С тобой всё в порядке?

Лёша просыпается от того,.. Да, черт возьми, от того, что он выспался. Он этого так давно не ощущал, что поначалу ему кажется, что он умер. Даже желудок не болел - видимо, всё ещё занимался перевариванием супа, хотя и прошло уже куча времени. А, кстати, сколько сейчас времени? Скатившись с дивана и тихонько чертыхнувшись, Лёша резко вспоминает всё, что было вчера - девчонка, душ, еда. Ночной кошмар. Пожалуй, за эту часть вечера было больше всего стыдно, но сделанного не воротишь (хотя вообще сказанного), поэтому Лёша стоит посередине комнаты и интенсивно соображает, что же ему делать дальше. Наиболее удачным вариантом в сложившейся ситуации Лёша считает переодеться и сбежать, пока Лисы нет, хотя он помнит, что засыпал он с ней. И он даже кидается к стопке своей одежды, которая уже высохла и была аккуратно сложена, но понимает, что кое-чего не хватает. А именно - трусов. - Я не извращенка, они только что постирались. - Лёша вздрагивает от довольно звонкого голоса Лисы, хотя тот и доносился из другого угла комнаты. - Ты просто дурачок, и пихнул их постирать вместе с джинсами. Кто ж так делает? Лиса медленно подходит к парню, пока тот мысленно отвечает "Я" на поставленный вопрос. - Идёшь завтракать? Да кто он такой, чтобы отказываться от еды? - Нет, спасибо, я пойду. - Лёша комкает свои вещи, потом кладёт обратно и собирается начать переодеваться – трусы (проклятые!) можно и в руках понести, но Лиса разворачивает его к себе, едва тот только успевает снять её футболку. - Ты ебанько, хочешь себе всё отморозить? Там и так холодно. - Лёша все ещё пытается сопротивляться, но Лиса кладёт ладонь ему на грудь, и он вроде как успокаивается. - Иди жрать уже, для кого готовила. Лиса уходит на кухню, заметно пылая - кажется, она не только привязалась к этому придурку, но и начинает к нему чувствовать что-то сродни влюбленности. Лёша заглядывает на кухню и еле заметно внюхивается в воздух. - Это гренки, чудовище. Заходи уже и ешь, не еби мозги. Парень проходит на кухню и занимает то же место, что и вчера. - Спасибо, э-э... - Василиса. Лучше конечно Лиса, с ударением на "и", но это не столь принципиально. - Лиса ставит перед Лёшей тарелку с гренками, а затем кружку с чаем из липы - она всё ещё помнит, что он приболел. - Я слышал, как та баба тебя Васей называла. - Лёша уже не смущаясь чавкает, но это не вызывает у неё привычного отвращения. - Ту бабу, как ты выразился, зовут Аня, и она моя лучшая подруга. Ей можно меня хоть куском говна называть, я не обижусь. Но я не очень-то люблю это производное от моего имени. - Лиса садится напротив, задумчиво жуя гренку. Лёша понимающе хмыкает, продолжая есть. Тут его взгляд утыкается в кухонные часы, которые показывают без четверти одиннадцать, и у Лёши случается приступ паники. - Блять, Лиса, или как там тебя, какого хуя ты меня не разбудила? Я проспал школу, она ж меня теперь убьёт за прогул! - прежде, чем он успевает куда-то сбежать, Лиса хватает его за запястье и силой усаживает обратно на место. - Ну ты точно ебанько, честное слово. Какой прогул, сегодня у девятых пробник, мы дома сидим. Нам вчера про это дважды говорили, ты забыл? Парень потихоньку успокаивается и вновь начинает есть гренки, попутно запивая их чаем. Вкусно, очень вкусно. Давно так вкусно не было. Лиса продолжает удивляться тому, насколько же он дерганный. - Я к себе, как доешь - приходи. - Лиса забирает свою кружку с чаем и выходит из кухни. Лёша в ответ лишь кивнул, запихивая себе в рот новую гренку. Что ж, может это и ненадолго, но он возьмёт всё по максимуму. Пройдя в комнату к Василисе, Лёша находит её что-то самозабвенно пишущей. - А говорила, что домашку не делаешь. Лиса слегка вздрагивает, но мягко улыбается и отстраняется от тетради. - Я и не делаю. Я к экзаменам готовлюсь. - на этих словах Лёша кривится, но с небольшим интересом заглядывает в тетрадь к Лисе. - И что ты