Для лжи нужны двое

      Стараясь избегать любых расспросов о Дине, Мишель тенью проскользнула в номер, чуть дольше положенного задержалась в ванной, где несколько минут пыталась привести дыхание в норму, а затем совершенно без сил свалилась на кровать.       Имитировать недомогание не приходилось — моральных сил на то, чтобы врать подруге в лицо попросту не осталось — все ушли на то, чтобы не выблевать остатки сегодняшнего ланча перед Эффортом. Мишель чувствовала себя загнанной в угол испуганной мышью, которую пытались приманить свежим и пряным ароматом сыра, но стоило только дернуться в сторону, как жадные пасти мышеловки захлопнутся с довольным лязгом под громкий смех охотника. В какой момент вообще все пошло наперекосяк? С каких пор ей нужно изворачиваться, лгать, обманывать не только Клэр, но и себя? Рот скривился в болезненной усмешке, но Мишель, вовремя опомнившись, постаралась придать лицу более спокойное и нейтральное выражение.       «Обещаю, что расскажу все как на духу, как только мы вернемся домой — сейчас лишние скандалы и обиды ни к чему», — проносилось на повторе в мыслях, пока Клэр носилась по номеру с прижатым к плечу телефоном. Их разговоры с миссис Мэйсон носили почти что ритуальный характер — ни пропустить, ни проигнорировать. Штрафной санкцией выступал опять же разговор с миссис Мэйсон, но уже тет-а-тет, независимо от того, как далеко дочь находилась в пространстве, а так же лишение любых финансовых поступлений на кредитку. Клэр смирилась и даже, казалось, начала находить в этом всем какой-то смысл. «Мы стали ближе. Подростком, она кажется, вообще меня не знала, да и я её — кто вообще знает своих родителей? Какие они люди? Ну, по-настоящему. Вот точно так, как мы знаем друг друга». От этого воспоминания, так любезно подброшенного на порог её сознания, стало дурно.       Как мы знаем друг друга.       Если бы Клэр только знала, как Мишель напортачила, какой тяжелый груз тащит на своих плечах день ото дня, не решаясь сбросить его, сказав правду, раскрыть всю грязь, которой скопилось достаточно, чтобы родные карие глаза посмотрели с презрением.       Раздумья прервал характерный звук мессенджера, раздавшийся из глубин старенького ноутбука. Мишель первым делом проследила взглядом за Клэр — та, сложившись в кресле креветкой, увлеченно болтала с матерью, одновременно разукрашивая ногти на ногах, которые угнездила на низком журнальном столике; нехотя отлепилась от подушки и, дотянувшись до нарушителя спокойствия, щёлкнула по мигающему внизу экрана окошку. @mr.dieff: «Буду ждать тебя в восемь»

@misha_00: «Неважно себя чувствую»

      Отвертеться не получилось бы — это выглядело жалко и вяло, но, чтобы хоть немного очистить совесть, она должна была хотя бы попытаться. @mr.dieff: «Это наша победа, нужно отметить её вместе. Встреча очень важная, ты не представляешь, чего мне стоило это устроить».       В голове Мишель прозвенел, как клинок, рассекающий воздух, наполненный нетерпением мужской голос, от которого волосы на загривке вставали дыбом. Да чего она вообще ждала? Это же Дин. И её собственная мечта, которая начинает сбываться, так почему на душе так больно? Будто её выпотрошили, а затем наскоро зашили, будто любимую плюшевую игрушку.       Полоска в рамке сообщения монотонно мигала, а затем точки наверху задвигались, возвещая о том, что Дин не намерен отступать от намеченного. @mr.dieff: «Ты не можешь пропустить»

@misha_00:«Хорошо, я буду к восьми»

