С тобой всё в порядке?

Лёша вздрагивает во сне так сильно, что подрывается с места. За окном светло – значит, уже за полдень точно. Он не помнит, во сколько уснул, помнит лишь сон – слишком реалистичный и пугающий. Забавно, как подсознание решило ему показать, что от его смерти ничего не поменяется сильно, да и в целом толку никакого в таком «широком жесте» не будет. Не сказать конечно, что если он и останется жив, то много пользы принесет, но все же можно попытаться. Это довольно сильно противоречит его вчерашним мыслям – еще несколько часов назад он был убежден, что никому не нужный маленький мальчик должен умереть, и никаких альтернатив рассматривать он не имеет права. Однако сейчас, немного выспавшись, он понимает. Василиса права. Он может хотя бы попробовать. Пробовать страшно, ведь, возродив надежду, а потом снова ее потерять будет не то, чтобы больно – просто убийственно, но ведь лучше попробовать и разочароваться, чем потом всю жизнь жалеть об упущенной возможности. Так часто в детстве говорил маленькому Алеше отец… Лёша встает на ноги и аккуратно потягивается. Кости ноют, синяки и раны саднят, бинт спадает, но парень не может его перевязать – это будет просто испытанием для всех его повреждений. Он подходит к окну – на площадке рядом с домом уже вовсю резвятся дети, а их родители на лавочках громко ржут, щелкают семечки и лакают водку с пивом – видимо, их в детстве не мешать эти два продукта не учили. Даже звучит смешно – «не учили в детстве как правильно пить алкоголь». Небо по прежнему серое, хотя и облака пропускают намного больше света, чем вчера. И все же январь не самый противный месяц – впереди февраль, который каждый год представляется пыткой, пускай и не средневековой, но доставляющей немало хлопот. Сырость и слякоть всегда давили на иммунитет Лёши, поэтому стабильные две простуды за месяц он готов был получить. Но теперь на него давила ответственность, ведь во-первых – он должен извиниться перед Лисой, но при этом не давать ей сильно привязываться (не сильно-то хотелось, чтобы она носилась с ним больным), во-вторых – устроиться на работу это, безусловно, шаг важный, и к этому надо как-то подготовиться. И, естественно, не брать больничный после недели работы. Как ему придется готовиться он пока не знал, но чувствовал, что придется что-то менять. Ну и третье, что тревожило его сильнее всего – это место жительства. Работать и жить с матерью – просто подписать себе смертный приговор. Она и деньги отберет, и нахуй пошлет, не забыв избить пару раз, еще и по поводу учебы будет орать. Не то чтобы поводов злиться у нее будет меньше, если он будет учиться 24/7, просто так он получит лишних пиздюлей, а его ребрам пока хватит, они еще не планируют стать отбивными. Переехать к Лисе он тоже не может. Для начала не факт, что она вообще его простит. Конечно, у него есть немного привилегий, ведь он согласился на ее план, и это должно смягчить ее отношение к парню, однако гарантий нет. Да и «страшные звери»-родители тоже не облегчали существование. Было бы обидно и жутко неудобно жить всего лишь по 5 дней, а на выходные куда-то сбегать – долго он так не протянет. Понятное дело – лучше, чем ничего, чем холодная и сырая улица, но и бомж может начать выпендриваться. Оставалось два варианта – уговорить Арсения (хотя тот мог бы согласиться без проблем, Лёша никогда не лез к нему с расспросами о постоянном жилье) или же как-то снимать. Второй вариант, впрочем, Лёша отмел почти сразу – где ему, такому беспомощному и бедному, к тому же пока что безработному снять жилье. Тут и обеспеченные люди не всегда могут себе позволить, а тут он решил, что у него есть шанс. Получается, выбора нет – нужен Арсений. Очнувшись от глубоких размышлений, Лёша понимает – какой к черту Арсений, ему бы сейчас банально из квартиры бы выбраться живым и здоровым. Это пока что представляется самым сложным. К тому же, он рассчитывает, что больше сюда не вернется, по крайней мере