пишешь? - Сочинения в основном. Много сочинений. Разработчики ЕГЭ по литературе совсем крышечкой кипятильника поехали, в КИМе их пять. Где ж я столько времени себе найду? - Лиса пускается в абсолютно ненужные объяснения структуры экзамена, не сразу замечая, что тетрадка оказывается в руках у Лёши. - Что скажешь? - Василиса слегка с опаской смотрит на нахмурившегося парня - к критике она совсем не восприимчива, так что если он сейчас сделает какое-то замечание, то просто выроет себе могилу. - Интересно. У тебя слог красивый. - Лёша продолжает листать тетрадку, и Лиса расслабляется. - А то. Печорин был лишним человеком, поэтому и писать о нем - лишняя трата времени. И вообще люди - хуи на блюде, секса нет, еда невкусная, жизнь - тлен. Лёша посмеивается, и Лиса обращает внимание, какой приятный у него смех. Она сразу краснеет, вспоминая, какие ужасные звуки издавала, пока хохотала с заявления Лёши о том, что Семён - её парень. На телефон Лисы приходит сообщение, и пока та объясняет Ане, почему не может пойти сегодня в кино, Лёша уже увлекается другой интересной вещицей в комнате Лисы - гитарой. Он аккуратно достаёт её из чехла и нежно проводит по струнам. - Умеешь? - Лиса настолько завороженно следит за движениями Лёши, что тот тушуется и откладывает гитару. - Да, но давно уже не играл. - он смотрит на пальцы в те места, где предположительно должны быть мозоли от струн. Лиса берет гитару и пихает её в руки парню. - Ты мне песню должен. - напоминает она про то, как пела ему перед сном, словно колыбельную. - Я должен тебе песню за то, что ты пропела стих Есенина? - Не стих, а стихотворение. - Лёша бросает непонимающий взгляд на Лису, но все же поудобнее берет гитару и вспоминает аккорды. - Стих - это только одна строчка, а стихотворение - это целое произведение. Давай уже, побренькай что-нибудь. Лёша подбирает наиболее удобную для себя позу, сидя на полу и облокачиваясь на кровать девушки, и начинает играть. - У твоих инициалов горечь тысячи вокзалов, тех что я оставил навсегда, - голос звучит слегка хрипло, но так уверенно, что Лиса растворяется в этой песне настолько, что даже после последнего аккорда она молчит ещё минут пять, стараясь прийти в себя. - Очень красиво. - бормочет Василиса, и Лёша в ответ посмеивается и откладывает гитару. - Нет, правда очень красиво. - Спасибо. Ты не хочешь сыграть? - Лёша ведёт себя уже настолько расслабленно, что Лиса предпринимает попытку узнать наконец у него, что происходит, но видимо зря. - Почему ты не ночуешь дома? - вопрос застал врасплох парня, и он сразу мрачнеет и отворачивается. - Это тебя не должно ебать. - вот так вот. Настолько резко, что матом. Иначе даже язык сказать не повернулся. Лиса сразу вспыхивает. - А меня ебёт, прикинь! Я знать хочу, что происходит, я что, просто так вожусь тут с тобой?! Расскажи мне уже, черт возьми, почему тебе так трудно? Я ведь помочь хочу! - Василиса понимает, сто словами зашла уже слишком далеко, но остановить этот словесный поток она уже не в силах. - Спишь в школе, ходишь вечно голодный, больной! Ты думаешь, я про драки не знаю? Или про мать твою? Это она тебя так? Лиса мгновенно оказывается около Лёши, который со смесью охуевания и вселенского гнева смотрит на девушку. Она проводит рукой по уже почти зажившей царапине на щеке парня, как тот грубо скидывает её руку и подрывается с места. - Не лезь в мою жизнь, тебя никто не просил! - с этими словами он выбегает из комнаты. Лиса постепенно осознает свою ошибку, но успевает нагнать парня лишь в коридоре, пока тот натягивает на себя кеды. Про себя удивившись, как же быстро он переоделся, Лиса вдруг понимает - он уходит, и вернуться не обещает. - Чёрт, прости, я не это имела в виду.. - Лиса пытается ещё что-то сказать, но Лёша так ничего и не говорит, а лишь хлопает дверью. Конечно, бежать за ним следом Василиса не станет, но то, как они распрощались, теперь очень сильно её тяготило.

