда как минимум четыре раза в неделю. Точнее заглядывал. Регулярный секс — это хорошо, только вот подзаёбывает слушать: «Ты должен бросить употреблять. Иначе в чём смысл побеждать в играх, если ты хочешь умереть». А Чонгук любил включать учителя каждый раз после того, как Тэхён в него спустит раза три подряд. Ну вот зачем надо было всё портить? Тэхён смотрит на Чонгука прямо, но взгляд его безразличный, холодный, совсем лишь немного обиженный и осуждающий. Такой хороший секс даром пропал. Чонгук тоже смотрит, зло, строго. Ему явно не нравится, что Тэхён здесь. Будь игра пиковой (силовой), то Чонгук наверняка сделал бы всё, чтобы Тэхён в ней помер. Невзаимно: Тэхён никому смерти не желает. — Порядок, согласно которому будут опрашивать участников, — продолжает женский голос, когда все места занимают, — вы можете наблюдать на экране своих мобильных телефонов. Участник под номером «126800019» — Мин Юнги. Пожалуйста, выберите «правда или действие»? Тэхён опускает взгляд на экран. Номер его ID стоит третьим. Не так плохо. Он мог бы оказаться последним или предпоследним. Порядок в этой игре очень важен. Если другие будут тормозить, то тебе попросту не хватит времени выполнить своё задание или ответить на заданный вопрос. Понятно. Поэтому игра бубновая (групповая). Подозрительно. Игра выглядит на вид лёгкой. Никто не выберет действие, где могут попросить пристрелить кого-нибудь или отрезать что-либо уже самому себе. Проще ведь сказать правду. Или у кого-то есть настолько личные секреты, сохранение которым предпочтёшь собственные пальцы или печень (это уже от воображения составителей игр зависит)? Интересно. Посмотрим, во что это может вылиться. Юнги подаёт голос сразу. Он в своём ответе не сомневается. Такими уверенными могут быть только те, кто убеждён в желании жить в таком ужасном мире процентов на восемьдесят и кто не стесняется признать свои худшие стороны. Таким людям можно только позавидовать. Юнги выбирает правду, женский голос спрашивает: — От чего умер Ким Санбом? У Юнги сжимаются челюсти, кулаки, напрягаются плечи. Он разозлился. Больше того. Он чувствует боль. Открывать правду неприятно, верно? Впрочем, нужно отдать Юнги должное, он быстро приходит в себя и с ответом не тянет. Опускает голову, взъерошивает волосы и чётко, спокойно отвечает: — От того, что я переборщил с дозировкой лекарства. Тэхён не представляет, насколько врачу тяжело признавать такое, когда каждый день в две смены борешься за пациента. Жизнь и смерть в их обществе смешались настолько, что кажется бессмысленным отстаивать чью-то жизнь. Однако Юнги борется, Тэхён знает. Он хороший человек, хороший врач, который в тайне от администрации лечит тех, у кого нет денег, который работает шесть дней в неделю и почти не спит в течение этих дней. Таких осталось мало. Трудно даже предположить, сколько Юнги, претерпевающий разочарования и переработки, чувствует сейчас боли. Признать несложно, сложно пережить это и не винить себя. Женский голос, чуть помедлив, вслед за динь-дилинькающим звуком оповещает о правильности данного ответа. На экране, висящем над стойкой администрации, появляется счастливый человечек. Все парни смотрят на него с отвращением. — Участник под номером «963200714» — Пак Чимин. Пожалуйста, выберите «правда или действие»? — Правда. — Почему Ким Тэхён начал принимать наркотики? Чимин повторяет всё за Юнги: у него так же сжимаются челюсти, кулаки, напрягаются плечи; он злится и одновременно испытывает… боль? Нет, больше похоже на вину. За что? Чимин ведь знает, что Тэхён начал принимать после игры в десятку