Baby came home

Они с Хёнджином делят уютную квартиру и двухспальную постель уже несколько лет, являясь, по их мнению, самой счастливой парой влюблённых в мире. Феликс способен создать домашнюю атмосферу даже в шумном кафе — за это Хван и любил его; Хёнджин дарил младшему всё, что имел — и Ёнбок ценил это, отдавая взамен своё хрупкое сердце. Их знакомство было случайным и могло не состояться, не будь они в подходящем месте и в нужное время. Ли опаздывал на пару, а Хван спешил на съёмки со стаканчиком кофе и телефоном в другой руке. Столь заезженное столкновение на улице и пролитый американо на светлую футболку первого становится их общим началом. Началом пути к счастливой жизни. — Простите, мне не следовало так бежать. Как неловко. — Нет, это я виноват, мой телефон забрал всё внимание. Я оставлю Вам свой номер и обязательно оплачу химчистку, но сейчас мне правда нужно бежать. Извините! Они договариваются о встрече в этот же вечер, вот только кое-кто был более хитрым, нежели казался на самом деле. Феликс уже давно повесил чистую футболку на ручку двери в свою комнату и решил воспользоваться моментом, чтобы познакомиться со случайным и довольно симпатичным прохожим. Ещё с детства он отличался особым умением заводить знакомства — иногда полезные, а когда и не очень — куда бы ни пошёл. Был он добрый и отзывчивый парень, местный любимчик учителей и гордость родителей, пускай временами поражал их своими целями на будущее. В подростковом возрасте, оканчивая школу, юноша однажды вернулся домой и заявил родителям, что собирается поступить в университет в другой стране. Объяснение было лишь одно: — Моя специальность требует расширения кругозора! Какой из меня репортёр получится, если буду сидеть на одном месте? И у них не было выбора, ведь если их сын загорелся идеей – его не остановить. Да и перечить с его жизненным выбором никто не собирался, главное, что есть стремление изучать что-то новое. Феликс записался на курсы изучения корейского, брал дополнительные уроки у своего отца, старался побольше читать и даже попросил дома разговаривать с ним на корейском для более эффективного изучения языка. По началу было трудно, особенно на этапе построений предложений, но все трудности преодолимы, если прикладывать максимум усилий. Задумайся он об этом на год раньше – был бы шанс полноценного поступления в зарубежный вуз, но пришлось идти окольными путями и стать студентом по обмену. Юношу это никак не беспокоило, ведь по итогу он получил желаемое, а вместе с тем и приятный бонус в виде Хёнджина. – Хён, – Ликс всегда любил прятать лицо в изгибе чужой шеи, как и сейчас. Хван никогда не был против подобного, особенно при объятьях, да и сам юноша чувствовал себя так в безопасности, пусть ему ничего и не угрожало. Вокруг них – суета и шумный праздник в честь нового года, но сейчас громче всего этого лишь собственное сердцебиение и вопросительное «Мм?» от старшего. Ли ждал этого момента, как ему показалось, целую вечность, желая преподнести свои чувства в более романтичной обстановке, ведь он уже давно убедился – это не просто симпатия. Было трудно предугадать, чего именно стоит ожидать в ответ, но внутри его переполняла надежда на благоприятный исход. Он готов подождать, если старший не будет готов к подобному, лишь бы не отрёкся от обыкновенного студента, который, как тот самый дворовой мальчишка, влюбился так сильно, что и думать о чём-то другом не может. – Хён, – вновь обращается к тому светловолосый, поднимая сияющий взгляд и слегка улыбаясь уголками аккуратных губ, – ты мне нравишься, сильно… Хотя это чувство нельзя описать простым «нравишься», понимаешь? Хёнджин догадывался о том, что от него уже давно что-то скрывают, но и сам не торопил события – прекрасно знает каковы последствия. Феликс всегда был для него кем-то родным, будто знакомы они не год, а гораздо больше. Рядом с ним он хотел забыть о реальности, о своих обязанностях на работе, о проблемах с арендой жилья и списком прочих раздражителей. Ли всегда повторял ему «всё будет хорошо, я всегда рядом», и он верил ему, надеясь, что тот никогда не покинет его жизнь. Только благодаря этому юноше у Хвана появились силы идти дальше, желая стать такой же опорой для него. Секунды ожидания были столь длительными и мучительными для двоих сторон: Феликс не знал, чего ожидать, а у Хвана просто пальцы запутались в нитках от варежек: – Уверен? – Ты чего спрашиваешь такое… Конечно уверен! По телу проходится