Забытые боги

С тех пор как отдел древнегреческой религии перевели в мифы и легенды, Зевс откровенно скучал. Не помогали ни пиршества, ни сходы на Землю (с одобрения и без небесной канцелярии). Он уже и от молний с громом никакого удовольствия не получал. Скучно и однообразно. Гера вечно то на пилинге, то на шоппинге, то очередного молодого любовника развлекает. Сам Зевс тоже развлекался, а с изобретением средств защиты ещё и нежелательных детей стало в разы меньше. Всё ж благо, но скучно. Все бывшие коллеги влились в суету нового мира, постигали его прелести и хвастались крутыми гаджетами, как дети малые. Никому больше не нужны были жертвоприношения и храмы. Хватало и того, что их помнят, некоторые даже чтят, а проблемами смертных пусть в небесной канцелярии разбираются, раз до власти добрались. Сонм греческих богов отпустил себя в бессрочный отпуск. Появление Афродиты добавило раздражения и совершенно не обрадовало. Красивейшая из богинь в окружении амурчиков была любимой дочерью, но видеть её сейчас не хотелось. Однако и прогонять Зевс не стал, хмуро кивнув в знак приветствия и указав на стул рядом. Всё-таки именно с ней у него были хорошие отношения, в каких-то вопросах даже доверительные. Ну и гордился он дочуркой, чего уж скрывать. Красивая, умная, адекватная, короче, вся в папку. Оттаял Зевс, даже улыбнулся, глядя, как амурчики перешептываются и тряпочки свои поправляют, что срам прикрывают. Афродита любила ходить со свитой и в новой реалии не изменяла своим привычкам. — Что привело тебя, Ди? Соскучилась по отцу или дело какое есть? — Ты как всегда проницателен, отец, — сперва поцеловала его в лоб, а потом уж присела Афродита. — И соскучилась, и дело есть. Зевс щёлкнул пальцами и слуги принесли стол, яства, напитки. Дочь благосклонно попробовала виноград, пригубила вина и потупила глазки. Ясно, опять с мужем поругались. — Ну, выкладывай, чего Дионис снова натворил? Афродита вздохнула. Боги не отличались постоянством и привязанностью, срок жизни был бесконечен, а любовь нет. Вот и гуляли друг от друга направо и налево, но всегда возвращались к избранникам. — Нашёл себе очередную смертную, ничего серьезного, но парочка молний напомнила бы ему кто он и что делает. Я не против плотских утех, но чужой ребёночек мне не нужен. Сам понимаешь. Зевс согласно кивнул. Видно было, что дочь торопится, поэтому не откладывая дела в долгий ящик, он встал, расправил плечи, откинул полы плаща назад. Амурчики восторженно зашептались, но они всегда были немного придурошно-восторженные, он привык. Найдя взглядом Диониса, Зевс создал небольшую молнию. Над Землёй сгустились тучи и он бросил первую, с улыбкой отмечая, что не забыл, как это делается. Афродита поцеловала его в висок и пошла вниз, забирать муженька из какого-то вертепа в Лас-Вегасе. Зевс даже пожалел, что хватило одной молнии. Вздохнув, он убрал вторую и краем глаза отметил, что не один. Амурчик парил в воздухе, держа в руках лук и стрелы. Словно бы играясь, он начал метиться в Зевса и смеяться, дразня громовержца. Недоумение быстро сменилось гневом и Зевс попытался дотянуться до наглеца, но тот взлетел повыше. Вихрь, поднятый белоснежными крыльями, приподнял скромную по всем параметрам тунику и перед Зевсом колыхнулся весьма симпатичный член. Рот тут же наполнился слюной и громовержец осознал, что совсем не прочь побаловаться с амурчиком в более тесном смысле. Тем более, что парень весьма хорош собой и вызывает определенно развратные реакции. Тот, словно бы прочитав его мысли, опустился мягко на пол и убрал лук со стрелами. — Нравлюсь? — спросил он смело и с озорным огоньком в глазах. В ответ Зевс уселся на стул, что стоял неподалёку, откинулся на спину и развёл широко ноги. Приглашать амурчика не понадобилось, он опустился на колени и с улыбкой задрал подею*, под которой из одежды более ничего не было. Зато там оказался могучий член Зевса, о котором слагали легенды и весьма правдивые. Громовержец усмехнулся, видя восторг амура, но помогать ему не стал. Если наглец так смел, что позволил себе заигрывать с богом, то пусть проявит себя и покажет на что способен. Но Амур и не собирался пасовать. Он весьма