червей. Стоп. Тогда выглядит нелогично. Игры раскрывают людей, их сущности, их слабости. Тем более такая игра как «правда или действие?» подходит для этого лучше, чем подошли бы многие другие. Проверять должны Чимина. Значит, он что-то скрывает. Тэхён поворачивается на низко опустившего голову друга, смотрит выжидающе и спустя целую минуту молчания хочет подтолкнуть к ответу, но тут подрывается Сокджин и торопит Чимина. — Говори уже быстрее. Мы не можем ждать тебя до конца истечения времени. — Верно-верно, — слышится расслабленный голос Хосока. Да, он точно под наркотой. Развалился на стуле и ещё пытается возмущаться, только вот делает это таким задорным тоном, что никто его и всерьёз не воспринимает. — Поторопись. Почему Тэхён-а подсел на веселящие таблетоооочкииии? Чимин их будто бы не слышит, продолжает злиться, кусать губу (уже до крови) и вдруг мотать головой, отказывая в ответе. Он не хочет говорить правду. Вот и попали. — Чимин, — зовёт Тэхён, безразлично, холодно. Взгляд его высокомерный, и тех, кто замечает, он отчасти возмущает. Правда, волнует это обстоятельство не так сильно. Главное сейчас — заставить заговорить Чимина. — Эй, скажи правду уже. Не задерживай очередь. Давай же. Мне похуй, как ты к этому руку приложил. Жить я хочу сильнее. Твоей большей виной будет позволение мне сегодня умереть. Слова эти грубые, жестокие. Тэхёну всё равно. Всё равно, как это звучит. Всё равно, что чувствует Чимин. Всё равно, какой будет правда. Реально. Можно быстрее! — Просто, — наконец подаёт голос Чимин, — это нечестно. Я всё время говорю тебе бросить, говорю, что наркотики, — это прямой пусть к ранней смерти. Пугаю тебя передозами и тем, что под кайфом ты однажды не сможешь пройти игру. Только вот, — он заминается. Тэхён уже готов занести руку для удара: заебала эта драма, — но Чимин успевает продолжить раньше: — Только вот я был тем, кто тогда дал тебе таблетку. Ты так накачался, что не запомнил ни моего лица, ни имени, ни того, что вообще происходило с тобой в тот вечер. А потом я перестал торговать наркотиками, не желая больше грязных денег и ещё больших смертей. Намджун помог опомниться. И тут оказалось, что ты подсел. Так что это я виноват, — Чимин сильнее сжимает кулаки, ногти до боли впиваются в ладони. — У меня нет права говорить тебе перестать принимать, и всё же… — Да мне всё равно, — перебивает Тэхён. Чимин, разжимая кулаки, резко поворачивается на друга и смотрит на безразличное ко всему лицо непонимающе и испуганно. Всё равно? Как же так? Как можно наплевательски относиться к предательству друга? — Что? — всё, что может выдать Чимин. — Всё равно, говорю, — пожимает плечами Тэхён. — Похуй, кто дал таблетку. Я сам её взял. Это мой выбор. Так что ответь уже на свой вопрос чётко и дай другим справиться с заданием и не умереть сегодня. У нас между прочем осталось уже сорок пять минут. Здесь, может, и у других назреет моральный выбор. Нужно и им оставить время на сомнения. Чимина поражает с каким безразличием говорит Тэхён. И не похоже, что он притворяется. Не то чтобы Тэхён обычно не резок в своих словах, но его равнодушие к происходящему, к тому, что касается его лично, разочаровывает. У него ломка? Чимину это кажется единственным объяснением. В нормальном состоянии Тэхён бы ему уже раз десять врезал. С другой стороны, что есть для Тэхёна нормальное состояние? Вся его жизнь состоит из стадий принятия наркотиков. И Чимин в этом виноват! — Скажи уже, почему я начал принимать наркотики, чтобы тебе засчитали ответ, — строго говорит Тэхён, и Чимин, оскорблённый пренебрежением к его чувствам