лёгкий холодок от ладоней на собственных щеках, а их первый поцелуй навсегда запомнится, как самый неловкий момент в их жизни. Губы у двоих замёрзли, оттого и счастливо смеются оба, понимая, что следовало всё же пойти в какое-то кафе и там сполна насладиться атмосферой их первого официального свидания. Год за годом, день за днём, парни уже давно съехались в небольшую, уютную квартиру ровно до тех пор, пока Феликс не найдёт себе работу и сможет поддерживать их общий бюджет. Их жизнь стала куда красочнее после того самого нового года, а с совместным проживанием все романтичные истории, о которых рассказывалось в книгах, будто воплощались в реальность: воскресный просмотр фильмов, ранний подъём и вид сонной половинки перед собой, нескончаемые объятья, спонтанные подарки в виде той самой красивой ручки с кроликом, просто потому что «напомнила о тебе»… Всё такое настоящее и окрыляющее, что никто никогда не будет в силах отказаться. В их жизни бывали и трудности, а самым переломным моментом стал последний год обучения в университете. В этот период предложений для съёмок у Хвана становится всё меньше и меньше, а ближе к выпуску младшего и вовсе стоит вопрос об истечении срока контракта, который компания более не позволит продлить. У Ли близится дипломная работа, а у старшего крыша едет от одной мысли о том, что он может потерять работу, которой посвятил семь лет своей жизни. Они пообещали друг другу никогда не сдаваться, хотя бы ради для совместного будущего, и Хван старается. Честно старается не упасть в пучину своих эмоций, поддерживать загруженного юношу, отдавать ему последние силы и искать выход из сложившейся ситуации. Он не хотел нагружать своего солнечного мальчика чем-то помимо учёбы, но лишь спустя некоторое время поймёт как переоценил собственные силы и был близок к провалу. Остаётся жалкий месяц, Хван работает на нескольких подработках и возвращается лишь под десять часов вечера, не имея сил на что-либо ещё. – Хён, ещё немножко осталось, – успокаивающе шепчет Феликс, поглаживая того по отросшим волосам и чувствуя, как старший попросту вырубается на его плече, согласно промычав. Он даже представить не может, насколько сильно Ёнбок благодарен ему за всё, что он делал. И юноша клянётся перед всеми богами, что обязательно сделает старшего счастливым, чего бы ему это не стоило. Дни тянулись целую вечность, заставляя Феликса путаться во времени: вполне логично, учитывая недавний разговор с Хёнджином. – Ты можешь поговорить со мной об этом. – Ликс, мне нужно побыть одному. Не трогай меня. Он хотел принять его позицию, но никак не мог понять, в какой момент начал терять бдительность. Когда их отношения успели дать трещину? Или же проблема всегда была где-то на виду, только Ликс упорно закрывал на это глаза? Знал бы кто, как сильно ему не нравилась та сторона Хвана, которая умалчивала о собственных тревогах и переживаниях. Они давно обсуждали это, но толку совсем не было. Каждая фраза Ли отскакивала от барьера в виде единственной фразы «мне нужно побыть одному», пусть оба знали, что это отговорка и лучше не станет, но на большее не решались. Ликс не хотел давить в тяжёлый момент, а Хёнджин не хотел нагружать того собственной эмоциональностью. Первый считал себя навязчивым, а второй слишком слабым. Вот только на данный момент меняться был готов только Ёнбок. — Как ты? — собственный шёпот в тихой комнате звучал слишком громко и, кажется, Хван был точно такого же мнения. Парень, что одиноко лежал на диване, лишь сильнее прижимает колени к груди и шумно выдыхает, будто до этого задержал воздух в лёгких. Как ожидалось — ответа не следует, как и другой реакции в свою сторону. Леденящая дрожь стремительно накрывает тело юноши, оттого он спешит уцепиться пальцами за руки, пытаясь обнять самого себя. Было трудно сказать, что его переполняло больше: пугающая пустота рядом или давящая боль в грудной клетке, что с новой порцией воздуха лишь разрасталась. Куда хуже становилось от лёгкого шлейфа цветочного парфюма, которым пропитался каждый сантиметр их спальни. Хёнджин любил нежные ароматы и Феликса, а тот ненавидел день, когда было принято решение переехать обратно в Австралию. Ли ночами напролёт думал, с чем может быть связано такое поведение со стороны его бойфренда: занятость младшего, смена агентства, переезд, давние душевные раны? Исход только был один — подушка к утру едва успевала высохнуть, а сам юноша половину дня, если не больше, ходил с