ближайший месяц, значит срочно нужно забрать все свои вещи отсюда. Лёша судорожно оглядывается – а собирать-то во что? Больших сумок у него нет – он никуда не ездил никогда, поэтому и о чемодане нечего думать. В целом, вещей-то у него тоже немного, есть шанс, что все поместится в школьный рюкзак. Надо забрать все книжки, тетрадки, учебники… Потом понимает. Куда он пойдет? Арсений может не пустить на вполне законных основаниях, Лиса не пустит, ведь выходные еще не закончились, да и по любому надо сперва извиниться. Бежать некуда. Просто некуда. Решив сперва разобраться с жильем, Лёша хватает ветровку и разряженный телефон и подходит к двери – снаружи едва доносится звук храпа. Мать спит. Теоретически у него есть шанс не только успеть добежать до двери и спуститься со скоростью света, но и тихонько пройти, даже не побеспокоив её. «Убей!» - пронеслось в мыслях. Лёша вздрогнул. Такое бывало, на удивление нечасто, но это всегда пугало до жути. Нет, он не смеет ей навредить. Да, она чертово животное, которое относится к сыну как к таракану, случайно прибежавшему от соседей. Но он просто не мог. Помнил ту улыбающуюся и ласковую женщину, которая говорила, что любит его. Он все еще пытался в это верить. Лёша бесшумно отодвинул щеколду и приоткрыл дверь на малюсенькую щелку. Точно спит – звук храпа не стихал, даже напротив – стал слегка громче. Лёша открыл дверь достаточно, чтобы его тощий зад смог протиснуться, и медленно, на цыпочках, вытек в другую комнату. Спит. Она крепко спит, главное – не лохануться. Парень делает пару шагов и замирает – с дивана слышится шевеление. Он набирает в рот воздуха, чтобы не закричать от волнения, но с той стороны вновь воспроизводится звук храпа, так что путь снова открыт. Лёша с трясущимися руками и ватными ногами с горем пополам доходит до коридора, затем до входной двери. Бесшумно открывать ее он смысла не видит – даже если мать и проснется, догнать его она точно не успеет. Воодушевившись, что у него все же получилось выбраться, Лёша открывает дверь и вырывается в душный подъезд. Захлопывает за собой дверь, бежит по лестнице в надежде выйти на улицу до того, как она выкрикнет в подъезд очередные ругательства. Ступив наконец на подтаявший у выходной двери снег Лёша вздыхает, но тут же ойкает – глухая боль отдает в ребре. Впрочем, радости это не отменяет – он благополучно выбрался.

***

У Арсения как всегда был какой-то подозрительный тусняк. Люди стояли, сидели, лежали – Лёше приходилось маневрировать по квартире в поисках мужчины с траекторией сонной мухи, а с его длинными ногами и плохой координацией он просто грозился упасть на каждого, кто стоял хоть в миллиметре от парня. И всё же Арсений нашелся – в гостиной, окруженный со всех сторон разного вида парнями и девушками. Лёша доковылял до этого дивана, на котором, словно на троне, восседал Арсений, и плюхнулся рядом, спихнув какую-то рыжую девушку на пол. Здесь он вины ни перед кем не чувствовал – здесь все равны между собой. Все они – безработные, с разного рода зависимостями и психологическими проблемами, им нечего стыдиться друг друга. - Так-так, кто-то снова пожаловал. Что ж ты в прошлый раз даже не попрощался, а, Лёх? – Арсений двигается настолько близко, что Лёша чувствует его перегар. - Проблемы были. Арсень, у меня к тебе разговор серьезный. – Лёша поправляет челку и оглядывается – народец постепенно заполняет комнату, хотя и видимых причин для этого нет. - А у тебя других и не бывает. Все время ходишь такой надутый. – Арсений откидывает голову назад и выдыхает. – Ладно, я тебя давно знаю, ты парнишка хороший, чем смогу – помогу.. - Не зарекался б ты так, Арсений. – Лёша усмехается, оглядываясь снова. Судя по звукам, в ванной началась массовая оргия. - Так, сейчас я этих кроликов разгоню, дуй на кухню, захвати пивка еще. – Арсений с чертыханиями поднимается, выпутываясь из объятий его «свиты», шлепает босыми ногами до ванной и долго что-то нечленораздельное орет. Может