и силам, которые стоило приложить для признания, отвечает: — Тэхён начал принимать из-за меня. Я был тем, кто дал ему самую первую таблетку. Динь-дилинькающий звук. Женский голос. Счастливый человечек на экране. Отвратно. — Участник под номером «3012950025» — Ким Тэхён. Пожалуйста, выберите «правда или действие»? Тэхён с секунду смотрит на поникшего, потерянного Чимина. Он кажется таким жалким. Противно смотреть. Эти мысли и чувства неправильны, Тэхён понимает. Он чувствует ломку, знает, что злится, когда входит в её первые стадии. Не стоит так относиться к Чимину. Надо будет с ним поговорить, если друга эта тема волнует. Только явно не сейчас. Чувство превосходства и отвращения, правда, несмотря на понимание парнем их причин, не оставляют. Тэхён, закатив глаза, переводит взгляд на внимательно следящего за ним Чонгука. Он всё ещё выглядит злым. Какой глупый парнишка. А вроде бы взрослый. Сколько ему? Двадцать один? Двадцать три? А, да неважно. Только вот это самое «неважно» Тэхёна и останавливает. Никто не выберет действие в такой игре, верно? И да, Тэхёну всё ещё плевать на правду, какой бы она ни была. Однако, когда Намджун просит поторопиться с ответом, Тэхён выбирает действие. Это будет в любом случае подстава. Лёгкого варианта не существует. Выбирай тот, который минимизирует потери. Тэхён минимизирует. Он уверен, что ему задали бы этот вопрос. Отвечать на него в присутствие Чонгука Тэхён не хочет. Лучше уж руку себе отрезать (поосторожнее с желаниями!), чем позволить системе прознать твои слабости и окончательно сломить. Тэхён всё ещё на первое место предпочтительной смерти ставит передозировку. Все поворачиваются на Тэхёна. Они считают его высокомерным придурком, который решил показать, что он единственный здесь крутой. Один Юнги только, неблизкий Тэхёну друг, но достаточно хороший знакомый и попросту наблюдательный человек, догадывается об истинных причинах такого выбора. — Не используя руки, положите в рот Чон Чонгуку то, что находится в кармане ваших джинсов. Ну нет. Это последняя таблетка, которая у Тэхёна осталась. Он специально оставил её до окончания игры. Потому сейчас и страдает от относительной трезвости своего ума. Проще переносить реальность, когда ты сам добавляешь в неё красок. Нечестно отбирать те немногие цвета, что иногда перекрывают чёрный. Нечестно! Тэхён злится, бьёт в приступе один из пустых стульев, издаёт вопль где-то в темноте, а затем, чуть успокоившись, возвращается обратно в круг света. Тэхён найдёт ещё таблетки, порошки, жидкости. Он найдёт. Однако сделать это мёртвым будет сложнее. Хорошо, добились своего! Пусть Чонгук подавится. Тот самый правильный Чонгук, который в кабинке туалета бара говорил перестать принимать наркоту. Такая ирония. Тэхён достаёт из кармана маленькую, белую таблетку и кладёт в рот. Без рук, верно? Большой соблазн проглотить. Тэхён уже чувствует, как растворяется таблетка, как она смешивается с его слюной. А может, ну его? Накидаться и сдохнуть — не такой уж плохой план. А ведь Тэхён тридцать секунд назад говорил совершенно по-другому. Как легко мы придаём собственные принципы, когда дело касается нашей зависимости. И не жалко пускать в пустой расход и собственную жизнь, и тем более других. Одна лишь мысль заставляет держаться и цепляться за надежду: можно завалиться после игры к Хосоку и что-нибудь стащить, у него наверняка есть. Чонгук настроен агрессивно. Тэхёну в какой-то момент кажется, что по его лицу вот-вот пройдётся кулак. Только вот Чонгук не такой. Он любит жизнь, такую дерьмовую, гнилую и пугающую. Он сделает всё, чтобы