Ожидается дождь

      За окном мелькали родные пейзажи Лондона, а рядом Малиновская рассказывала о всём подряд на протяжении получаса. Обо всем, но не о том, куда мы едем. Она ограничилась сухой фразой: «Поужинаем», что совершенно не свойственно для неё.       Что ещё не характерно сегодняшнему поведению — Лера не любовалась городом в окно, хотя обычно она смотрит, не отрываясь, даже если там бывала.       Такси остановилось, и, когда я увидела напротив какого заведения, то нахмурилась и повернулась, чтобы поинтересоваться, Валери же просто вышла, расплатившись.       Пришлось сделать то же самое. Она уже звонила кому-то, стоя у входа в ресторан, но одарила собеседника двумя словами: «Мы здесь». Вторая попытка задать вопрос так же прервалась, однако на этот раз появлением молодого человека и не просто «молодого человека», а моего старшего брата.       — Вы быстро, — Лео лучезарно улыбнулся. — Пройдёмте. Я взял на себя ответственность заказать блюда, их скоро должны принести.       Он прошёл вперед и по-джентльменски открыл дверь, пропуская нас вперед, а потом, почти невесомо положив ладони на наши талии, провёл к столу, где уже сидели Оливер и Кристофер.       — Так. Что происходит? — чуть нахмурившись, спросила я.       — О чём ты? — как ни в чём не бывало улыбнулась Малиновская. — Садись, — и подтолкнула к дивану, на котором сидел Уильямс.       Я медленно обвела всех взглядом, рассчитывая на ответ, но они лишь улыбались и поглядывали на меня.       — Эми, как ты?       Такой вопрос окончательно ввёл в ступор, брови свелись у переносицы.       — Не хмурься, а то морщины будут, — шутливо вставил друг.       — Если сейчас мне кто-нибудь из вас четверых не объяснит, что происходит, я уйду.       — С чего ты взяла, что что-то случилось?       — Итак, — сложила руки на груди и выразительно посмотрела на брата, — сейчас ты снимаешься в фильме, и, как говорил на последней нашей встрече, свободной минутки нет, — перевела взгляд на Кристофера и Леру. — А вы, вроде, должны быть на свидании, но сейчас сидите здесь, так ещё и раздельно, — повернулась к Уильямсу. — Ты сказал, что собирался съездить на собеседование. Хотите продолжить делать вид, что ничего не происходит? Кстати, Оливер, Кристофер, когда вы успели познакомиться?       Парни одновременно открыли рот, чтобы ответить, но, не найдя подходящих слов, сжали губы и опустили неловко взгляд будто нашкодившие коты. Никто из компании уже не тянул улыбку, однако продолжали молчать. В это время подошёл официант с салатами, и я решила воспользоваться случаем.       — Извините, этот молодой человек сказал, что уже всё заказал, — кивнула на брата, сидящего напротив. — Могли бы Вы повторить заказ? Пожалуйста.       Мужчина глянул на тяжело вздохнувшего Шермана, улыбнувшись, кивнул и стал перечислять, а потом спросил:       — Всё ли в порядке?       — Конечно. Благодарю Вас.       Мы обменялись вежливыми улыбками, и он удалился. Воцарилось молчание, Лео присоединился к парням и тоже опустил взгляд, никто не притрагивался к еде. Никто, кроме меня. Я же решила включить режим ожидания, видя, как эта тишина их угнетает.       У Кристофера, удивительно, первого закончилось терпение, тяжело вздохнув и посмотрев прямо в глаза, заговорил:       — Валери рассказала мне о том, что ты довольно-таки скандально рассталась с парнем, и позвала на совместный ужин в ресторане, чтобы поднять настроение.       В воздухе прозвучало еще несколько вздохов, зато я впервые за несколько последних минут искренне улыбнулась, покончив с салатом и отложив вилку.       — Спасибо за честность, Кристофер. А теперь для всех, — сделала несколько глотков воды и приняла былую серьёзность, — если думаете, что я страдаю из-за расставания с Итаном, то вы глубоко ошибаетесь. Я вернулась в свою зону комфорта — одиночество, то есть отсутствие романтических отношений, и мне прекрасно. Тем более к нему ничего не чувствовала, всё это было лишь глупостью, завязавшейся из-за всплеска эмоций. Спасибо вам всем за заботу, но вы зря переживаете, правда.