и недолго и вполне себе понятно – Лёша даже вдумываться не хочет - не его это касается в конце концов. Лёша доплетается до кухни там люди тоже как-то активно бродят, хотя и помещение одновременное нахождение больше троих человек не предусматривает. Распихав рассевшихся у стола ребят, Лёша достал пиво из кухонного шкафа под мойкой и сел рядом с окном. Вскоре на кухне появился и Арсений, разогнавший людей совсем и давший указаний какому-то пареньку следить за порядком. - Ну что, горе-путешественник, чем порадуешь? – Арсений тяжело опустился на стул после того, как несколько раз пытался нормально захлопнуть дверь на кухню. - Уж не знаю, насколько эти новости могут обрадовать… - Лёша почесал затылок и вдруг нащупал старую ранку. Воспоминания о том, как Лиса с Аней заботливо его обхаживали, напомнили о старых (хотя календарно не таких уж и старых) травмах. Поежившись, он перевел взгляд на Арсения, который вслушивался в каждое его слово. - Да, Алексей, чет ты подвисать стал. Сможешь кратко изложить дело, а то я тут, знаешь, тоже долго не просижу – Олег конечно человек надежный, но они ж без меня там всю хату разнесут. - Да, прости, - Лёша опустил голову, потому что боялся смотреть мужчине в глаза. – В общем, мне пожить нужно… Арсений нахмурился. - Ты же знаешь, я всегда тебя приму, почему спрашиваешь? Всё в порядке? В их положении ничего в порядке быть не может, вопрос, судя по всему, был утрирован – насколько все говно стало по сравнению с тем, когда ты оставался у меня в прошлый раз. Лёшу коробило от любой интерпретации слова «порядок», потому что подобные фразы уже начинали вызывать отвращение – уж слишком часто ему напоминали о его беспомощности и херовой ситуации в жизни. - Я… Дело в том, что в этот раз мне нужно больше, чем пару дней. Арсений с прищуром оглядел парня и отхлебнул еще пива. - И сколько? - Я не знаю точно, может, хотя бы месяц.. - Ты пойми, - Арсений встал со стола и подошел к окну, встав спиной к Лёше. – Я не против пустить тебя, даже, может быть, рад, просто вопросы будут, знаешь… Нет. Это тот самый случай, когда ты настолько не хочешь слышать нет, что готов оглохнуть. Лёшу мутит. Он подозревал, что так будет, он знал, что никаких гарантий нет, но все же та призрачная надежда, что всего на полчаса возродилась в его душе, вновь погибала самым мучительным и медленным способом. - Окей, я напрашиваться не буду, спасибо, что высл.. – Лёша не успевает договорить, как подкатывает тошнота. Те жалкие полбутылки пива, что он успел вылакать с Арсением, выплескиваются в раковину под удивленный свист мужчины. - Алексей, что за дела? Спасибо конечно, что не на пол, но тебе бы разобраться с этим. Арсений подходит к парню и раковине, включает воду и набирает откуда-то взявшийся у него в руках стакан. Протянув его Лёше, он аккуратно разворачивает его к себе и вглядывается в лицо. - Тебя били? Лёша набирает в рот воды, но не глотает, а лишь полощет его и выплевывает гадкую смесь в раковину. - Да было тут недавно, чего уж… Арсений качает головой. - Вот не оставляешь ты мне выбора, Алексей. Лёша непонимающе на него уставился. Мужчина закатывает глаза и забирает у того стакан. - Ладно, поживешь у меня месяц-другой, но чтоб никого лишнего не водил, на жизнь не жаловался, порядки свои не устраивал. Даже спрашивать, что у тебя случилось, не буду, боюсь, тебя больше нагружу, чем успокою. Лёша, несмотря на помутнение, просиял. - Арсень, ты даже не представляешь, как ты меня выручил. Спасибо тебе огромное, я отплачу тебе как-нибудь обязательно. Мужчина усмехается. - Эх, все мы в юности такие наивные. Куда собираешься? – переводит тему разговора Арсений, видя, что парень застегивает куртку, забирает со стола телефон и шагает к выходу из кухни. - Вещи забрать, я из дома свалить хочу окончательно. Кстати, - Лёша возвращается к Арсению. – У тебя есть сумка большая? Спортивная там или клетчатая, знаешь, такие, дурацкие, вокзальные? Арсений улыбается и кивает.