припухшими веками. Он никак не может помочь тому, кто не подпускает к себе ближе, сколько бы ему хотелось. Хёнджин ничего с собой поделать не мог, хотя прекрасно знал как страдает от подобного поведения столь важный человек в его жизни. Где-то на подсознательном уровне система била тревогу, когда он слышал едва уловимые всхлипы со стороны соседней спальни, и однажды действительно не смог сдержаться. Той ночью Ли наверняка подумал, что это его маленькая победа, но Хван точно знал, что поступил опрометчиво и сделал лишь хуже. Он заботливо гладил дрожащего парня, позволял впитываться чужим слезам в свою домашнюю одежду, сжимать в небольших кулачках футболку на спине, пока пухлые губы мягко касались осветлённой макушки и он что-то неразборчивое шептал, лишь бы успокоить своё солнце. Подобного более не повторялось. Хван не позволял себе прикасаться к Феликсу до своего полного восстановления, так как не хотел скидывать этот груз на его плечи. Он сам в ответе за свои переживания, сам до конца и будет нести это бремя. А потом Феликс встретил его. Банчан работал в кофейне рядом с работой. Ли был у случайности в фаворитах, ведь как по-другому можно объяснить их знакомство? Юноша думал порадовать своего хёна свежей выпечкой из ближнего кафе, которое так нахваливали его коллеги, но со временем не рассчитал. Тот покидает здание компании и перед его глазами работник меняет табличку на «закрыто». Феликс не был бы собой, если бы не попытал удачу и не попытался уговорить молодого работника продать ему всего лишь оставшийся кусочек пирога. – Можете не торопиться и перекусить здесь, раз уж пришлось открыть вам. – незнакомец очаровательно улыбается и указывает на один из столиков в зале. – Завтра я успею к вам до закрытия, – на лице Ли не менее очаровательная улыбка, а на душе в одно мгновение спокойно становится – магия этой кофейни или же этого незнакомого парня? – Будем ждать! И он приходит на следующий день. И послезавтра. И обедает теперь только в этом местечке с чашкой ароматного кофе и в компании того самого парня, который лишь одной улыбкой смог скрасить тяжёлый день. Ликс узнал, что тот переехал в Австралию, когда ему было восемь лет, с детства мечтал заниматься музыкой, но в связи с тем, что его песни не пользовались популярностью, решил помогать родителям с бизнесом. Так и устроился работать в кофейне, а в свободное время всё же продолжал писать собственные песни, что лишь восхищало Феликса. Перед ним был невероятно сильный духом человек, который несмотря на все трудности идёт наперекор всему миру, продолжая дарить окружающим тепло и чувство уюта. По крайней мере ему точно. И он теряется во времени, как и в этом парне, который вовсе не запрещает находиться ослабшему Ёнбоку рядом. – Мы справимся, слышишь? Обязательно справимся. Не потребовалось много времени, чтобы Хёнджин всё понял. Ли не просто так стал ежедневно задерживаться на работе, теряться в датах и перестал интересоваться состоянием своего парня. – Я не позволю ему украсть тебя. – это было единственное, что услышал младший, переступив порог квартиры после очередной ночной прогулки с Чаном по городу. Он зря надеялся на то, что тот уснул ещё несколько часов назад, а ведь старший всегда дожидался его прихода, и с мыслью о том, что его солнце добралось домой и находится в безопасности, проваливался в царство Морфея. – Хён, это не то… – юноша поклясться мог, что ещё никогда не видел картины страшнее перед собой. Хван редко показывал свои истинные эмоции, стараясь справляться с ними самостоятельно, даже тот самый гнев превращал в шуточное возмущение, но не в этот раз… Тяжёлое и сбитое дыхание заполнило комнату, ярость в глазах вызывала лишь боязнь перед этой стороной старшего, а приглушённый свет в комнате придавал картине последнего штриха. – Передай ему держаться от тебя подальше, иначе в следующий раз говорить придётся лично со мной. Впервые за все эти несколько лет совместного проживания Феликс почувствовал будто не знает человека перед собой. Хван был подобен лёгкому бризу с моря, который сейчас превратился в самый настоящий шторм. Он был готов сокрушить любого, кто станет у него на пути, и младший поражён тем, как быстро сменился его настрой. Или же это и было то, о чём он так долго молчал? Ёнбок не может понять, от чего ему так больно: от осознания, что он обманывал своего парня, когда тот нуждался в поддержке, или же просто не мог представить, как объяснит сегодняшнее поведение