***

Лёша выбежал из квартиры и побежал сразу к лестнице - вдруг эта придурошная побежит за ним, а лифты, как мы знаем, по щелчку пальцев не появляются. Он бежал, спотыкаясь, чудом не падая, но силы покинули его этаже на третьем. Не то чтобы спуститься было так тяжело, просто он был так зол, что еще пару пролётов – и он точно полетит носом. Получать травмы из-за собственной же дурости он не хотел, поэтому опустился прямо на пол в углу лестничной площадки между вторым и третьим этажом, пачкая пылью и грязью только постиранные штаны. Хотелось кричать, плакать, рвать на себе одежду, а за ней и царапать кожу, но Лёша лишь сидел, уткнувшись носом в рюкзак, и тяжело дышал. Немного успокоившись, его стали посещать мысли просто остаться здесь – в относительном тепле, даже хотя бы на одну ночь. Но воспоминания о том, с каким обвинением в голосе и глазах кричала на него Лиса, просто душили изнутри, и Лёша решил рискнуть. Рискнуть пойти к единственному человеку, который впустит его без лишних вопросов и нападок. Да, прошлый раз окончился тем, что его едва не обкачали наркотой, ну что же теперь? В любом случае, считал Лёша, это будет лучше, чем идти домой.

***

Лиса сидит на полу в своей комнате. Пару раз звонил телефон, но она не обращала на это ни малейшего внимания. Господи, как же можно было быть такой глупой? Василиса дергается и только через пару секунд понимает, что это была реакция на трель звонка в квартире. Она не спеша поднимается и идет в коридор, по пути раздумывая – кто это может быть. А вариантов два – Аня или Лёша. Но Лёша бы не вернулся. Если только не забыл ничего… Взгляд Лисы падает на табуретку в ванной, которую прекрасно видно из коридора при открытой двери и видит что-то инородное на ней. Она кидается было к табуретке, но звонок снова звенит, и она, вздохнув, открывает дверь. Аня стоит на пороге её квартиры, запыхавшаяся и, судя по всему, чем-то сильно раздосадованная. Лиса впускает её и замечает в руках подруги пачку её сигарет и бутылку чего-то алкогольного. Литовская быстро снимает ботинки и прямо в пальто проходит сразу на кухню, оставляя там на столе шампанское и новую пачку красного Chesterfield. - Если в течение следующих пяти секунд я не получу объяснения, какого хуя ты не берешь трубки, я вмажу тебе этой бутылочкой Santo Stefano и больше не буду просить Пашу купить тебе сигарет. – Аня садится на то место, где еще пару часов назад сидел Лёша и с подозрением косится на тарелку со следами еды перед ней. Лиса качает головой и протирает глаза. - Я не знаю, как это всё тебе объяснить.. - Как есть. – Аня почему-то поднимается и уходит в гостиную. Лиса следует за ней а затем краснеет, едва только Аня замечает постельные принадлежности на диване и еще сильнее округляет глаза. – Охо-хо, подруга, ты обязана всё выложить прямо сейчас. - Я позвала его вчера пообедать и-и-и… - Лиса просто не может найти самых простых слов, чтобы рассказать, что же вчера было, но, хвала небесам, Аня понимает её без слов. - Он у тебя ночевал? – кивок. - Вот ни на минуту тебя одну оставить нельзя, Васюха, - Аня улыбается и тянет подругу обратно на кухню. – дай штопор. Лиса достает из ящика штопор, но не дает его подруге и сама открывает шампанское. - За что пьём? - Только алкоголикам нужен повод, чтобы напиться. – Аня довольно жмурится и достает из другого шкафа красивые бокалы. Лиса фыркает, наполняя ёмкости пузырящейся жидкостью. - А люди, которые ужираются без причины, по твоему мнению, не алкоголики? - Хорошо, Мисс Язва, мы выпьем за то, что ты наконец-таки влюбилась. – Аня тянется чокнуться бокалом, но Лиса слегка отодвигает свой, хитро щурясь. - О чем это ты, мечтательница? Я не влюбилась. – Василиса убирает с лица волосы, но боится встретиться с Аней взглядом. - А-а, - понимающе тянет Аня, всё же чокнувшись с подругой. – тогда мы пьём за то, что ты научилась врать.

