Лицемерка

      Алина влюбилась в нее, как только увидела в толпе других первокурсников, и уже не могла отойти ни на шаг. Ей нравилась ее кожа, глаза, волосы, контраст, возникающий между темной одеждой Евы и ее собственными яркими футболками. Ей нравилось молчание Волгиной и ее ворчание, вечно закатывающиеся глаза и дурацкая привычка постоянно одергивать рукава.       Ей нравились странные взгляды бариста, когда она заказывала двойной эспрессо или американо без сахара, а следом самый сладкий раф из всех, что они могли сделать.       Ей нравилось хватать Еву за холодные пальцы, когда они оказывались в толпе и оправдывать это нежеланием потеряться. Ей нравилось согревать эти ледяные ладони тем самым черным кофе и получать легкую улыбку в благодарность.       Алине нравилось в ней абсолютно всё, но в особенности тот факт, что Волгиной на нее было очевидно плевать.

***

      Горбачева заметила это уже на второй неделе учебы и с восхищением наблюдала за тем, как мастерски Ева маскирует своё нежелание общаться с людьми под стеснительность. Она разбрасывала легкие улыбки направо и налево, оставляя глаза абсолютно пустыми, а когда ввели масочный режим, прищуривала глаза, оставляя нижнюю часть лица неподвижной. Она никогда не отказывала в помощи, но кучей примитивных вопросов создавала себе репутацию не слишком умного человека, из-за чего к ней не так уж и часто за ней обращались. Она всегда отворачивалась от собеседника или прикрывала лицо волосами, прежде чем закатить глаза, а ругалась исключительно беззвучно. Если бы Алина не наблюдала за ней каждую свободную минуту, она и правда поверила бы, что Ева обычная стеснительная девочка.       Но Алина была внимательнее, чем Ева считала. Она достаточно быстро заметила причину одергивания рукавов и вечно искусанные губы. Алина не говорила об этом, пыталась отвлечь Волгину от причинения себе вреда глупыми историями про очередного выдуманного ухажера, бродила вместе с ней по коридорам университета во время перерывов, бесконечно таскала ей кофе, пытаясь заставить попробовать "эту свою сладкую гадость", звала к себе пить чай и смотреть дурацкие сериалы, которые ей даже не нравились.       Она честно пыталась быть хорошей подругой, но сердце сжималось каждый раз, когда из-под ворота свитера Евы виднелись тонкие белые полоски шрамов, и разрывалось когда девушка терла явно саднящее запястье через ткань одежды.       Алине хотелось стать тем человеком, ради которого Ева сможет начать бороться, но она была сладкой конфетой, а у Волгиной на сахар была практически аллергия.       Горбачевой хотелось обнять Еву и не отпускать, когда та сжалась в углу раздевалки, стараясь не показывать однокурсницам свежие порезы на бедрах, но она пересилила себя и ушла, понимая, что она - далеко не та, кто ей нужен.

***

      Когда через несколько недель в жизни Евы появился кто-то другой, Алина смирилась и даже немного успокоилась.       Когда ей позвонили в семь утра и сообщили, что Евы больше нет, у нее не хватило сил даже сбросить звонок прежде чем бросить телефон в стену.       Когда к ней подсела девушка в одежде Евы, с рюкзаком Евы и с такими же темными кругами под глазами, Алина поняла.       Она была Солнцем, которое светило слишком ярко для Волгиной.       Ира, в свою очередь, была гораздо менее навязчивой Луной.       Но тьма внутри Евы оказалась слишком плотной, чтобы ее развеять.