Ожидается дождь

      Четвертая и последняя на сегодняшний день пара: классическая литература. С Оливером мы успели сходить за большими порциями кофе, поэтому в аудиторию, которую уже открыли, ведь оставалось буквально пару минут до начала, мы входили чуть раскрасневшиеся из-за бега, но безумно довольные. Уильямс рассказывал очередную смешную историю, в то время как наша дружная парочка добралась до верхних рядов, потому что привычные места были заняты. Я как обычно тактично слушала, иногда кивая головой, периодически улыбаясь и вставляя какие-то комментарии, когда это действительно было нужно.       Профессор вошел в помещение ровно по часам со звонком. Крышки ноутбуков постепенно стали открываться, а разговоры замолкать, словно по взмаху волшебной палочки. Я тяжело вздохнула, недовольно смотря на свои длинные ногти, которые мне вчера нужно было нарастить. Сразу начала готовиться к очередной пытке, потому что с ними почти невозможно быстро печатать. Друг рядом усмехнулся, явно веселясь над подобным зрелищем. Он кивнул на мой латте с карамелью и показал пальцем улыбку у своего рта, видимо, чтобы последовала примеру.       И то ли так повлиял любимый кофе, то ли излучение счастья Оливера, но в середине пары я уже полностью сконцентрировалась на речи литератора, даже не отсчитывала время до конца пары, хотя сегодняшний день был насыщен и полностью занят до самого вечера. Но через несколько минут мою сосредоточенность стерла вибрация телефона, что сегодня впервые лежал не в сумке, а на краю парты. Мне пришлось отвлечься от слушания ответа одногруппника и разблокировать экран, чтобы прочитать сообщение.       — Эм? — я повернулась к другу. — Ты ж никогда не достаешь телефон на паре литературы, — удивленно прошептал он.       — Да, но завтра, если ты забыл, съемка, и…       — Ооо, — многозначительно протянул Уильямс, перебивая меня, хитро усмехнулся и начал фирменную игру бровями.       О боже…началось… И зачем только ему напомнила?       — Та самая фотосессия в нижнем белье?       Я молча закатила глаза и открыла сообщение, но отправителем оказался далеко не организатор съемки, не фотограф и даже не мать, отчего брови удивленно подскочили вверх.       Томас.       Ты занята сегодня вечером?       Он никогда не писал мне на парах, тем более когда мы находились в одной аудитории.       Эй, мистер, Вы вообще-то должны внимательно слушать ответ своего студента.       Так и хотелось отправить подобное ему, но вместо этого допила оставшийся латте и перевела взгляд на Хиддлстона, что на самом деле выглядел как преподаватель, которому действительно была интересна речь говорящего: задумчиво сведенные у переносицы брови, большой палец на подбородке, указательный над верхней губой. Он, судя по всему, почувствовал пристальный взгляд, потому что через несколько секунд посмотрел на меня.       Работаю.       Том незаметно прочитал мое сообщение, и я буквально видела, как тяжело он вздохнул перед тем, как вновь поднять взгляд в аудиторию, однако на меня больше не смотрел. Да и после пары не задержал, хотя мог бы. Всю неделю с последней встречи мы лишь обменивалась вечерами сообщениями и пару раз созванивались. Каждый из нас был занят, и мне приходилось тоскливо вздыхать, не имея возможности насладиться его теплом во время объятий.       — Как насчет сходить завтра в бар вечером?       Оливер вызвался проводить меня до книжного магазина, где сегодня работала со стажером до закрытия. Ну, хотя бы вечер проведу не в одиночестве.       — Нет. Я точно не пойду, но можешь позвать Лео. У него, вроде, выходной.       Я повернулась к другу, который замолчал и насупился, как делал уже в течение недели каждый раз, когда в наших разговорах упоминался мой брат. Потом обычно он молчал несколько минут и переходил на тему, абсолютно не связанную с предыдущей, хотя было видно, что думал в такие моменты о своем. В этот раз Уильямс не успел поговорить о чем-то отвлеченном, потому что мы дошли до магазина. Заходить внутрь он отказался, сухо прощаясь перед выходом.