***

Лёша не появлялся в школе на следующий день. И после этого. Все четверг и пятницу место позади Лисы пустовало, и это не давало ей покоя. Она обменивалась тревожными взглядами с Анастасией Николаевной, но, как стало понятно из небольшого разговора с учительницей после последнего пятничного урока, она тоже ничего не знала. Даже в выходные Лиса не могла отвлечься от своих мыслей, что, к счастью, скрылось от мамы, с которой Лиса решила прогуляться в субботу, но не от Ани, которая вытащила подругу воскресным вечером пошататься по магазинам. - Тебе не кажется, что слишком драматизируешь, - ворчала Литовская из-за шторки примерочной. – Ты ж мне сама потом говорила, что он приболевший был. Может, просто болезнь взяла своё, и в понедельник он снова будет храпеть за твоей спиной? Лиса хмыкнула в соседней примерочной и попыталась влезть в светло-зеленое платье, которое ей так любезно разыскала подруга. - Не думаю, что он заболел. Утром он вполне сносно себя чувствовал. По крайней мере, со стороны так казалось. – Лиса всё же натянула платье и перебежала в примерочную к Ане. Та натягивала на себя неприлично узкие джинсы, которые прекрасно подчеркивали ее стройные и красивые ноги. Лиса вздохнула и посмотрела на подругу. Аня сначала покрутила Лису вокруг своей оси, чтобы рассмотреть платье, а затем накинула на девушку голубую рубашку. - Когда кажется, креститься надо. Так лучше, м? Что скажешь? – Аня развернула Лису к зеркалу и приобняла. – Смотри, какие мы охуенные. Разве мы стоим того, чтобы страдать по каким-то мудакам? Лиса засмеялась и обняла подругу в ответ. - Я тебя люблю, солнце. Кстати о мудаках, как вчерашнее свидание с Пашей? – девушка ущипнула Аню за ляжку и та, взвизгнув, на секунду оторвалась от Лисы для того, чтобы взять телефон и сделать пару фоток. - Прекрасно. Я впервые была на катке, чтоб ты знала, но он так заботливо поддерживал меня, что я уже подумываю пригласить ли его посмотреть фильм, если ты понимаешь, о чём я. – Аня загадочно улыбается, а Лиса присвистывает и возвращается в свою примерочную. Да, платье красивое. Да, она не должна по нему страдать, ведь он же ей ничего не обещал, никаких знаков внимания не проявлял. Хотя… Он сказал, что она красивая. Возможно, это был скорее жест доброй воли за то, что она его накормила и пустила помыться. А ещё он положил свою ладонь на её руки, когда она в лифте вцепилась в поручень. Но ведь это не забота, да? Он просто хотел поддержать, чисто для приличия. Он пустил к себе в постель и обнял сам, засыпая. Но ведь ему снился кошмар, и ему было тяжело оправиться. Аня продолжала вещать что-то про своего Павлика, но Лиса вновь улетела в страшный мир своих мыслей, чувств и бесконечного самокопания.

***

Лёша не пришел в понедельник. И во вторник. И в среду. Когда утром в четверг Лиса так и не обнаружила Лёшу на его привычном месте, она решилась на крайние меры – она пойдет к нему домой. Вдруг случилось что-то страшное? Вдруг ему нужна помощь? Оставшись наедине с Анастасией Николаевной после очередного урока алгебры, Лиса около двадцати минут настойчиво выведывала адрес парня. Учительница не хотела ничего говорить ввиду конфиденциального характера информации, но Лиса была настойчива, как никогда. Аня права, проигрывать она не умеет. Кстати, стоило бы напомнить Литовской про обещанные «призы» в случае выигрыша в пари (один из которых Лиса в принципе могла бы уже получить). - Ладно, Князева, умеешь ты быть убедительной, - сдалась Анастасия Николаевна. – Проспект Ленина, 58. Квартира 18. Только прошу тебя, не делай глупостей. Последних слов учительницы Лиса не расслышала, так как тут же выбежала из класса, строча Ане сообщение, что пойдут они по отдельности.