***

Понедельник. Лисе хочется проломить себе обо что-нибудь башку, потому что та болит просто нестерпимо – а это даже при условии, что она не пила. Но в школу идти надо, иначе Антон Андреевич найдет-таки время, чтобы спустить три шкуры с нее – учитель он конечно хороший, но за пропуски даже он отвечает, так что винить его особо не в чем. Лиса буквально скатывается на пол, где благополучно находит свой телефон – от частый падений с кровати у этой дурацкой железки все же пошла трещинка через левый угол экрана. Василиса не удивляется и даже не расстраивается, главное – не показывать родителям, а то те снова начнут читать нотации по поводу аккуратного обращения с дорогими вещами, хотя телефон по стоимости не превышал и пяти тысяч – не особо-то они и раскошелились на него. Снова привычная рутина – умывание, чистка зубов, завтрак. Снова черная одежда, снова пучок на макушке и пару болтающихся у лица прядей. Зачем что-то менять, когда и так все устраивает? Опустошение. Возможно, это поменяло ее. Лёша оттолкнул – не впервые, но более ощутимо нанес урон, как это бывает в компьютерных играх. Самое время отобразиться надписи «потрачено» и закончить эту игру, но Лиса же не проигрывает. Эти слова набатом бьют в голове, пока девушка неспешно прогуливается до школы. Несмотря на мороз перчаток она не надевает, так как те мешают спокойно покурить. Остается буквально сотня метров до места назначения, как вдруг кто-то хватает ее за плечо, и Лиса со вскриком поскальзывается и падает под ноги потревожившему ее человеку. Пытаясь разглядеть лицо, которое из-за падения как будто плавает среди фиолетового рассветного неба, Лиса выплевывает: - Если у тебя нет веской причины меня так одергивать, то я обещаю, что как только встану, я вмажу тебе изо всех сил. Человек усмехается, но из-за высокого роста этого неопознанного объекта Лиса все никак не может понять, кто это. Ей протягивают руку, которую она с презрением отвергает и пытается подняться сама, обжигая ладони о холодный снег. Самолюбие начинает клокотать от удовольствия, мол да, ты такая сильная и независимая, но чувство равновесия и координации так не считает, поэтому Лиса вновь оказывается лежащей на скользком асфальте, чертыхаясь и глядя куда-то в районе головы человека. В одну секунду она понимает, что к ней наклоняются, затем хватают за подмышки и тянут наверх. Василиса хочет сначала взбрыкнуть и все же попробовать встать самостоятельно, но вовремя понимает, что глупо с ее стороны будет выглядеть, если она выпадет из рук «почти спасителя». - Что ж ты такая упертая? Уже оказавшись на приблизительно том же уровне, что и незнакомец, Лиса понимает, что вполне это знакомец, и впадает в ступор. Лёша. Что сказать? Разозлиться, обрадоваться, вести себя так, будто ей пофиг? - Ты так и будешь спиной стоять? Голос у него слегка виноватый, но не лишенный уверенности. Удивительно, прошло всего пару недель, а как он поменялся – тот, кто стоит сейчас за спиной девушки, не похож на того зашуганного паренька в первый день учебы в новом семестре. Да, он не справился со всеми своими проблемами, но отрицать, что Лисе он хоть немножко стал доверять, уже бесполезно. Лёша не выдерживает и сам разворачивает Лису за плечи. Та, качнувшись, продолжает пялиться в никуда и думать. - Василиса? – Лёша щелкает пальцами перед ее лицом. – Как там тебя, Князева! Лиса тут же очухивается и удивленно смотрит на парня. - Ты что здесь делаешь? Лёша хмурится, старается не смотреть в глаза Лисе, аккуратно стряхивая с ее пальто налипший снег. - Учиться пришел. Ты же говорила, у меня есть шанс, ну я и решил – почему бы им не воспользоваться. Лиса делает