***

      Мы с Малиновской входим в общежитие буквально за десять минут до начала комендантского часа, что-то активно обсуждая и смеясь.       — О, вот они! — громко произнес вахтёр, заставляя нас затормозить. — Мисс Фокс, Вам попросили передать.       Мужчина открыл дверь и передал мне букет из белых роз, проводив их каким-то скептичным взглядом с долей отвращения.       — Спасибо. А от кого?       Он поморщился и передал шоколад с запиской.       — Новый воздыхатель появился? — усмехнулась подруга.       Я покачала головой, читая послание, хотя по неаккуратному почерку уже выяснила личность «поклонника», а подпись внизу окончательно подтвердила, что это Миллер так постарался.       Не желая распространять подробности личной жизни, благодарственно кивнула вахтёру и двинулась в нашу комнату. Настроение ухудшилось, потому что этот букет явно не означал гладкое окончание отношений; он предвещал что-то, скорее всего, этим чем-то будет разговор. Возможно, беседа уже состоялась бы, найди меня Итан в комнате.       — Слушай, может Оливер поговорит с ним? Это же Миллер? — начала задавать вопросы Малиновская, как только дверь за нами захлопнулась.       — Нет. Встречалась с ним я, значит, и говорить мне. В любом случае, что он сделает?       — Попытается изнасиловать? Унизит? Ударит? — стала перечислять подруга, загибая пальцы.       — Не омрачай. Мы просто поговорим.       — Конечно-конечно, но на твоём месте букет и шоколад я бы выкинула. Мало ли что.       Закатив глаза, поставила цветы в воду, а сладость закинула в холодильник.       — Там яд или снотворное, из-за которого усну, а ночью Итан проберётся в комнату, украдёт и увезёт в лес, — скептично добавила я.       — А где у вас тут ближайший лес? Ну, это к тому, чтобы знала, от куда тебя доставать.       — Vous obtiendrez les morts de la tombe. (фр. Ты же и мёртвого из могилы достанешь.)       — Что?       — Что?       — Les sorcières ne doivent pas être effrayé par la terre. (фр. Ведьмы не должны бояться земли.)       Я уже собралась ложиться спать, когда последняя фраза выскочила изо рта Леры. Это заставило меня удивлённо обернуться с поднятыми бровями и застать её с безмятежным лицом, хотя, уверена, что перед тем, как подруга отвернулась, на её губах была довольная ухмылка.       — Je n'ai pas peur du feu (фр. Я и огня не боюсь.), — усмехнувшись, парировала я.       Только Малиновская могла назвать меня ведьмой, по крайней мере, в лицо. Зато всё встало на места: она вернула равновесие подколов и заботы в мою сторону.

***

      В коридоре раздавался только шум моих быстрых шагов. Вокруг ни души. Оставшиеся в живых в это время либо отсиживали последнюю пару в аудитории, либо уже дома. Мне же пришлось прервать свою долгожданную тренировку в университетском спортзале из-за сумбурного звонка Валери, из которого всё, что было понятно, это «коробка под кроватью», «аудитория классической литературы» и «вопрос жизни и смерти». Если она там не умирает, то это ей устрою я.       Постучав в нужный кабинет, заглянула и нашла взглядом лишь две фигуры: профессор и живая Лера.       — Малиновская, я тебе что, почтальон? — с ноткой недовольства поинтересовалась у подруги, а потом более повседневно обратилась к мужчине. — Здравствуйте, мистер Хиддлстон.       Я поставила коробку на стол, за которым она сидела, рядом со стопками бумаг.       — Если и почтальон, то определённо самый симпатичный, — усмехнулась она, осматривая мой внешний вид.       Не успев переодеться, я, естественно, прибежала в чём была: в облегающих лосинах, спортивном топе и в укороченной толстовке поверх неё.       — Там вообще-то дождь, — добавила, чтобы вызвать в ней хоть каплю уважения или благодарности.       Однако вместо ответа за моей спиной раздался надрывной кашель, и мы синхронно посмотрели на профессора.       — Простите, мисс Фокс, это из-за меня мисс Малиновская позвала Вас.       Я недоумённо перевела взгляд на подругу и обратно на мистера Хиддлстона, приподнимая брови и дожидаясь хоть каких-то объяснений. Вместо этого Лера достала из коробки малиновое варенье, лимон, мёд и имбирь. Последнее было убойным средством, поэтому, посмотрев на мужчину ещё раз, проговорила:       — Могу пожелать Вам удачи, профессор, — покосилась на набор русской врачевательницы, — и выздороветь.       Где-то в углу аудитории щёлкнул вскипевший чайник, и я поняла, что самое время уходить.       — Я, пожалуй, пойду.       — Вы не останетесь? — вскинув брови, поинтересовался мужчина.       Уверена, этот взгляд голубых глаз просто создан для того, что уговаривать людей. Я прикусила нижнюю губу и медленно покачала головой.       — У меня есть бисквиты.       Он достал из одного ящика своего стола и поставил, открывая и демонстрируя содержимое.       — Профессор, её можно заманить только разговорами о прекрасном, например, о Шекспире, — усмехаясь, вставила слово Малиновская.       Мистер Хиддлстон заинтересовано посмотрел на меня, откидываясь на спинку кресла и задумчиво проведя пальцем по нижней губе, а потом всё-таки спросил:       — Любите Шекспира?       — «Люблю, — но реже говорю об этом, Люблю нежней, — но не для многих глаз..       — ..Торгует чувством тот, что перед светом, Всю душу выставляет напоказ», — закончил за меня литератор и довольно улыбнулся. — Знаете, мисс Фокс, Вы удивительны. Вы единственная, кто из моих студенток может так удачно цитировать Шекспира.       Я почувствовала, как мои щёки начали гореть, а на губах появилась неловкая улыбка.       Ну вот, теперь точно пора идти отсюда. Но ноги будто окаменели, я стояла на месте и смотрела в глаза преподавателю до тех пор, пока на заднем фоне Лера тяжело не вздохнула. Моргнув пару раз, повернулась к ней и как-то застенчиво произнесла:       — Я всё-таки пойду. Выздоравливаете, мистер Хиддлстон.       И, пока никто ничего не успел сказать, двинулась на выход. Только в коридоре я смогла глубоко вздохнуть. Там на удивление душно.