@mr.dieff: «Люблю, когда ты сдаёшься, Пчёлка»       Курсор снова завис под пальцами Мишель. В горле пересохло от волнения, челюсти сжались с такой силой, что боль отдалась в ушах. Ей необходимо доиграть эту партию до конца, она должна, если не хочет похоронить весь свой труд только лишь потому, что слишком принципиальна. В балете нет места таким — побеждает гибкость тела, ума и отсутствие этих самых чёртовых принципов.       С усилием протолкнув тошнотворную кислоту обратно в недра желудка, Мишель с плохо скрываемой грустью взглянула на занятую приготовлениям Клэр: ребята из «Гладиаторов» закатывали грандиозную прощальную вечеринку на пляже в честь занятого ими второго места. Уже завтра утром их ждет терминал аэропорта и возвращение домой, возможно, она снова встретит Брэндона, но расстояние и время — главные противники. И Дин, естественно. И карьера, и чертова куча всего, что сейчас хотелось бы смахнуть, как пыль. Остается лишь принять тот факт, что обстоятельства сложились не лучшим образом.       Между тем Мэйсон, закончив разговор, уже вовсю порхала по комнате, разбрасывая вещи, изредка появляясь перед зеркалом и прикладывая к себе очередные цветные лоскуты ткани, меньше всего напоминавшие платья в их традиционном понимании. Невыносимо было врать ей, но ещё невыносимее было смотреть на то, как она счастлива.       Внутри бурлил взрывоопасный коктейль из нелепой, непозволительной даже, зависти; обиды, обгладывающего до костей чувства несправедливости и… пальцы сами запорхали по клавиатуре, набирая текст:

@misha_00: «Лишь уступаю. Но думаю, ты не разочаруешься, увидев, как выглядит полная капитуляция в моем исполнении»