***

      Раскладывая новые книги на полки в дальнем ряду, я абсолютно не обращала внимания на новых посетителей, ведь они лежали на плечах Джима, другого работника. Собственно, поэтому и не сразу заметила мужские голоса неподалеку от себя.       — Эмили, у нас есть «Война и мир» Толстого?       На удивление, я даже не вздрогнула, когда за моей спиной неожиданно заговорил стажер.       — Посмотри на следующем стеллаже.       Выпрямившись, повернулась к нему, чтобы показать на каком именно, но мой взгляд столкнулся с голубыми глазами и еле заметной довольной улыбкой. Он повернулся боком и стал рассматривать соседние полки.       — Я, кажется, нашел, — почти мгновенно проговорил он и вновь улыбнулся, но уже смотря на Джима. — Спасибо.       Мой напарник удалился, и я посмотрела на счастливого мужчину, который по-прежнему стоял в метре от меня, взяв в руки один из томов романа.       — Вы так рады скорому приобретению книг, мистер Хиддлстон.       Мне не удалось скрыть свою улыбку, вызванную его непредвиденным появлением на работе. Поэтому, закатив глаза, собралась отвернуться, но Том поймал за запястье и аккуратно притянул к себе, не разрывая зрительного контакта.       — Во сколько заканчиваешь сегодня? — через какое-то время спросил он.       — В семь.       — Поужинаем вместе?       — Не думаю, что после работы буду в лучшем виде, чтобы куда-то идти.       Я прикусила нижнюю губу и отвела взгляд в сторону, пока Томас не наклонился и, убрав выбившуюся из прически прядь за ухо, не оставил нежный поцелуй на моем лбу, от чего мои щеки порозовели от смущения.       — Можем взять еду на вынос и поужинать у меня дома, — как бы невзначай произнес он.       От его слов я неожиданно дернулась и отстранилась, нахмурившись, а потом и вовсе отвернулась к коробке с книгами, которые еще предстояло выставить на полки.       Не была ли моя реакция слишком резкой? По сути он ведь ничего такого и не предложил. Том даже не предложил переночевать. Может, мы просто поужинаем, и он отвезет меня в общежитие. Хотя оно к тому времени, скорее всего, окажется закрытым, и он наверняка знает об этом.       Даже если и придется остаться, что в этом такого? Я ночевала у Оливера, и, кроме нас двоих, никого не было. Находилась в одной комнате долгое время с Итаном. Провела ночь в Нью-Йорке в квартире, которую Крис снимал с Лео. Ничего страшного не произошло в эти разы.       — Эмили.       Моего плеча осторожно коснулась мужская рука, из-за чего я вздрогнула, погрузившись в свои мысли, и повернулась.       — Понимаю, как это выглядит с твоей стороны, но, — Хиддлстон тяжело вздохнул, подбирая нужные слова, — я не сделаю ничего против твоей воли. И ни за что не причиню тебе вреда.       — Знаю, — еле слышно ответила я, не решаясь посмотреть ему в глаза. — Просто…твое предложение оказалось таким внезапным, и я…       — Эй, — Томас ласково взял меня за подбородок и повернул к себе, — не оправдывайся. Я все понимаю. Возможно, я просто спешу, и тебя это пугает.       Он спустил руку на мою шею и начал нежно, почти успокаивающе поглаживать большим пальцем щеку.       — Я заканчиваю в семь, ты заедешь за мной? — спонтанно выпалила я.       От неожиданности Том замер и несколько секунд, ничего не говоря и не отрываясь, смотрел мне в глаза. С каждым молчаливым мгновением мне становилось все более неловко, и я покраснела, кажется, вплоть до кончиков ушей и корней волос.       — Прекрати так на меня смотреть. Если предложение потеряло актуальность, так и скажи, — пробормотала я, скользя взглядом по его лицу и открытой шее.       — Что? Нет, просто задумался, — он смущенно улыбнулся. — Я заберу тебя.       Хиддлстон потянулся ко мне для поцелуя, но встретил препятствие в виде указательного пальца на своих губах и озорную ухмылку на моих. Он удивленно приподнял брови и выжидающе смотрел на меня, пока я медленно помотала головой и с напускной серьезностью произнесла:       — Нет, мистер, никаких поцелуев до вечера. Только в щеку.       Его глаза округлились, и литератор уже собрался было возмутиться или потребовать объяснения, но оказался прерван моим смешком. Убрав палец, я ухватилась за воротник черного пальто и притянула к себе, чтобы сократить оставшееся между нашими лицами расстояние и наконец-то поцеловаться.       Когда Томас отстранился, он довольно улыбнулся и игриво протянул:       — О, да Вы удивительная натура, оказывается.       И, пока тихо засмеялась от того, как ловко он применил мою же фразу против меня, Том стал оставлять короткие поцелуи на лбу, на носу, на щеках и собирался вернуться к губам, но я отстранилась, упираясь ладонями в мужскую грудь.       — Ну, все-все, хватит. Мне еще работать надо.       Чтобы в который раз не поддаться на его мешающие продуктивности чары, сделала пару шагов назад и взяла в руки книги, которые тут же начала расставлять, чтобы отвлечься. Усмехнувшись, Хиддлстон вновь сократил расстояние между нами, оставил поцелуй на макушке, прошептал, что уже ждет совместный ужин, и удалился, не забыв забрать с полки оставшиеся тома романа.

***

      Когда я с Джимом закрывали магазин, на улице полностью стемнело, и только уличные фонари позволяли видеть дальше своего носа. Моросил промозглый дождь, подхватываемый февральским ветром. Хотелось забраться в теплую кровать, укутаться одеялом и проспать как минимум до обеда. Однако заманчивым желаниям было не суждено сбыться, и об этом напоминали два пакета, один из которых был с подарком для Томаса, а другой с одеждой и косметикой на завтра, их мне любезно привезла Валери. По ней было видно, что она хотела задать с десяток интересующих вопросов, но предоставила возможность мне самой рассказать. Я же не спешила посвящать подругу в личные дела подобного характера. По крайней мере пока.       Мы стояли под навесом и негромко переговаривались, когда перед нами остановился черный автомобиль, и через несколько секунд опустилось окно.       — Извините, мадемуазель, не желаете поужинать в приятной компании? — кокетливо спросил Хиддлстон, поднимая бровь.       — Вынуждена отказать. Я уже дала согласие одному очень привлекательному мужчине, — усмехнулась я, принимая правила негласной игры.       Томас вышел из машины, поправляя свое пальто и вставая вплотную ко мне.       — Правда? Как жаль. Но тому мужчине определенно повезло.       — Вы действительно так считаете?       — Несомненно.       На моих губах появилась довольно-смущенная улыбка, и я медленно покачала головой, чуть опустив ее. Уверена, со стороны это выглядело как дешевый спектакль недоактеров, но нас все устраивало. Мой коллега же тактично стоял в стороне и посвятил все свое внимание чему-то несомненно интересному в телефоне.       — Поехали? — более серьезно спросил Том, хотя по-прежнему улыбался.       