максимально удивленное лицо и отнюдь не для ироничности ситуации – она и правда не понимает, что сейчас происходит. Он же вроде должен на нее злиться? - Предвосхищая твой вопрос, я не злюсь. Я понимаю, что ты боялась, хотя и говорила, что ты никому не позволишь меня обидеть. – Лиса закусила губу, а Лёша наконец-то отпустил ее плечи. – Я тебя не виню и понимаю, почему так произошло. Но сейчас всё немного поменялось, поэтому я хочу попросить у тебя прощения. Лиса стояла и хлопала глазами, так и не имея возможности сказать что-либо в ответ. - Я прошу простить меня за те слова, что я сказал в гневе, за те крики, которые тебе пришлось услышать, за те эмоции, которые я выплеснул на тебя, хотя ты и ни в чем не виновата. Я долбоеб, я знаю, пожалуйста, не злись на меня, я постараюсь больше не показывать свой характер. – Лёша говорил взахлеб, да так, что едва успевал переводить дух. - Я слегка переехал и теперь я смогу ночевать нормально, там я и едой перебьюсь. Мне вот-вот будет восемнадцать и я устроюсь на работу, как ты и говорила. Я начну учиться, я выберу экзамены, я справлюсь. Ты слушаешь? Лиса помотала головой. Информация таким потоком на нее вылилась, что сейчас услышанное казалось последствием удара об асфальт головой при падении. - Да, прости, я… Я… Слушай, ты молодец, правда, и спаси.. – Лиса не успевает договорить. Как только на ее лице начинает вырисовываться улыбка, Лёша наклоняется и целует её. И почему-то это не кажется неожиданным или странным – что-то внутри девушки говорит, что так быть и должно. Бабочки в животе, которые было растворила кислота в желудке, вновь воскресают, хотя Лиса и понимает – спроси сейчас она сама себя про их будущее, сразу увидишь огромный средний палец, который показывает судьба. Но сейчас, мягко сминая Лешины губы, она не хочет думать. Она хочет остаться в этом моменте навечно. Как и все хорошее, этот поцелуй быстро заканчивается. Причем обрывается он не самым приятным способом. - Ебать-копать, это ж с кем наш ущербный там так сосется. Гребанный Андрей, черт бы его побрал, почему именно сейчас он решил испортить всем настроение. Леша отрывается от Лисы, закрывает глаза и поджимает губы. Девушка пытается понять, борется ли он так со злостью или же пытается скрыть смущение. - Да глянь на них, Костян, голубки завелись. – голос Евгеньева тем временем приближался и становился всё развязнее – он понимал, как задеть за живое. – И кто ж на тебя, такого педика, клюнул, а? Лёша сжимает кулаки, но не разворачивается, а Лиса ловит своим обеспокоенным взглядом его глаза. - Ты че, оглох, урод? Я с кем разговариваю, блять? – Андрей уже в двух шагах от Лёши. Лёша открывает наконец глаза и смотрит на Лису таким теплым взглядом, что она едва не расплакалась. На неё никто еще не смотрел так. Андрей хватает Лёшу за плечо и разворачивает того к себе. На удивление, Лёша в ногах не путается, а наоборот, ровно поворачивается и замахивается на одноклассника для удара. Лисе казалось, что сильно он его не побьет – во-первых, он один, во-вторых, он довольно слаб (будучи таким худым и питаясь раз в сотню часов особо много сил не прибавится). Но этот первый удар просто сбивает с ног Евгеньева (возможно, таким обстоятельствам помог мерзлый асфальт), и все, кто видел этот удар, стоят с нескрываемым удивлением – Лиса, которая вообще надеялась, что обойдется без драк, Лёша, который сам от себя не ожидал такой силы, Андрей, который в целом был шокирован тем, что ему наконец ответили, ну и их одноклассник – Костя Никольский, который в целом мало что понимал, то ли в силу скудной просвещенности о данной ситуации, то ли из-за природной глупости. - Ты