***

      Я читала книгу для следующей пары классической литературы, по крайней мере, отчаянно старалась, когда вошла Малиновская в одном из своих счастливых настроений. Ей действительно приносит удовольствие сидеть до вечера в университете и что-то разбирать? И ведь согласилась она по доброте душевной. Завидев меня, ещё более счастливо улыбнулась.       — Приветик.       — Ага, давно не виделись же, — бросила в ответ, не отрываясь от строчек.       Она плюхнулась на свою кровать, блаженно прикрывая глаза, раскинула руки и глубоко вдохнула воздух.       — Тебе стоит чаще заходить к Хиддлстону, тем более в той спортивной одежде.       Ну вот оно и началось… Не удивлюсь, если перед следующей его парой в моём гардеробе исчезнет вся закрытая и объёмная одежда. Все слова о том, что литератор меня ни капли не привлекает, потеряли хоть малый смысл после того, как я отметила эстетическую натуру мужчины, а потом ещё и спросила, вместе ли они. Последнее явно было воспринято не так, как изначально задумывалось.       Повернувшись к подруге и отложив книгу, я наткнулась на хитрый взгляд, какой часто бывает у кошек, и ухмылку, вкупе это не сулило ничего хорошего.       — Ни разу не видела Хиддлстона смущённым, — медленно, растягивая каждое слово, начала Лера, — ни разу до сегодняшнего дня, — она игриво дернула бровями и стала накручивать локон светлых волос, будто лежала не передо мной, а перед Кристофером. — Как только ты развернулась, чтобы сбежать, он смотрел вслед, а, когда был пойман за этим делом с поличным, отвернулся, потупив взгляд, и покраснел.       — Уверена, ничего такого не было. А покраснел человек из-за температуры, он же болеет как-никак.       — Ты оправдываешь его?       Я закатила глаза, откинулась на подушку и устремив взгляд в потолок (будто он мог ответить на вопросы или посоветовать что-то), и сложила руки на груди.       — Скажи мне, — повернула голову к ней, — почему вы так хотите свести меня с профессором, да и вообще с кем-либо? — вопрошающе вскинула брови.       Ухмылка исчезла с губ Валери, а лицо приняло задумчивый вид, даже брови свелись у переносицы. Однако, спустя пару минут, ответ так и не прозвучал, пришлось продолжить.       — Почему вы не можете понять, что одной мне тоже комфортно? Возможно, я просто не доросла до серьёзных отношений. Отношения «для статуса» не моё. В моменты, когда вы с Оливером навязываете литератора, то походите на моих родителей, что отчаянно ищут достойную партию на протяжении двух лет. Успокойтесь, окей?       Я вернулась к лицезрению потолка, но, вспомнив кое-что, глянула на подругу.       — И ещё, если мне нравится общаться с парнем или мужчиной, или нравится внешность, это абсолютно не значит, что я влюбилась.       — Да всё-всё, — она вскинула руки в примирительном жесте, — я поняла. Никаких особей мужского пола, — я облегчённо выдохнула, но это было рано, слишком рано. — Как насчет Карины?       Резко развернувшись, схватила подушку и бросила в Малиновскую, пока та, довольная моей реакцией, звонко смеялась.       — Невыносимая! — тихо взывала я, отворачиваясь всем телом к стене.       — Невыносимо красивая, — нараспев продолжила она.       Что должно произойти, чтобы мне перестали навязывать романтические отношения? Жениться? Ой. То есть выйти замуж. Хотя…почему бы и нет собственно. После такого семья Шерман лишится и второго наследника, им придётся задуматься о зачатии третьего. Возможно, хоть он станет их идеальным ребенком.       Пока я выпала из реальности, в меня прилетела моя же подушка.       — Как тебя Кристофер терпит?       — Это для тебя он Кристофер, для меня он Крис, медвежонок.       Скривившись от последнего прозвища, глянула на Леру, чтобы убедиться, серьёзна ли она в своих словах, но подруга совершенно беззаботно улыбалась, скорее всего, вспоминая что-то связанное с ним. Это, конечно, безумно мило, но…безумно в первую очередь.       Надеюсь, я не буду состоять в отношениях с «медвежонком». Усмехнувшись и помотав головой, вернула всё своё внимание к книге.