      Лицо нещадно жгло, и хотелось, чтобы этот вечер поскорее закончился. «Что я творю?» — успела только подумать Мишель, как ноутбук булькнул, оповещая о новом сообщении. Его смысл сводился к совершенно пошлому и мерзкому комплименту, которые сейчас грозился стать последней каплей в чаше самообладания. Решение захлопнуть ноутбук и отшвырнуть его ногой, как склизкое насекомое, пришло само собой.       — Ты точно неважно себя чувствуешь? — Клэр, раздетая по пояс, совершенно буднично уставилась в экран мобильника, быстро набирая смс-ку.       — Да, смертельно устала, — для пущей убедительности Мишель посильнее натянула одеяло на себя и улеглась поудобнее.       — А то тут один нагловатый блондин спрашивает, придёшь ли ты на вечеринку, — по лицу подруги пронеслась мимолётная улыбка, но она справилась с нею, игриво закусив нижнюю губу. Выглядела при этом фантастически, хотя Клэр точно об этом знала и вряд ли нуждалась в напоминании.       — Передай ему, что мы встретимся в следующей жизни. Это в лучшем случае, — Мишель рассмеялась, хоть в уголках глаз и защипало. Она сморгнула подкатившую досаду и безразлично пожала плечами, язвительно добавив: — Пусть замутит с Мирандой. Ей бы и собака за парня сошла.       — Как скажешь, дорогая, — протянула в ответ Клэр, явно недовольная ответом. Возможно, она и догадывалась, о чем молчала Мишель, но вслух озвучить не решилась. И та была ей крайне благодарна. Сейчас не время и не место для откровений.       — Оставлю на всякий случай тебе вот это, — она ткнула пальцем в коктейльное платье мини, украшенное пайетками, будто чешуей тропической змеи.       Спустя час дверь за Клэр захлопнулась, а сердце Мишель провалилось куда-то к желудку. Она с неохотой посмотрела на время, прикинув, сколько ей нужно на сборы, и с тяжелым выдохом выбралась из постели.       Найти гостиницу «Шанталь» и ресторан с одноименным респектабельным названием труда не составило — Дин любезно заказал такси, которое доставило её из точки А в пункт Б.       Когда она оказалась внутри, свет, выпорхнувший из дверей, будто рассёк роговицу, ярким лезвием полоснув по глазам. Мишель прищурилась, дав себе время привыкнуть к ослепительной иллюминации, которой здесь было в избытке, и, сделав глубокий вдох, словно собиралась погрузиться глубоко под воду, шагнула в свою собственную бездну.       Она брела вдоль толпы незнакомцев — дорого одетых и вкусно пахнущих, но совершенно не обращала внимания на их лица. Сборище безымянных манекенов, словно холодными морскими волнами окутывало её со всех сторон, только вот прибивало не к спасительной суше, а утаскивало вглубь тёмной воды — опасной и чёрной, в которой ей было суждено похоронить себя прежнюю. Мишель чувствовала пристальные, неприятно липнущие к телу взгляды, но продолжала своё скорбное шествие по богато украшенному залу. Чёрное, как безлунная ночь, длинное бархатное платье обнимало её фигуру, не оставляя и шанса на фантазию — такой она нравилась Дину. Открытой, доверчивой, развратной и распластанной под ним, пусть даже и была фактически одетой.       — А вот и наша Прима, — голос Эффорта был подобен сотне острых осколков, которые впивались в кожу, заставляя застыть на месте. Мишель обернулась на звук, и обнаружила Дина, стоящего в окружении нескольких мужчин, одетых с иголочки. Они выглядели, как только что отпечатанные банкноты — хрусткие накрахмаленные воротники белоснежных рубашек переходили в костюмы, стоимость которых не ограничивалась пятью цифрами. Это был её новый мир — влиятельных покровителей и благодарных содержанок. Никаких иллюзий. Танцы — лишь трамплин. Но это для них — всех, кто собрался на ужине, но не для Мишель.       — Изумительно выглядишь, — его шёпот пронёсся теплым ветром по коже рядом с ухом. Ладонь Дина — жесткая и требовательная — легла на поясницу, мягко подталкивая присоединиться к беседующим. — Джентльмены, — он учтиво кивнул, — мисс Мишель Фергюссон, будущая звезда сцен Нью-Йорка и за его пределами.       Волна жара поднялась к лицу, и Мишель с благодарным кивком приняла бокал с ледяным шампанским. Пригубив самую малость, она кокетливо улыбнулась присутствующим. Несколько пар блестящих глаз обратилось на неё, жадно обгладывая каждую деталь во внешности.       — Спасибо, конечно, мистер Эффорт, но пока нас можно поздравить лишь с региональной победой, так что Нью-Йоркская балетная труппа — это мечта, — в такие моменты она привыкла играть роль очаровательной простушки без завышенных требований, оставляя Дину пространство для его эго.       — Знаю Дина очень давно, и он тот мужчина, что делает из мечты цель, а после достигает её, — подал голос мужчина немногим старше самого Эффорта; выглядел он значительно хуже на фоне Дина: в тёмных волосах образовались овальные залысины, начинавшиеся от высокого лба, аккуратная бородка с вкраплениями седины не отталкивала, но делала лицо заостренным и рубленным, аристократическая бледность кожи выдавала в хозяине явную нелюбовь к солнцу, несмотря на Калифорнийский зной. Стоило отдать должное — его тело выглядело подтянутым и не рыхлым, в отличие от двоих мужчин рядом, а костюм точно было пошит на заказ.       Мишель стало вдруг нестерпимо тоскливо от осознания — Дин проворачивал такие знакомства с продолжениями не единожды, раз знаком с людьми подобного круга. Взгляд сам зацепился за развернувшуюся на периферии историю — один из элегантных богачей уже открыто обжимался с молоденькой красоткой, которую Мишель совершенно точно видела за кулисами конкурса. Ещё одна «Прима». Только светит ей разве что кордебалет в дешевенькой постановке на Бродвее. Ухмылка расплылась на губах вопреки воле. Опомнившись, Мишель спрятала её за бокалом с шампанским и сделала приличный глоток. Пузырьки приятно пощекотали язык, а алкоголь начал действовать успокаивающе.       — У мисс Фергюссон все задатки настоящей Примы, — Дин склонился к собеседникам, понизив голос до вкрадчивого шепота, — можете поверить моему опыту.       Мужской смех и кривые улыбки вызвали у Мишель желание разбить о чью-нибудь голову почти опустевший бокал, а затем без сожаления плюнуть Эффорту в лицо.       Уму непостижимо, как низко она пала в погоне за успехом! Дин без всякого стыда и угрызений совести буквально торговал ею, как тушей забитой коровы на ярмарке. Она с трудом проглотила остатки шампанского, продолжая ослепительно улыбаться, словно заведенная кукла.       Громкий женский смех отвлёк её от душащих мыслей. Мишель повернулась на звук и не смогла скрыть бурлящего, подобно лаве, отвращения — молоденькая танцовщица, что несколько минут безропотно терпела отвратительное и неприкрытое домогательство, уже без смущения сидела на коленях у этого «папика», обхватив его покрасневшую шею руками. Мужчина сально улыбался и облизывал губы в предвкушении, подняв руку с бутылкой, то время как девчонка блаженно открывала рот навстречу льющемуся из бутылки шампанскому. Брызги летели в разные стороны, попадая на её декольте, а она водила по груди пальцами, размазывая их по себе. Когда губы мужчины опустились на шею танцовщицы, Мишель уже не в силах была вынести этот отвратительный фарс.       Она вновь взглянула на Дина, который даже не удостоил её своим вниманием, просто держал рядом, как цирковую обезьянку — лишь бы не уходила далеко от хозяина. Беседа полностью завладела им и его приятелями-богачами, так что улизнуть не составило труда. Коротко извинившись, Мишель растянула губы в самой сладкой улыбке, проворковав что-то вроде «нужно припудрить носик».       Она стремительно неслась по залу в направлении выхода, ощущая, как сильно сдавливает внутренности опутавшее смятение, гнев на собственную глупость и палящий ядовитым жалом в самое сердце стыд. Как вообще можно было настолько довериться Дину? Отдаться ему в обмен на что? Протекцию? Большее количество сольных партий? Сомнительное будущее едва ли связанное с танцами? Её тошнило от самой себя. Как можно было быть такой дурой? Всё, что происходит и происходило у них с Дином — фикция, нездоровая привязанность и ложь. Тонны лжи. Глаза жгло от подступающих слёз, а ноги несли к дверям. Прочь отсюда. Прочь от всего этого позорного, недостойного её мрака.       Оказавшись снаружи и с жадностью маленького ребенка дорвавшегося до запретных сладостей, она вдохнула нагретый солнцем воздух. Жар дня все еще оставался осязаемым — от асфальта парило, но Мишель это привело в чувство лучше любого ледяного душа. Она не сразу поняла, что все это время бежала, держа в руках пустой бокал. Стекло со звонким «дзынь» усыпало тротуар возле «Шанталь» к недоумению прохожих и её собственной радости. Мишель будто сквозь вату в ушах слышала свой собственный смех, который почему-то больше напоминал истеричные всхлипы. Она облизнула верхнюю губу, с удивлением обнаружив на ней солёные капли. Казалось, груз прошедших дней разом упал с её плеч, а освобождающая легкость почему-то не принесла радости, а только сильнее утопила в непроглядной безнадеге, но сейчас Мишель было плевать. Нужно было как можно быстрее убираться отсюда подальше, пока Дин не хватился её и не выкинул чего в ярости.       Первым желанием было позвонить Клэр, но она вспомнила, что как назло не взяла мобильник, хотя он был и ни к чему — Мишель точно знала, где искать подругу. Похвалив свою предусмотрительность, она выудила из лифа вечернего платья «десятку» и поймала такси.        — Малибу Плаза, — почти крикнула она водителю и добавила уже тише, утопая в темноте пассажирского заднего сидения, — быстрее, пожалуйста.