че, уебок, совсем страх потерял? – постепенно приходя в себя, прошипел Андрей. Он начал было подниматься, но, как и Лиса, смог нормально встать не с первого раза и только с помощью Кости. Как только он оказался на ногах, Лёша сжал кулаки, готовясь ко второму раунду. Андрей кинулся было дать сдачи, но чуть не споткнулся о Василису, которая выскочила и встала между парнями. - Да вы с ума сошли что ли?! Вам по 17, а ведете себя как первоклашки! - Ты-то что лезешь, тебя вообще не спрашивали! – рявкнул Андрей и попытался отпихнуть Лису, но та крепко схватилась за одноклассника руками и осталась на месте. - Да вы при мне драться хотели, совсем ополоумели, даже не понятно, что вы оба завелись! – Лиса кричала это все в лицо Евгеньеву, хотя и обращалась к обоим парням. - Ты же тут стояла, ты знаешь, из-за чего все это началось. – Лёша наконец подал голос. Он не понимал, почему она пытается примирить его с этим придурком. - Да я не об этом, - Лиса начинала закипать. – Это всё началось же раньше. Василиса расставила руки между парнями, заставив их отойти на метр друг от друга. - Андрей, - Лиса повернулась в сторону Евгеньева и обратилась к нему. – Ты же понимаешь, что вот эти твои доёбы стиле крутого парня не делают тебя действительно крутым парнем. Это выглядит жалко и глупо.. - Это твой хахаль недоношенный выглядит жалко и глупо. – перебивает Андрей и сплевывает в сторону. – И ты вместе с ним. Я был о тебе лучшего мнения. - Ой, да брось, тебе не поебать, с кем я встречаюсь? – Лёшу при её словах дернуло, словно его ударили током, но Лиса не обратила на это внимания. – Тебе бы просто лишний раз самоутвердиться за счет других, неужели у тебя настолько низкая самооценка и полностью отсутствует талант, что ты решил выбрать новенького для насмешек? Как тебе от самого себя не противно только? Андрей хмуро смотрел на девушку, но молчал. Лиса поняла, что задела за живое, но что делать дальше, она не знала. - А тебе не поебать, самоутверждаюсь я или просто по жизни я больной ублюдок? – честно признаться, и Андрей особо не понимал, что ему делать дальше. Не сказать, что его прям поставили не место, не сказать, что он почувствовал укол совести, просто эта девчонка так заболталась, пыл поугас, да и на уроки опаздывать особого желания не было, тем более первым в расписании стояла астрономия – нахер никому не сдалась в 11 классе, но ходить обязательно, да еще и училка мразь, но с этим уже ничего не поделаешь. - Нет, если это касается близких мне людей. – Лиса поправила волосы и огляделась. В восемь утра в январе еще довольно темно, народу особо не шаталось – по этой дороге мало кто ходил школу. - Это с каких же пор этот додик тебе близкий человек? – Андрею наскучила вся эта ситуация, но просто уйти в его случае означало признать поражение, а на это он ни за что в жизни не согласиться. - Васюха! Все четверо оглядываются в сторону школы и видят идущую к ним Аню. - Я тебя еле узнала среди этих дылд. – Аня изящно откидывает волосы назад (сумасшедшая, в -10 без шапки) и поспешно берет под руку Лису. - Привет. Не ожидала тебя увидеть так рано. – Лиса удивленно здоровается с подругой, но с места не двигается. - Тут что-то происходит, а я не вовремя? – Аня настороженно оглядывает компанию, но парни лишь опускают глаза. - Все в порядке, Ань, мы просто разговаривали. Пойдем. – кивнув Лёше, Лиса отходит от места недавней битвы взглядов и мнений и идет вместе с подругой к школе. Андрей бросает Лёше что-то типа «потом договорим, я с тобой не закончил», и, шепнув что-то Косте, едва ли не убегает в школу. Лёша, наконец осознав, что остался один в этом месте, тоже трогается с места.

