Безымянная.

      Величественные хрущевки этого города, безусловно видавшие и лучшие времена, могут открыть тебе массу всяких человеческих странностей и пороков на конкретных примерах:       Вот призрак соседа сверху, что, наверное, жил тут еще с начала времён и в рождество убил того высокого слесаря с пепельными усами, похожими на щетку. Призрак его жены или сестры, а также той самой старухи, что ненавидела всех в этом городе, кроме своего рыжего кота с янтарным оскалом и разными глазами. Тень худощавого мальчика, который всегда оставлял ключи под вазой с засохшей сиренью, что стояла на окне второго этажа. И строгий голос его отца, что каждый четверг забирает газету «Трибуна», или как там её, с бордового коврика. Дети, прятавшие молочные зубы в дверных косяках и принимающие за чистую монету мои сказки о белых драконах.       Все они встречают тебя уже на входе, под слоем штукатурки и краски; осматривают со всех боков, а после собираются всем составом под отсыревшей крышей, чтобы решить, принимать ли тебя в семью. И если ты не понравишься большинству то, поверь, ты вряд ли задержишься надолго.       Готов поспорить- в этих стенах кто-то замурован, и не один, потому что как ещё объяснить их излишнюю разговорчивость.       Здесь и стая тараканов, хрустящих под сапогами, и все возможные виды окурков в засаленных перилах. Дрожащие руки того юноши, что каждую неделю что-то ищет на дне почтового ящика номер девять. Учащенное сердцебиение группы школьников, в страхе быть пойманными за росписью стен фамилиями одноклассниц. Табличка «Штраф за курение в подъезде» прямо над пепельницей из консервной банки; и перегоревшие лампочки между пролётами, из-за которых раньше я боялся подниматься домой.       Величественные хрущевки этого города, безусловно рассказали бы много историй, если бы у них была такая возможность; и по сути заслуживают отдельной книги.