выжить. Так что и Тэхёну он позволит с собой сделать это: обхватить лицо руками, прикоснуться губами, проникнуть языком и растворить таблетку на двоих. Сумасшествие. Сумасшествие делать подобное на глазах у остальных, когда никто из них не уверен, считается ли наполовину переданная таблетка переданной. Правила всегда так размыты. Никогда не работаю в пользу игрока. Да, это все ещё сумасшествие, но Тэхён чувствует, как напрягается Чонгук. И вовсе это не от злости за сделанное. Он возбужден. Это можно было бы считать победой, если бы не одно единственное «но», в виду которого не получается трахнуть Чонгука прямо сейчас. А он такой чувствительный! Дайте время, Чонгук преодолеет и эти границы. Тэхён отстраняется. Ниточку слюны, тянущуюся между парнями, он обрывает, проходясь пальцем по слегка набухшим губам Чонгука, и, почти незаметно усмехнувшись, возвращается на место. Чимин слишком растерян, чтобы задавать вопросы. Намджун же смотрит озадаченно, но вслух ничего не говорит. Потом. Это может подождать. Правда, выражение лица у Тэхёна такое, что навряд ли он вообще намерен отвечать на какие-либо вопросы. Женский голос, динь-дилиньк, счастливый человечек. «Поздравляю-поздравляю», — гласят надписи на экране. Прокатило. — Участник под номером «002345901» — Ким Сокджин. Пожалуйста, выберите «правда или действие»? Сокджин выглядит нервным. Чего он так трясётся-то? — Правда, — неуверенно и боязно. — Почему из документального отсека главного государственного корпуса пропало досье на Ким Луну? Тэхёну смешно. Они не собирались давать Сокджину возможности выжить. Скажет правду — поймают как предателя и отправят в крематорий. Солжёт — лазер убьёт его на месте. Вот так, даже со своими же сотрудниками расправляются. И главное за что? За досье какое-то? Чьё? Кто такая Ким Луна? Подружка, что ли? Сокджин побледнел. Он тоже понял, что пути к выживанию у него нет. Остаётся выбрать только между быстрой смертью от лазера и мучительной от огня крематория. Прекрасно. Тэхён бы посоветовал первое. Правда, это у него холодный ум, а не у уставившегося в пол в ужасе Сокджина. То ли он с жизнью так прощается, то ли лихорадочно пытается найти выход из этой ситуации. Бессмысленно. «Сдайся и умри» — девиз нынешнего мира. Не такой уж плохой исход. Не придётся видеть то, что ждёт человечество в конце. А он (так думают все) уже совсем близко. Сокджина знают только Тэхён и Хосок. Одному жаль знакомого, но не настолько, чтобы впадать в уныние. Другому абсолютно не до происходящего: у него кайф. Сокджин смотри на парней поочерёдно, видит в них равнодушие, безучастие к его проблеме и окончательно сдаётся. А что он ещё может сделать? Сокджин не жалеет. Хотя бы его жена спасена. Они, правительство, всё знают уже, но без доказательств не смогут забрать Луну. А единственного свидетеля они потеряли. Это хороший выбор. — Я не знаю, — говорит Сокджин. Тихо, нечётко, но системе этого хватает. На экране появляется плачущий человечек, в динамиках раздаётся сначала детский плач, затем резкий звук, оповещающий о неправильном ответе. Женский голос говорит, что сожалеет, но ответ неверный. Сквозь потолок пробивается лазер, проходит сквозь голову Сокджина и исчезает. Доли секунды, чтобы оборвать жизнь человека. Сокджин, чуть покачнувшись, в итоге валится на пол. Юнги тяжело поднимается, разворачивает Сокджина, прикрывает ему глаза, выравнивает руки. Хосока тошнит (это из-за наркоты, наверное), Чимин сжимается ещё сильнее, чем прежде. Вроде бы такая смерть уже привычна, на играх видишь и похуже, но все равно неприятно наблюдать за этим