***

Удивительно, как много связей оказалось у Андрея с Костей, но к концу второго урока о Лисе и Лёше знал весь класс. Возможно, слухи (хотя насколько мы с вами знаем, это вполне себе правда) дошли и до 10 класса, но среди младших у Лисы знакомых не было, поэтому беспокоиться было не о чем. Вообще не сказать, что её напрягала болтовня в их классе, просто постоянные косые взгляды, перешептывания и гнусные усмешки главных сплетниц класса настроения не поднимали. Аня всеми силами пыталась помочь подруге, хотя та никак не заявляла о необходимости той самой помощи. В очередной взрыв хохота среди крысятника, который развелся в их классе, Литовская не выдержала. - Да завалите уже свои ебла, пиздец вам интересно людям кости мыть. – Василиса округлила глаза и посмотрела на подругу. Аня кивнула ей, мол, все хорошо. - А тебе-то что, как мы тебе мешать-то можем? – голос, как будто обезьяна жвачку жует. Ох, Алису ни с кем не спутаешь, эту мразь словно сама природа наказала. - А то, что вы ведете себя как свиньи по отношению к моей лучшей подруге. Вы думаете, что не понятно, из-за чего вы там хихикаете? Не понятно, что вы её обсуждаете? – Аня завелась и даже встала со своего места. Лёша, наблюдавший за разворачивающейся третьей мировой с задней парты, сам едва не вскочил со стула. - Это наше дело, о ком говорить, а о ком молчать. – к Алисе стали подключаться другие её «хвостики». Эта девочка, Оля, раньше близко общалась с Аней, но они, видимо не сошлись характерами, хотя и конфликтов у них особых не было – разошлись тихо и мирно. - Ты права, но вы не просто говорите – вы насмехаетесь. – Аня подошла к столу крысособрания. Лёша с Лисой переглянулись. – Неужели вас не учили, что так делать невежливо? Вообще как такие здоровые бабёхи могут сидеть и обсуждать Василисиного парня, когда сами прыгают по хуям как по батутам? И заметьте, я осуждаю вас не за ваше шлюшеское поведение, а за лицемерие по отношению к ней. Как вообще в таком возрасте можно ругаться? Аня перевела дух и оглянулась. За ней наблюдал уже весь класс. - Мы с вами взрослые люди, у нас сознание почти сформировавшегося человека. Нам осталось учиться 5 месяцев, ну неужели вы хотите разжечь конфликт именно сейчас, на финишной прямой? - Конкретно в данный момент конфликт разжигаешь ты. – Алиса сидела на парте, свесив ноги. - Да я, блять, прошу вас заткнуться и не обсуждать Василису хотя бы в её присутствии! Вам лучше от того, что вы называете её шлюхой и уёбищной уродиной, готовой залезть в трусы первому встречному? Вам это помогает казаться красивее, круче, сильнее? Что с вами не так? Мы все уже не те пятиклашки, что шушукаются по углам и плетут интриги, неужели мы не можем как взрослые люди себя вести? Не нравится что-то в её жизни – да положи ты болт, это не твоя жизнь, тебя это ебать не должно. Зачем вот это все, лезть, обсуждать, смеяться? Алиса, Оля, остальные девочки смотрели на Аню с весьма смешанным чувством – они понимали, что та права, но согласиться они не могли – то ли напускная гордость, то ли неприкосновенный имидж, который мог бы пострадать в этом случае. Прозвенел звонок, в кабинет стали заходить оставшиеся одноклассники, пропустившие веселье. - В начале этого года, в первую неделю сентября, я смотрела на наш класс и думала – как же хорошо, мы все уже повзрослели, глупых конфликтов не будет, мы сможем дружно существовать эти 9 месяцев. Но видимо мне показалось. Вы так и не повзрослели. – Аня закончила свою тираду и неспешно вернулась на место, махнув напоследок своими волосами. Алиса с Олей переглянулись и скривили лица, сделав вид, что это всё были глупости и они по прежнему самые лучшие в школе. - Ну ты даешь, Анчоус, вот это ты их пропесочила. – Василиса восхищенно смотрела на свою подругу. - Ты заслуживаешь уважения