развратно прошёлся языком по наливающемуся желанием члену и поднял голубые глазки, в которых плясал огонь. Зевс ощутил мощный прилив крови к чреслам и возжелал вытрахать из амурчика все его нехитрые мозги. Тот же словно бы читал его мысли, принялся целовать и сосать головку, при этом не отводя взгляд и распаляя бога ещё больше. — И как же тебя зовут? — чуть хрипло спросил Зевс. — Эврот, громовержец, — звонко сообщил амурчик и улыбнулся, обхватывая член пальчиками. — Как символично, — хмыкнул Зевс и помог купидону взять в рот свой член. — И в рот, и в попку тебя поимею. Амурчик лишь счастливо отсасывал и надрачивал то, чем Зевс решил его одарить. Весьма умелый язык оглаживал головку и теребил уретру, а полные губы туго скользили по стволу вверх-вниз. Пальчики уже игрались с набухшими яйцами, а сам амурчик выглядел донельзя развратно. Зевс благосклонно наблюдал за отсасыванием и находил умение весьма приемленным. Он любил рвение и упорство у людей, у купидонов, как оказалось, тоже. Эврот вылизывал, сосал, томно закатывал глазки и всем своим видом демонстрировал, что готов на большее. Зевс кивнул ему, чтобы он встал и сорвал его скромную повязку. То, что под ней окажется весьма внушительного размера член, стало сюрпризом. Он как-то привык, что на статуях и гравюрах купидоны имели скромные парочку сантиметров, а тут скромностью и не пахло. Розовый, идеальный член амурчика имел прекрасные параметры и заслуживал одобрительного кивка. Однако, дарить ответную услугу Зевс не собирался. Эврот и не ждал этого. Он покрутился, демонстрируя себя во всей красе и, повернувшись спиной, весьма ловко забрался на стул, чтобы насадиться тугой, смазанной дыркой на ствол громовержца. Это было сродни метанию молний. Зевс натянул ладную жопку на себя и подивился, какой узкий оказался амурчик. Но подготовленный, вон как дырка сверкает. На привыкание времени не понадобилось. Эврот сам начал скакать на члене, приводя Зевса в восторг. Розовый член бился о живот, размазывая по нему естественную смазку. Амурчик был ненасытен. Зевс погружался в него под самый корень, удерживая немного за талию и подкидывая бёдра. Страсть росла, напряжение на Олимпе тоже. По кончикам пальцев уже кололо от рвущихся наружу молний, но Зевс держал себя в руках, поглаживая время от времени белые крылышки. Амурчик же и не думал сдерживаться. Он громко стонал, вскрикивал, когда большая головка громовержца проезжалась по его простате, и с придыханием выкрикивал имя бога на разные лады, припоминая все эпитеты, что люди придумали для него. Зевсу нравилось, он задрал ноги купидона и начал вколачиваться в него, удерживая навесу. Эврот только и мог, что скулил и охал. Первая молния вырвалась, когда Зевс отпустил ноги амурчика и решил приласкать его розовый член. Эгоистичный на ласки с мальчиками бог ощутил такое возбуждение, что не смог сдержаться. Где-то на Земле началась гроза. Изучение амурчика понравилось Зевсу и он снял его со своего члена, нагнул и засунул два пальца в свободную и растраханную дырку. Эврот только прогнулся в спине и с готовностью позволил эти манипуляции, вздрагивая крылышками. — Ладный какой, словно и создан, чтобы тебя трахали. Зевс и сам не понял, как встал, перекинул амурчика через стол, сметя с него яства, загнул ему одну ногу и грубо засадил по самые яйца. Эврот застонал, похабно притерся членом к столу и захныкал. — Ещё, о, Телейос**, я полностью в твоей власти. И Зевс уже не мог остановиться. Он трахал купидона до молний и грома, заставляя его стонать от удовольствия и молить о большем. Стол крошится под их напором и практически рухнул, когда Зевс достиг наивысшей точки наслаждения и начал кончать, заполняя спермой растраханный проход. Вынув член, он наблюдал, как вытекает семя и струится по стройным ногам амурчика. Тот, как оказалось, кончил вместе с ним и лежал, блаженно улыбаясь. Зевс сыто потянулся, почесал живот и решил, что амурчик ему ещё пригодится. — Идём в термы, — поднял он Эврота и не удержавшись засосал в пошлые губы. — Выебу тебя ещё разок. Амурчик не отказался. Радостно улыбнувшись, он огладил тело Зевса, потупил взор и пошёл за ним. В термах Зевс погрузился в воду