спокойно, безучастно. Тэхён, однако, справляется. Обидно за Сокджина, но в нынешнем обществе лучше беспокоиться только за свою жизнь. Хотя Тэхён с этим выводом, пожалуй, поспешил. Сокджин вот ради девчонки какой-то помер. Ну ладно, умер и умер. Чего ворчать, верно? Каждый день умирают десятки людей. — Участник под номером «011200768» — Чон Чонгук. Пожалуйста, выберите «правда или действие»? Скрипя зубами, поглядывая на бледное, худое лицо Сокджина, Чонгук отвечает: «Правда», — и поднимает свой взгляд на Тэхёна. Такой злой. Будто это Тэхён во всем виноват. — В кого вы влюблены? Тэхёну снова очень хочется засмеяться в голос. Система - сука. Пора привыкнуть. Однако иногда она может повеселить. Не тебя, конечно. Других. Тэхёну интересно. Не назовёт же Чонгук его имени. И всё же, самолюбие Тэхёна это бы утешило. Он складывает руки на груди, на лице появляется довольная, уверенная улыбка. Страшно, с одной стороны, взять на себя ответственность за чьи-то чувства. С другой стороны, не может быть такого, чтобы Чонгук влюбился в того, кто его только трахал раза четыре в неделю. Ну хорошо, Тэхён признает. Между ними был не только секс. Иногда они разговаривали. О жизни, о литературе, в которой Тэхён ни черта не понимает, о мотоциклах, лекарствах, алкоголе. Много о чем, если честно. Достаточно поводов влюбиться в Тэхёна. Он ведь объективно охуенный. Все эта шутка. Чонгук не влюблен в Тэхёна. Чонгук же смотрит прямо, зло, постепенно перенимает высокомерный взгляд Тэхёна. Так не хочется, чтобы он слышал. Подстава. — В Тэхёна, — говорит Чонгук, взгляда не отводит. — Я влюблен в Ким Тэхёна. Счастливый человечек на экране. Удивлённый человек. Напротив тяжёлый взгляд признавшегося человека. Никакой неловкости. Одно сплошное напряжение. Намджун все ещё продолжает смотреть вопросительно. Он не знал, что у Тэхёна есть такие знакомые. Дилер его, что ли? Намджун не знает, предположений сотня. Однако то, что этих двоих связывает что-то большее, чем знакомство, очевидно. Что за драма? — Кажется, таблетка действует, — усмехается Тэхён и отводит взгляд, смотря на радостно махающего человечка на экране. Он прячет руки в карманы и сжимает их. Лишь бы не показать своих чувств. Уже не столько перед властью и обществом, сколько перед Чонгуком. Тэхён не для этого выбирал «действие». — Как чувствуешь себя? Чонгук кривится. — Хочу тебе врезать. — Я спросил, что ты чувствуешь, а не что ты хочешь сделать. Какой невнимательный. Чонгук хочет подорваться и кинуться на Тэхёна с кулаками. Лучше бы так и сделал. Он бы отпустил злость, Тэхёна бы это отрезвило. Хотя трезвее, чем сейчас, он чувствовал себя последний раз чуть ли не года назад. Достаточный срок. Чонгук ничего не отвечает, но смотреть продолжает. Похуй. Пусть смотрит сколько влезет. Тэхён же достаёт мобильный. Да блять, во время игр интернет не работает же. Змейку, что ли, пройти? «Загрузка». — Участник под номером «907600218» — Чон Хосок. Пожалуйста, выберите «правда или действие»? — Правда, — небрежно бросает Хосок и поднимает взгляд к потолку, будто ожидая увидеть там гиганта, задающего вопрос. — Почему вы получили ранение в плечо? — Потому что пытался изнасиловать девчонку, идущую со школы, а она выстрелила в меня из травмата. Хосок говорит об этом свободно, так, будто рассказывает про то, что съел на завтрак. В современном обществе, не особо прислушивающемся к законам, о таком признаваться нестрашно. Ну посадят на недельку в обезьянник, скажут по телевизору, что правительство занимается человеческими правам, да отпустят, как шумиха уляжется. Впрочем, никакой шумихи и