от этих куриц, в конце концов, они и меня выбесили. – Аня жмурилась, как довольный кот. - Да уж, теперь ты добилась того, что они и тебя обсуждать начнут. – внезапная реплика из-за спин девочек слегка напугала обеих. Лёша со звонком переместился на своё прежнее место и теперь спокойно наблюдал за подругами. - Да мне похуй, пусть разорвут себе ебальники, обсуждая меня. Моя жизнь, видимо, настолько интереснее их всех вместе взятых, что они еще неделю будут мусолить лишь этот разговор. – Аня подперла рукой щеку и посмотрела на парня. – Ты сам-то, горе-любовник, что свою принцессу не кинулся спасать. Они б её достать успели еще до конца следующего урока. В класс вошла учительница химии, Любовь Аркадиевна, которая, зачем-то хлопнув два раза в ладоши, приказала всем сидеть тихо, пока она ходит в соседний кабинет за тетрадями. Лиса тут же погрузилась в волшебные горизонты своего конспекта по кислотам, Аня развернулась к себе и сразу полезла в телефон, чтобы узнать, как дела у Паши. Лёша понял, что продолжить разговор никто не жаждет, поэтому и сам окунулся с головой в мир химии (точнее, в 16 параграф учебника по химии за 11 класс).

***

Разговора между Лисой и Лёшей после уроков было не избежать – вопросов у обоих за этот день накопилось достаточно, а перемены не давали приличной возможности серьезно поговорить. Аня как всегда сбежала с последнего урока (хотя на истории можно было бы и не появляться всему классу – Антон Андреевич как всегда занимался чем угодно, но не проведением уроков), поэтому Лиса быстро нашла в раздевалке копающегося Лёшу. - Вот это ты улитка, конечно, с ума сойти можно, пока ты оденешься. – ворчала девушка, пока Лёша натягивал кеды. - Я стараюсь быстрее одеваться, просто кто-то мне под руку говорит. – Лёша наконец домучал свою обувь и накинул ветровку. Лиса покачала головой, глядя на парня, но ничего не сказала. Выйдя за пределы школьного двора, Лиса закурила. Лёша долго смотрел на неё, на сигарету, на обмороженные пальцы – но ничего не говорил. Так молча они дошли до дома Василисы. - Зайдешь? – спросила Лиса, скорее для проформы. Лёша кивнул. Не верьте фильмам – в них, если пара едет в лифте, они обязательно должны начать целоваться, едва не срывая друг с друга одежду. В реальности же, лифт пахнет сыростью и дешевыми сигаретами (спасибо, что не мочой), и там не то, чтобы целоваться не хочется – там и ехать то не хочется. Поэтому на нужном этаже ребята едва не выпрыгивают из кабинки, которая, обиженно скрипнув напоследок дверью, уносится обратно на первый этаж. Лиса открывает квартиру, впуская туда парня, проходит на кухню, даже не разуваясь и хватается за кувшин с водой. Отчего-то в горле пересохло, хотя говорить она даже не начинала, да и в целом обстановка оказывала странное воздействие – волнение, словно жар при болезни, то подступало, не давая возможности спокойно дышать, то вновь откатывалось на задний план и почти не ощущалось. Василиса допивала уже третий стакан, когда Лёша наконец добрался до кухни. Он сел рядом с окном, задумчиво рассматривая девушку. Побледневшая, она глотала жадно воду, словно не пила несколько дней. Волосы слегка растрепались, несколько прядок выпали из привычного ей пучка, под глазами – фиолетовые, словно от ударов, синяки, сухие губы. Со стороны можно было бы подумать, что она чем-то больна. - С тобой всё в порядке? – Лёша наклоняет голову и щурится. - Теперь, похоже, это наша кодовая фраза. – Лиса тихо усмехается, и в следующую секунду перед глазами всё плывёт, ноги не держат. Лёша еле успевает её подхватить, чуть ли не за секунду до того, как она встретилась затылком с полом. Последнее, что видит Василиса перед тем, как погрузиться во тьму, это очертания кухни в зимних сумерках и испуганный взгляд Лёши. Ночь - Андрей Губин