Он галантно подал свою ладонь и открыл переднюю дверь автомобиля, забирая пакеты и сумку и помогая мне удобно расположиться в салоне. Мои вещи литератор убрал на заднее сидение. В машине витал мужской парфюм вкупе с чем-то мятным, поэтому неосознанно каждый раз старалась вдохнуть поглубже. Усталость пережитого дня накатила на меня, и я уснула под приятный баритон собеседника.       Пробуждение наступило от чьих-то мягких касаний и легких поцелуев. Лениво открыв глаза, я тут же встретилась с голубыми глазами, что находились всего в нескольких сантиметров от меня, в них плескалась особенная нежность.       Признаться честно, это лучшее просыпание за всю мою жизнь, наверное. А можно всегда так вырываться из объятий Морфея?       — Мы приехали, солнце.       Мне не хотелось никуда выходить и тем более отстраняться от него. Так бы и сидела вечность, вдыхая парфюм и наслаждаясь тем, как Томас назвал меня. Впервые, кстати. Раньше он ограничивался «мисс Фокс» и «Эмили». Однако и этим заманчивым желаниям было не суждено сбыться, и я повернулась к окну, пытаясь разглядеть хоть что-то.       — Погоди, мы приехали уже к тебе? Ты же хотел заехать в ресторан.       — Мы и заехали. Ты спала, и я решил не тревожить твой сладкий сон.       Ну вот. Теперь мне стыдно, что так бессовестно уснула у него в автомобиле.       — Прости, — прикусив нижнюю губу, смущенно прошептала я.       — Тебе не за что извиняться, — он наклонился и оставил на лбу нежный поцелуй. — Ты очень милая, когда спишь.       — Тооом, — протянула я и чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Если ты не перестанешь, говорить с такой интонацией и целовать, то я снова усну, и тебе придется нести меня на руках.       — Это должно было напугать меня? — Хиддлстон хитро ухмыльнулся и прикоснулся своими губами к моим.       Судя по всему, он заметил, что я буквально начала таять на сидение, поэтому, довольно смеясь, все-таки отстранился и помог выбраться из теплого салона, открыв дверь и подав ладонь. Томас из всех вещей вручил мне только мою сумку, остальные пакеты взял в свои руки.       Не успели мы войти в квартиру, как к нам бросился радостный Бобби и закружился вокруг наших ног, требуя внимания. Он повсюду следовал за нами, как хвостик, а когда я села за обеденный стол, пока Том выкладывал на тарелки наш ужин и разливал вино в бокалы, то пес расположился сбоку и с интересом поглядывал на меня.       Вечер проходил в непринужденной обстановке. Мы общались обо всем и ни о чем, и как только темы для разговоров не исчерпались. Покончив с едой, переместились на его безумно удобный диван в гостиной, прихватив недопитую бутылку, и включили фильм на телевизоре, хотя по-прежнему все внимание отдавали друг другу.       Алкоголь раскрепостил меня, поэтому я уже не извинялась за каждую странность и ластилась к Хиддлстону, желая постоянно ощущать тепло его тела, соблазнительный аромат, ласковые касания и недолгие поцелуи. За последним он следил особенно тщательно, чтобы это не переросло во что-то более страстное. В отличие от меня. Потому что после красного полусладкого я буквально проверяла выдержку мужчины, то и дело углубляя поцелуи, осторожно кусая и утыкаясь носом в его шею.       Вот, собственно, одна из причин, почему алкоголь мне противопоказан.       Неизвестно, чем бы это могло закончиться, если бы я не уснула на широком плече в теплых объятиях.