Крису, который был в курсе происходящего. Он просил не говорить о его существовании до тех пор, пока Хван не встанет на ноги и будет готов поговорить без эмоциональных всплесков, но что делать теперь. Ли чувствовал лишь вину перед тем, кому был до конца жизни обязан за всю заботу и силы, которые тот вложил, чтобы поставить на ноги в незнакомой стране. – Ложись спать, завтра будет трудно просыпаться, – доносится где-то совсем рядом и блондин не сразу понимает, как Хван оказался рядом с ним. Проходит тот на кухню, оставляя младшего один на один со своими мыслями в коридоре. Ему предстоит сделать нелёгкий выбор, от которого зависит не только его жизнь, и требуется на это далеко не одна бессонная ночь. Крис получает сообщение в свой единственный выходной, надеясь увидеть там предложение прогуляться по парку или же сходить на выставку современного искусства, куда его частенько тащил Феликс и дарил короткие поцелуи между залами. Вот только в этот раз содержание не вызывает ничего, кроме волнения. «Он всё знает.» Чан тоже знает. Он чувствует то, как близится конец их совместному будущему, а всё лишь из-за старой привязанности. Ёнбок рассказал ему обо всём, стоило Крису попытаться взять его за руку, и это был первый раз, когда он увидел его настолько разбитым. Никогда и представить не мог, что человек может столько плакать, ведь в тот день пришлось задержаться на добрых два часа, чтобы дрожь в теле Ли прекратилась. «Мы со всем справимся» – подумал тогда Чан, желая поскорее лишить Феликса страданий. Он был готов достать ему звезду с неба, если понадобится, лишь бы тот наконец почувствовал себя счастливым, но рядом с ним. Хёнджин был не единственным, кто собирается бороться до конца. Юноша приходит минута в минуту, как и было обычно, но сейчас встречает старшего не сияющим взглядом, а опустевшим и хмурым, с тёмными кругами под глазами и припухшими веками – вновь плакал. — Фели, — младший ненавидел, когда он его так называл, — я не отпущу. Ненавидел, ведь слишком любит бархатный голос, крепкие руки, которые с порога загребают в свои объятья, атмосферу с лёгким ароматом кофе с молоком, нежную мелодию в ушах после импровизированного концерта на прошлой неделе, этого парня, который вернул краски в жизнь Ли. — Прошу, — тихо и неуверенно. В груди сердце, словно пташка в клетке, трепечет и готова разорваться от любого ласкового слова с уст парня напротив. Он никогда не был достоин такого, как Чан, и никто не давал ему права дарить ложные надежды на совместное будущее. Им нужно расстаться. Сейчас: — Тебе нельзя любить меня, — он не успевает закончить. — Ему нельзя более уничтожать тебя. — Мы начнём заново. И ты начни, но без меня. — поверить не может, что действительно говорит подобные вещи человеку, который не заслуживает подобного обращения к себе. Он должен ненавидеть его за эти слова, за проведённое время вместе, за лживые признания... а лживые ли? — Он манипулирует тобой, Феликс. Как же ты этого не видишь, — тёплые ладони скользят вдоль спины, вызывая едва ли не дрожь по всему телу, по итогу упокаиваясь на влажных щеках. Глаза у Чана глубокие, мудрые и веет от них теплом, но от этого сейчас совсем не легче. Ли не должен сдавать позиции — так будет лучше, — ему более не к кому податься, поэтому забирает все силы у тебя. Неужели за эти полгода не смог раньше понять каково тебе жилось всё это время? Не будь всё плачевно, не было бы сейчас этого диалога. Ликс, ты заслуживаешь счастливую жизнь, любить и быть любимым в ответ, не обрекай себя на страдания. Младший желает под землю провалиться, лишь бы не чувствовать разъедающего стыда изнутри. Чан никогда не заставлял усомниться в себе и в тех чувствах, которые он столь трепетно и нежно озвучивал каждую ночь, проведённую вместе. Их любовь была со вкусом кофе с пряностями, с лёгкими нотками летнего, австралийского солнца и шлейфа океана у набережной, это вкус домашней выпечки и приторных поцелуев, которые никогда не надоедали тактильному Феликсу. И от которых ему так трудно сейчас отказаться. Сколько бы усилий не было вложено в слова парня, он не мог уговорить его остаться. Ёнбок не заслуживает столь прекрасного человека рядом — он продолжал повторять себе это, пытаясь заглушить любое сомнение. — Дело даже не в нём, — дрожащим голосом доносится со стороны Ёнбока, — я сам принял это решение, просто отпусти меня. Каждое новое слово ранило Криса ещё сильнее и не только от смысловой нагрузки, но и самой