и позволил амурчику вымыть себя. Тот усердно тер его тело, изучая и надрачивая член. А потом снова принялся сосать и вылизывать, возбуждая громовержца. — И откуда ты такой ебливый взялся? Что-то я тебя не припомню. — Госпожа редко брала меня на прогулки, — ответил купидон и прилёг рядом, притираясь собственным стояком. — Я всё больше по работе был, а тут она одного из свиты разжаловала и меня призвала. — Удачно, — погладил шёлковую попку Зевс. — Нравилось тебе на работе? — Нравилось, люди постоянно хотят любви и сводить их одно удовольствие. Жаль только нас никто не видит и не любит, — тут он залез на Зевса сверху и притёрся к члену попкой. — Ты меня так крепко отлюбил, Милихий***, но я хочу ещё. И губу нижнюю закусил стервец. Член в дырочку, как родной зашёл, Зевс только охнуть успел, как опять скачки начались. Только в этот раз розовый член бился об его живот и это странным образом нравилось. Он зажал его в кулаке и начал дрочить легонько, наблюдая за эмоциями амурчика. Тот был в восторге и сжимал его в себе, скача и расплескивая воду. Кончали снова вместе и снова бурно, молнии и гром летали над Олимпом, ибо Зевс не стеснялся проявления своих эмоций. Ему давно не было настолько хорошо и радостно. После купания потянуло в сон и он потащил Эврота в спальню, где ещё разок выебал и счастливо уснул, сжимая амурчика поперёк груди. *** Любовные утехи с купидоном затягивали так сильно, что Зевс уже и не мыслил хоть на день остаться без него. Он трахал Эврота при любой возможности, прерываясь только на еду и сон, иногда на новости. В свой первый раз они устроили весьма внушительную грозу в Мексике и с тех пор старались не так усердствовать. Эврот частенько оказывался на коленях, с членом во рту и делал это с таким удовольствием, словно бы всю жизнь мечтал. Одно лишь омрачало счастье громовержца. Гера. В любой момент могла заявиться законная жена и потребовать выставить амурчика из спальни. — От чего ты хмур, Аристарх****? — спросил его как-то Эврот. — Тебе перестали нравится наши игры или я плохо стараюсь? — Ты идеален, мой купидон, — ответил Зевс, притягивая облаченного в тугие ремешки амурчика. — Трахать тебя одно удовольствие, которое переполняет меня счастьем. Однако, всё рано или поздно заканчивается и вряд ли Гера оставит тебя в моей постели. При всей своей любви к свободной жизни, она весьма ревнива и всегда устраняет соперниц или соперников. — А что если она даст тебе развод? — просто спросил Эврот, поправляя портупею на груди и сжимая сосочки. — Ты захочешь оставить меня? Зевс вместо ответа подхватил амурчика за ягодицы, уложил на постель и принялся покрывать его тело поцелуями, спускаясь вниз, где любовно огладил безволосый лобок и, облизав губы, взял в рот розовый член. Он никогда прежде не сосал случайным любовникам, но с Эвротом давно хотел сделать именно это. Член был большой, сладкий, горячий. Зевсу хотелось показать насколько дорог стал ему купидон, поэтому отсасывал он со всем рвением и усердием. Эврот громко стонал от восторга, ему впервые в жизни делали хорошо ртом и он не мог не обрадоваться тому, кто именно это делал. Не дав амурчику кончить, Зевс поставил его раком и, держа за ремешки, натянул на свой изнывающий от желания член. Нежность испарилась, уступив место развратному траху и он вбивался в упругую жопку с рычанием, достойным льва. *** Несколько дней, а затем и недель не было амурчика на Олимпе. Зевс загрустил, потемнело небо, посерели белоснежные колонны. Ничего не радовало громовержца, ни столы полные изысканных яств, ни слухи и сплетни, что принёс Гермес, заглянувший как-то в гости. На сердце помимо тоски поселилась и ревность. Что если Эврот нашёл себе кого помоложе? У Афродиты в свите, например. Или вон полубоги-красавцы. Но Эврот появился спустя три недели, победно размахивая бумагой, которая оказалась вполне реальным свидетельством о разводе. — Как? — удивился Зевс, после того, как всласть зацеловал купидона. — Амур я или кто? Нашёл подходящую партию для Геры и пустил свои стрелы, разжигая любовь в их сердцах. — Смертного? — Конечно нет, — рассмеялся озорник, стягивая с Зевса тогу. — Кажется, он из небесной канцелярии.