не было бы. Когда даже само правительство убивает открыто, до более мелких убийц и насильников уже нет никому дела. Отсюда открытый чёрный рынок: наркота, органы, рабство, — отсюда все эти гнилые люди. Никто ведь им больше не указ. Мы вернулись в первобытность, ура! И ничему не научились. Женский голос поздравляет с верным ответом и спрашивает последнего участника — Ким Намджуна. Тот, естественно, выбирает правду. — Почему в автомобиле, на котором вы приехали, закончился бензин? Намджун закусывает губу, переводит взгляд на время. Ещё десять минут. Нет смысла тянуть. Все равно правду сказать надо. Надо ли? — Я специально не заполнил бак. Надеялся, что мы не успеем на игру. Чимин, потерянный, опустошенный, резко поворачивается на Намджуна. Тот в ответ не смотрит. Засчитывается. На экране появляются поздравления, звучит победная музыка, с потолка сыпется конфетти. С минуту продолжаются эти неуместные пожелания скорее приходить снова и наконец замолкают. Резкая тишина начинает давить на сознание. Неприятно. Никто так и не двигается. И в этом молчании, не нарушаемом ничем, слышит тихое, испуганное, чиминово: — Почему? Намджун не отвечает. Что он скажет? Хотел умереть, но не решался на себя поднять руку? Думал сегодня поставить точку в жизни, но пришлось подвести Чимина? Намджун не хотел, чтобы его друг умирал. Однако они встретились слишком поздно для того, чтобы Намджун успел залить бак бензином. Такие вот они. Все. Поголовно. Два нарика, суицидник, бывший дилер, предатель системы, какой-то неизвестный пацан и врач. И как Юнги сюда затесался? Хотя это явление нередкое. Всё общество сейчас наполнено насильниками, убийцами, ворами, наркоторговцами и так далее, и так далее. Страшно жить. Никакие законы не помогают, спасения нет, надежды нет. Дожить до тридцати - и то удача. Причины для самоубийства такие очевидные. Понемногу начинают расходиться. Первым поднимается Хосок, после него Юнги. Он в последний раз задерживает взгляд на Сокджине и отворачивается: зачищики с этим разберутся. Следом поднимается Тэхён, за ним тут же подрывается Чонгук. Они идут на некотором расстоянии друг от друга и скрываются за дверью. Свет в здании меркнет, отключается электричество. В холле остаются только Чимин, съедаемый виной, Намджун, думающий о смерти, и один труп, желавший для своего близкого безопасности и погибший за неё.

* * *

Тэхён идёт неторопливо, он знает, что Чонгук позади, шагах в десяти. Наверное, ждёт, пока они отойдут от арены подальше, в совершенно безлюдное место, а затем… А что затем? Врежет? Убьёт? Изнасилует? Он ещё и под наркотой. Хуёво. Приходится зажать нож, всегда лежащий в кармане кожанки. Убить — Тэхён не убьёт, но в плечо или ногу воткнет острие, чтобы дать себе фору. Парни подходят к жилой зоне, ближе к центру города. Скоро уже появится стена, через которую нужно пройти, чтобы покинуть зону с аренами. А Чонгук так ничего и не предпринимает. От этого жутко. Тэхёна начинает раздражать это молчаливо преследование. Он резко останавливается и, принимая непринужденный вид, разворачивается, с некоторым отвращением смотря на Чонгука, тоже остановившегося. Всё в тех же десяти шагах. Так они и стоят молча, смотрят друг на друга, а вокруг тишина: сегодняшние рабочие арены далеки отсюда, прислушиваться можно только к взрывам на конце города. Однако ничего. Совершенно. Это молчание съедает. Тэхён молчит, ему сказать нечего. Единственное, что он мог бы, он не скажет. Ему не нужны эти чувства: ни свои, ни его. Секс был хорошим, Тэхён был бы не против продолжать его и дальше, но больше никаких гейских