***

      Проснулась я одна, к счастью или сожалению не знаю, на огромной мягкой кровати в той же одежде, что вчера пришла к Тому. Голова не болела, но пить хотелось жутко. И как по волшебству заметила на прикроватной тумбочке бутылку воды и стакан, любезно оставленные заботливым хозяином квартиры, что меня сюда и перенес. Вспомнив про такое понятие как «время», заметалась взглядом по комнате, стараясь найти сумку. Она как ни в чем не бывало стояла на кресле, будто всегда там располагалась. Я постаралась встать максимально бесшумно, благо кровать не издала ни единого скрипа, и достала телефон, который чудом не сел. Увидев, что еще не было и восьми, облегченно выдохнула и заметила два моих пакета.       Вот блин…Я совершенно забыла вчера отдать подарок Томасу.       Взяв пакет с одеждой и косметикой, крадучись, направилась на поиски ванной комнаты. Но вся конспирация была напрасна, потому что в целой квартире не оказалось ни одной живой души. Видимо, Хиддлстон ушел на прогулку с Бобби. Ну, ничего, мне же лучше.       Наконец-таки встретившись с зеркалом, я даже не вздрогнула: не все так плачевно оказалось. Приведение себя полностью в презентабельный вид не продлилось дольше получаса, и, когда вышла из ванной в квартиру, как раз вернулись Том с псом.       — Доброе утро, — довольно протянула я, улыбаясь.       — Доброе. Как спалось?       — У тебя буквально лучшая кровать, на которой мне доводилось спать.       Мы вместе засмеялись и потянулись, чтобы заключить друг друга в объятия. Я первая потянулась за таким необходимым поцелуем и ошарашено замерла, смотря на мужскую шею, а точнее на небольшие фиолетовые пятна на светлой коже. Томас же, видимо, догадался, что именно повергло меня в шок, и усмехнулся.       — Это я так…?       — Да, это твоих губ дело.       Покраснев, я прикусила нижнюю губу и подняла стыдливый взгляд на Хиддлстона, который вообще-то выглядел вполне довольным.       Ну вот, сама вчера так резко отреагировала на предложение ужина в его квартире, и что в итоге? Ужас какой…       — Прости, — промямлила я и попыталась отстраниться.       Однако Том имел другое мнение на этот счет и лишь сильнее прижал к себе, положил пальцы на мой подбородок и, приподняв его, прикоснулся своими губами к моим, стараясь, по всей видимости, таким образом успокоить. И у него отлично это получилось.       — Надо помыть Бобби лапы. Сваришь кофе пока? А потом я придумаю что-нибудь нам на завтрак.       Молча кивнула и посмотрела на пса, который до сих пор сидел у двери, дожидаясь, когда ему посвятят время. Мы разошлись по комнатам, несмотря на то, что Хиддлстон собирался взять на себя обязанность готовки, я захотела продемонстрировать свои навыки и, включив кофемашину, принялась за завтрак. Все было готово как раз к моменту прихода двух мужчин на кухню.       — Я так задержался, что ты решила взять все в свои руки?       — Надо же мне отблагодарить тебя за прекрасный вечер.       Томас насыпал питомцу еду и сел за стол напротив меня. И было это так обыденно, словно мы давно вместе и даже живем в одной квартире.       — Мне через полтора часа надо на съемку.       — Я отвезу тебя.       Я собралась отказаться и сказать, что не хочу его напрягать и вызову такси, но он как будто предугадал и нахмурился, смотря серьезным взглядом прямо в глаза. Пришлось сдаться и кивнуть.       —Что за съемка? — как бы мимоходом поинтересовался он и отпил кофе.       Вот тебе и приехали. Что я ему скажу? Что он связался не с такой уж и скромной девушкой? Уверена, Хиддлстон это уже понял, если недавно, то вчера вечером точно. Да и как объяснить, с чего вдруг я, Эмили Фокс, снимаюсь для рекламы дорогого женского белья?       Последовав его примеру, отпила кофе и, постаравшись придать своему голосу непринужденности, ответила, не смотря ему в глаза:       — Своеобразный подарок на Рождество от брата.       Первая ложь Томасу. Ощущение поганое, но ничего не поделаешь. Не хочется вскрывать правду, за этим пойдет долгая история и факты, для которых сейчас не самое время. Но ведь это не оправдание вранью. И, если так пойдет и дальше, наши отношения будут завязываться на лжи, а в этом абсолютно нет ничего хорошего. Когда все вскроется (а это рано или поздно случится), он явно испытает разочарование. Но, несмотря на то, как мне не хочется разочаровывать первого мужчину, что я полюбила, выхода нет.       Так и начинается дорога в бесконечную ложь. Соврал раз – будешь врать до конца своей жизни.