В стиле Сары

      Блондинка с интересом скользит взглядом по высокой королеве школы во время урока английского. В ней идеально всё: осанка, строгая поза, дорогая одежда. Так ли идеален её мир?       Сегодня Воннегут успела унизить троих лузеров, сорвать с какой-то девчонки старомодную подвеску и поругаться с самой Смит, когда та невзначай задела её плечом. Эмбер замечает странные изменения в настроении Сары, проводит параллели и отмечает, что та наедине ведёт себя совершенно иначе. И блондинке эта сложность совсем не нравится. Никак. Определённо, нет. Ладно, разве что чуть-чуть.       Она намеревается поговорить с королевой школы, вывести её на чистую воду и выбирает для этого самое удачное время — конец занятий. Смит подходит к вечно окружённой группой поддержки девушке и уверенно говорит:       — Пойдём выйдем.       Звучит угрожающе. Сара почти чувствует дрожь в коленках, но профессионально скрещивает руки на груди и осуждающе смотрит в ответ.       — Куда?       — Куда надо, Воннегут, — Эмбер тоже пытается играть по сценарию, словно у них с девушкой давняя вражда. — Идём.       Шерил и Сьюзан лишь хихикают, предвкушая очередную перепалку, ведь они знают, что Саре никто не указ. Но Сара слушается.       — Ещё увидимся, девчонки, — на прощание бросает она, даже не оглядываясь на непонимающие взгляды, сверлящие спину.       Воннегут не спрашивает, куда они идут, а лишь следует указаниям Эмбер, которая пока что только попросила Сару взять верхнюю одежду.       Смит выводит её на задний двор школы, где часто проводились какие-нибудь разборки, но сейчас всё ещё холодно, чтобы тут был хоть кто-то. Девушки поднимаются на трибуны и садятся не слишком высоко. Эмбер замечает, как королева школы запахивает совсем не тёплое пальто, а после переводит взгляд на её голову, куда плавно приземляются снежинки.       — Ты без шапки? — недовольно интересуется блондинка.       — Без, — кратко.       — Заболеть хочешь?       — Не всё ли равно?       Эмбер снимает с себя шарф и наматывает его на девушку, которая в ответ даже глазом не поведёт.       — Ты хотела поговорить о вчерашнем?       — Почти, — Смит тянется к заднему карману джинс, и Сара незаметно наблюдает за этим действием. — Если быть точнее, об этом.       "Чёрт тебя дери, Эмбер," — хочет выкрикнуть Воннегут, замечая снимок, но старается успокоиться и равнодушно спрашивает:       — Откуда он у тебя?       — А то ты не знаешь. Нашла в твоей комнате, — и блондинка переворачивает его надписью вверх. — Что это значит?       Сара молчит. Ей нужна хотя бы минута, чтобы придумать достойное оправдание, но, как назло, в голову не лезет абсолютно ничего.       — Я нашла это в раздевалке у футболистов, — наконец, произносит она.       — Неужели? А почерк? — вопрос Эмбер висит в воздухе — Воннегут даже не собирается никак комментировать. — Ты думаешь, я дура?       — В какой-то степени.       "Спасибо за честность," — блондинка недовольна. Как ей вести разговор с такой непробиваемой девушкой?       — Ладно, как хочешь. Допустим, я поверила, — она убирает снимок назад. — Тогда, может, расскажешь, что тебе снилось в ночь вечеринки?       — Ничего, — лжёт Воннегут.       — Да? А то я могу поспорить, что слышала своё имя.       — Тебе показалось, — королева школы снова пытается уйти, сбежать от разговора, и поднимается.       — Боже, Сара, просто сядь, и мы поговорим.       — Что ты хочешь от меня услышать?       — Правду, — Эмбер тянет девушку назад. — Я хочу услышать правду.       — Почему ты думаешь, что я вру? — Воннегут снова опускается рядом.       — Потому что, к твоему сожалению, я всё-таки не дура.       — Поздравляю, — лишь бросает Сара. — И что с того?       — Я тебе нравлюсь?       Молчание. Оно тянется, как жвачка, и Смит всё ждёт, когда же она лопнет, чтобы получить долгожданный ответ. Но её собеседница по-прежнему молчит, и Эмбер думает, что её уже устроит даже грубое "Нет", однако и это слово не пробивается через губы Сары.       Смит неприятно. Очень неприятно. Но она вспоминает о мисс Воннегут, о коротких рассказах об этой женщине и, кажется, начинает понимать это упорное молчание.       — Помнишь валентинку на 14 февраля? — неожиданно переводит тему сама Эмбер.       — Какую из?       У Сары много поклонников, и девушка хорошо об этом осведомлена. Она наслаждается вниманием со стороны парней, но не более — оно ей совсем не интересно.       — В виде анатомического сердца, — поясняет Смит. Она уверена, что в куче бумажных сердечек с зайчиками и котятами такая попалась королеве школы лишь однажды.       — Да, — Сара с удивлением переводит взгляд на блондинку.       — Это я, — Эмбер старается произнести это легко, будто подобное заявление — вовсе не новость. — Сюрприз, — она добавляет к этому слову маленькое "Хех" и тоже поворачивается.       Воннегут изящно приподнимает одну бровь, ожидая продолжения, которое уже вовсе и не нужно, но оно следует:       — Ты мне нравишься, Сара.       Слова бьют под дых, выбивая весь кислород из лёгких. Королева школы чувствует слабое покалывание на щеках и не замечает, как закусывает губу от... Радости? Неуверенности? Чего именно?