штук. Строить семьи в этом мире бессмысленно, влюбляться бессмысленно. Чувства проходят. И у Тэхёна пройдут. Иначе так можно докатиться и до геройства. А Тэхён вовсе не герой. Он не станет защищать Чонгука, своя рубашка всегда ближе к телу. А смысл строить отношения, когда ты сам по себе дерьмовый партнёр. От этого только больнее. Чонгук тоже молчит, смотрит прямо, тяжело дышит. Он сейчас, наверное, немного растерян от того, что чувствует. Так много накладывается. Тэхён понимает. Скоро уже подступят тошнота и разочарование. Чонгуку лучше занять себя физически, чтобы пережить это, а то и до самоубийства дойти может. Хотя навряд ли. И тут вдруг Чонгук подаёт голос. Тэхён его почти не слышит сначала, но постепенно смысл слов до него все же доходит. — Правда или действие? Тэхён усмехается. Значит, всё-таки чувства будут выяснять. Да хуй с ними, если честно. Тэхен подходит ближе, останавливается в шаге и обхватывает ладонями лицо Чонгука, разглядывая расширенные зрачки напротив. Так красиво. Чонгуку стоит принимать. Ему идёт этот взгляд, слегка лишь растерянный, но в целом спокойный и сдержанный. Он не осмысленный, и всё же не отупелый. Интересно, Тэхён тоже такой красивый, когда принимает? Или он один из тех, от кого Тэхёна самого воротит, когда он трезв? Плев… Нет, не плевать. Тэхёну бы хотелось, чтобы Чонгук тоже видел его красивым. Красота ведь так мимолетна. Почему бы не насладиться ей, пока она есть? Тэхён оглаживает лицо Чонгука, рассматривает глаза, слегка приоткрытые губы, бросает короткий взгляд на опущенные, расслабленные плечи. Минут пятнадцать назад они казались такими напряжёнными. Тэхён слегка улыбается, довольно, игриво. Поцеловать, что ли, этого пацана? — Так правда или действие? — повторяет Чонгук, уже чётче и серьёзнее. — Между нами никакой правды не будет. Я всегда буду выбирать действие, — и целует, влажно, немного жёстко, со стоном прямо в губы. Чонгук моментально обхватывает талию Тэхёна руками, пробирается под кожанку, гладит спину и тяжело выдыхает, когда Тэхён на доли секунды отстраняется, чтобы не задохнуться. А Чонгук не против бы был. И нет, это не признания в желании самоубиться или каком бы то ни было синдроме эмоциональной зависимости. Тэхён отвратительный человек: эгоистичный, самодовольный, использующий других в своих целях, безучастный ко всему, что происходит вокруг. В таких бэд боев до сих пор влюбляются лишь девчонки, которым хочется скорее узнать взрослую жизнь. Тэхён не самый худший вариант для того, чтобы влюбиться, и всё же Чонгук, если бы мог, его не выбрал. Только вот выбирает не он, а сердце. Не советуясь, берёт и влюбляется. Сука! Чонгук перетерпит это чувство, оно пройдёт. Всё проходит. Кто знает, сегодня-завтра он или Тэхён помрут. В их время смерть — это не такое уже далёкое событие. Со временем перестаёшь её бояться до истерик. Никто не собирается улучшать жизнь. Человечество катится к своему концу. И ведь само же виновато! Так о чём там? Ах да, чувства. Сейчас Чонгук чувствует возбуждение. Он не знает от таблетки это или нет. Впрочем, никакого значения придавать этому не хочется. Наркотики оказались в нем по случайности, из-за чёртова Тэхёна, из-за чёртовой игры. Эффект пройдёт. Главное, чтобы послевкусие не осталось. И тем более привычки. Чонгук ведь не привяжется? Верно? Он чувствует, как его член начинает увеличиваться и пульсировать. Ощущения в два раза острее. Это одновременно и безумно приятно, и в край отвратительно. Так это Тэхён чувствовал каждый раз, когда они трахались? Грань. Лишь бы не упасть с её тонкой, натянутой верёвки. Они