***

Как мы уже знаем, на следующий день после инцидента в квартире Василисы Лёша решил ненадолго залечь на дно. Так он называл время, пока отсиживался на хате у Арсения. Арсений был типичный «приятель с ебанцой», который есть почти у каждого – он немного странно одевался, немного странно говорил, немного странно жил в общем. Но эта его странность не пересекала рамки общепринятой адекватности, поэтому общаться с ним в некотором роде было даже приятно. У него постоянно (буквально круглосуточно) были какие-то вписки, текучка народа была не хуже Ниагарского водопада. Удивительно, как только соседи не убили его, ведь полиция приезжала довольно часто – жалобы на шум и грязь в подъезде естественно присутствовали 24/7. Жил Арсений один (не считая перманентно присутствующих непонятных и меняющихся людей у него в хате, которых он, на удивление, знал по именам), родители его уехали неизвестно куда. Никто не знал, сколько ему лет, где он учится (и учится ли вообще), есть ли у него девушка или парень. Все знали его как Арсения, который пустит пожить в самый гнусный момент жизни, при этом никто не злоупотреблял его гостеприимством. Лёша уже пару раз отсиживал особо сильные запои матери в квартире Арсения, за что был всегда ему безумно благодарен. Арсений никогда не спрашивал у него, что у того происходит в жизни, и за это Лёша, пожалуй, даже любил Арсения, если он вообще способен на такие чувства. При этом другом Лёша Арсения никогда не считал, скорее так, знакомым, готовым помочь, но без доёбов. Вот и сейчас, сразу после Лисы он держит путь до квартиры Арсения – благо, они находятся в одном районе. Забежав в подъезд, что привычно был открыт, Лёша поднимается на третий этаж и стучит в обшарпанную дверь. Её открывает подозрительного вида девушка, но пропускает Лёшу в квартиру и закрывает за ним дверь. Откуда-то из глубины квартиры доносятся тихие басы песен, но для настоящей тусы сейчас больно рано – на часах время обеда. Лёша привычно проходит на кухню, где и находит Арсения, окруженного двумя блондинками и пятью бутылками пива. Лёшу так забавляло то, как Арсений может набухать полхаты, но сам оставаться стеклым, как трезвышко. - Алексей, какая встреча, - тянет Арсений, выпихивая с кухни девушек. – Чем я в этот раз могу помочь? Лёша хмуро кидает рюкзак под стол и тянется к бутылке пива. - Перекантуюсь пару дней, не против? – сделав глоток, Лёша кривит лицо. Пиво, конечно же, говнище, но сейчас ему так хочется напиться, что сойдет и залежавшийся на жаре арбуз. Арсений пожимает плечами и похлопывает Лёшу по плечу, собираясь покинуть кухню. Лёша зачем-то кивнул и сделал ещё один глоток. Так он провёл у Арсения все дни до субботы, пока однажды не столкнулся нос к носу с матерью в магазине. Господи, почему именно в эту субботу в 21:47 она решила смотаться за бухлом? Как в замедленной съемке он сначала невольно ловит расфокусированный взгляд матери, затем тот становится более прицельным, сначала её лицо вытягивается, а затем напротив – собирается складочками и начинает краснеть от гнева. Лёша со скоростью Флэша вылетает из магазина и бежит в противоположную от дома сторону, но Мария так же выбегает из магазина и орёт на всю улицу: - Стой, скотина паршивая! Ноги у Лёши подкашиваются, и он поскальзывается почти что на ровном месте, позорно растянувшись во весь свой 190-сантиметровый рост. Какой-то мужчина подходит к нему, и Лёша уже благоговейно выдыхает, уверенный в спасении, но тот лишь поднимает его за ворот куртки и грубо хватает за руки. - А ну-ка стой, беглец. Что, бес, успел ограбить эту женщину? – мужчина трясёт Лёшу, пока Мария спешно ковыляет к ним. У парня от испуга и негодования отнимаются ноги. Он не в состоянии ни слова не проронить, лишь молча и испуганно пялится на мужика, пока к ним наконец не приближается Мария. - Паршивец, - ядовито выплевывает мать Лёши, перехватывая ворот его многострадальческой куртки и слегка оттаскивая парня от мужчины. Тот лишь кивает и поспешно ретируется, предоставляя вершить правосудие ей. – мне из школы звонили, опять прогуливаешь, тварь!? Она встряхивает парня и перехватывает его за запястье, больно сжимая. Лёша плетется следом, едва переставляя ноги – надежда на спокойные выходные умерла в тот момент, когда он упал. Он не слушал сопровождавшие их короткий поход до дома ругательства матери и с отвращением думал о промерзших от падения на снег руках и саднящем подбородке. Но и не смел он забывать о том, что эти две проблемы – наименьшие, и что в ближайший час, а то и два, его тело будут покрывать всё новыми и новыми травмами. Кое-как затащив парня на второй этаж, даже пару раз проволочив его по лестнице, Мария открывает и так не запертую дверь и пинком запихивает Лёшу в квартиру. Не теряя надежды выиграть себе хоть немного времени, он пытается отползти в сторону своей комнаты (а в этом месте единственный островок спасения – его комната с замком), но его грубо и резко хватают за ногу и тянут обратно. Лёша хочет плакать, но не может, и изо рта вылетают лишь хриплые стоны и всхлипы. Раз. Носок ботинка прилетает аккурат между последним левым ребром и тазовой костью. Лёша стонет громче и пытается свернуться в маленький калачик. Два. Нос другого ботинка бьёт сильней и размашистей, подбивая печень. Лёша начинает задыхаться, его прошибает пот. Мария обходит Лёшу и плюет ему в лицо, выкрикивая оскорбления. Три. Удар приходится на челюсть, и голова выкручивается с такой силой, что Лёша ударяется об угол тумбы в коридоре. Затылок зудит, а волосы как будто становятся мокрыми. Последнее, что он помнит, прежде чем отключиться, это слова матери: - Лучше бы ты сдох. Молчи - кис-кис