***

      — Ты мне нравишься, Сара, — шепчет милая брюнетка, опустив голову и явно не надеясь на взаимность. Но Воннегут с нежностью обнимает её, зарывается носом в густые волосы и блаженно выдыхает.       — Наконец-то ты сказала, — Сара отстраняется от девушки и цепляется пальцами за её воротник. — Ты мне тоже, Лора, — и тянет.       Бордовые губы уверенно накрывают бледные, и Воннегут ощущает, как по её плечам пробегают волны тепла и волнения. Она чувствует, как ей отвечают, и это до невозможности приятное чувство. Лучшее из всех. Девушка чувствует себя самой счастливой ровно минуту, пока уборщик не застаёт их в кладовой.       Он скептично оглядывает школьниц, хватает обеих за руки и тянет в кабинет директора, где их будет ждать строгий разговор. И Сара всем сердцем надеется, что мистер Уильямс не станет вызывать в школу родителей.       Как же она ошибалась.

***

      Секунды напряжённого молчания уже словно растягиваются в часы, и Смит уже становится неловко, но она всё ждёт хоть каких-то слов от королевы школы. И вот, наконец, та тянется руками к шарфу, развязывает его и кладёт на колени Эмбер. Снова без комментариев. Воннегут просто встаёт и уходит, и ей по-настоящему больно молчать сейчас, когда вот — только что её чувства были подтверждены взаимностью. Но она не знает, что блондинке больнее.       Эмбер просто остаётся сидеть на месте, не в силах догнать Сару и умолять её сказать хоть что-то. Да пускай королева школы её хоть пошлёт, но пусть не молчит, пусть не закрывается. Не убегает.       В груди что-то ноет, и блондинка откидывает голову к небу. Десятки облаков продолжают сыпать снежинками на длинные тонкие ресницы. И если раньше Смит любила зиму, то теперь ненавидит. Теперь она ненавидит и февраль, и чирлидинг, попасть в который ей было ой как непросто, и пепельные волосы, и их запах. И эти дурацкие веснушки на щеках Воннегут. И её модельную походку — её всю.       Но старательно навязанные мысли не хотят приживаться в голове, ведь Эмбер понимает — она любит Сару, и с этим ничего не поделаешь.