по-прежнему стоят посреди улицы. Время подбирается к первому часу ночи, ветер становится сильнее, ночь темнее. Не хотелось бы трахаться здесь. Хотя Тэхёну, видимо, всё равно. Он выбрал действие, вот он и действует: целует губы, пока у Чонгука они не краснеют и не опухают, спускается к шее, кусает её, кажется, даже готов опуститься на колени, чтобы отсосать. Чонгук сделать это не даёт: напрягается, стискивает Тэхёна сильнее и, почти не глядя, двигает к заброшенному кафе, рядом с которым они находятся. Приятное на вид местечко: шахматный пол, красные диваны, белые столики, такая же барная стойка, блеск на потолке. Разглядывать его, правда, парни буду чуть позже. Сейчас для них мировое пространство — это стол у вытянутого окна. Если бы здесь всё ещё жили люди, то было бы очень неловко. Смешно. Кого парни пытаются наебать? Тэхён грубый, Чонгук эту грубость всегда старается сдерживать. У них однажды уже закончился процесс походом к травматологу, не хотелось бы повторения случая. Хотя утверждать так может только Чонгук. Всё происходит быстро. Стол. Ширинки. Два пальца внутри Чонгука, расторопных и не слишком нежных. «Есть презерватив?» «Я всё ещё без венерических, давай так?» Неуверенный кивок. И член Тэхёна в Чонгуке. Он входит до самого конца и на несколько мгновений задерживается. Так выглядит жизнь. Сначала ты пытаешься выйти из игры живым, а затем трахаешь одного пацана, в которого случайно влюбился, в заброшенном бистро. Класс. Вообще-то больше, чем класс. Это безумно приятно. Чонгук расслаблен. Несмотря на спешку, никаких проблем с принятием члена, на удивление, не возникает (обычно парни уделяют подготовке больше времени). А дальше искры в глазах с каждым толчком. Вслух Чонгук это не признает, но под наркотиками секс лучше. Чувства обостряются, кажется, что можешь уловить движение каждой своей клетки. Чонгук сейчас просто не способен выразить словами все эти ощущения. Ему охуенно, а этого для понимания происходящего пока достаточно. Тэхён представляет, что чувствует Чонгук. Он согласен, это охуенно. Тэхёну тоже бы хотелось ощущать всё это, но, увы, таблетка одна, и она сейчас в Чонгуке. Эта мысль зарождает в Тэхёне некоторую обиду и распаляет злость. Его толчки становятся ещё грубее, жёстче, быстрее. Чонгук в какой-то момент просит быть помедленнее. Однако Тэхёна почти застрявшая в горле просьба не ебёт. Чонгуку лучше, чем ему. Это несправедливо. Несправедливо! Тэхён кончает внутрь. Он не чувствует удовлетворения. Когда Тэхён ощущает, как его собственная сперма заполняет Чонгука, то делает ещё несколько толчков и выходит. Ему отвратительно. Похуй, кончил Чонгук или нет. Хотя, конечно, кончил. Уже дважды. И здесь у обоих внутри остаётся одна лишь пустота. Тэхён застёгивает ширинку, Чонгук, наскоро отчистив себя салфетками, тоже. Оба опускаются на пол, принимаясь молча разглядывать поблёскивающий потолок. Никаких романтических разговоров. Странно это. Обычно они трахались долго, в несколько заходов, наслаждались процессом, потом сидели на тумбе, у раковины, курили и говорили о чём-то. О чём? Тэхёну не приходит ничего в голову. Одно сплошное ничего и в мыслях, и на сердце. Сердце. Кого, кроме сердечников, оно волнует? Если у Тэхёна и бьётся быстро сердце, так это от вчерашней дозы. Чонгук, наоборот, уверен, что это не из-за дозы. Может быть. Так и лежат они со своими бесполезными чувствами на этом полу, не могут подняться. Куда им идти, потерянным, сметённым, истерзанным? Ответа они не знают. И даже спросить никого не могут. Все вокруг точно такие же, бесцельно блуждающие и боящиеся смерти.