тональности. Его сердце не могло выдержать вид страдающего, измученного Феликса, а осознание того, что проблема может быть именно в нём, — лишь подливало масла в огонь. — А в чём же тогда, Ликси? — ему с трудом приходится сглотнуть вязкий комок, пока ладони лишь сильнее прижимают парня к себе — в последний раз. Ли чувствовал каждым сантиметром своего тела ту боль, которой сейчас прошибало парня напротив, но его поражало то, что по-прежнему находится в крепких объятьях, даже после столь эгоистичных фраз с его стороны. Он знал, что медлить нельзя, но уже было поздно. Чан прекрасно знал, перед чем не может устоять светловолосый и пользовался его главной слабостью — желанием быть кому-то нужным. Ради чего? Неужели действительно не понимает, как разрывается его сердце, пока он пытался всё это время определиться с выбором? — Во мне, — короткая пауза, — я уезжаю из города, Крис. — Я могу поехать... — Один. Я уезжаю один, — ладони младшего уползают к крепким плечам парня и слегка отстраняют его, — я должен привести мысли в порядок. — Мы ещё встретимся? — Я не хочу делать тебе ещё больнее. — Ты сделаешь, если оборвёшь связь. Молчание. Неловкая пауза, которая позволяет Феликсу поднять взгляд в карие глаза напротив. При солнечном свете те меняли свой оттенок на более янтарный и это было очаровательно, как и ямочки, которые появлялись на чужих щеках во время искренней улыбки, как и утренние кудрявые волосы, как и сам парень. Было трудно принять тот факт, что ничего этого больше не будет, но взамен появится столь долгожданная улыбка Хёнджина, как он и обещал. Какой же он эгоист... — Прости меня за всё. — Возвращайся скорее. Вновь приготовим синнабоны с карамелью и горячее какао. Ему хочется улыбнуться от столь приятных воспоминаний, что охватывают весь его разум, но слёзы оказываются сильнее. Хватка на спине становится слабее и это его единственный шанс подарить Крису долгожданную свободу. Феликс осторожно опускает руки старшего, пальцами задерживаясь на ладонях, — его руки всегда были тёплыми, в отличие от Хвана, — и с сомкнутыми веками отпускает его. Двери следом за юношей никто не закрывает, видимо и правда надеется, что он так скоро передумает. Но сейчас Феликс вдыхает полной грудью и чувствует в себе больше решительности, нежели обычно. Крис был его личной слабостью и самой надёжной опорой, но всё это нужно оставить в прошлом ради иного будущего. Он не солгал, когда говорил о том, что покидает этот город. Заранее договорился со своим бывшим одногруппником, который должен был его встретить на станции, поговорил с Хваном и собрал всё самое необходимое с расчётом вернуться через пару недель. — Позвони мне, как доберёшься, — заботливо произносит Хёнджин куда-то в висок, оставляя невесомый поцелуй. — Не волнуйся за меня, — Ли приподнимает уголки губ в лёгкой улыбке и замечает, как Хван отвечает тем же. — Ты же волнуешься. Феликс не помнит, когда в последний раз видел, как парень улыбался, пусть даже едва уловимо, оттого появилось желание бросить свой рюкзак прямо сейчас и остаться дома. Но чувство вины возвращает его обратно в реальность, как и тихий голос рядом: — Я буду ждать. Парень с россыпью веснушек на щеках устало подпирает виском стекло автобуса. Перед его глазами пролетают невероятной красоты пейзажи, но он в упор их не видит, полностью погружаясь в собственные мысли. Правильно ли он поступает, оставив Хвана одного дома? Заслужил ли Чан подобного отношения к себе? В какой момент Феликс стал таким? Столько вопросов, которые так и останутся для него без ответов. На экране появляется уведомление — первое за этот час в дороге, а беглый взгляд улавливает имя отправителя "самый лучший бойфренд". Текст не был длинным, лишь короткое: я люблю тебя. Но именно это и ломает светловолосого от накативших эмоций — он был счастлив наконец-то узнать об этом от Хёнджина, но всё ещё стыдится перед Крисом за то, что за эти месяцы так и оставил его в контактах телефона как "Чан-хён". По щеке одиноко скатывается слеза в момент, когда водитель автобуса не справляется с управлением и вылетает на встречную полосу... — Мы ведём прямой репортаж с места событий, — две комнаты в двух разных квартирах заполнены голосом уже знакомого репортёра — Хан Джисон, близкий друг Ёнбока, — как нам стало известно, причиной аварии был лишь человеческий фактор, вследствие которого погибло десять пассажиров, среди которых и репортёр нашего телеканала... Он не сдержал обещания. The end.