Последнее мгновенье

Что такое справедливость? Что это? Вопрос сложный и многогранный. Справедливости нет. Точнее, в ее самом понимании. Ведь взглядов много- ох, как много: для некоторых это строй, при котором все равны и богаты. Для иных же- система мира и спокойствия, которое основано на подчинении низших высшим- ради поддержания мира и стабильности. Спросишь третьих- так это уже общество где нет ни бедных ни богатых и каждый получает по заслугам… Мнений много- а суть одна. Справедливости — нет. Вот просто нет ее. Установишь один строй- так надавишь на других, противоположного мнения. Это как колесо мельницы, вечный круг- подвернулость одной стороною — давит на противоположную, противная перекрутилась, социальный строй сменился- так уже бывшие верхи снизу и под пресом, где сильных сменяет еще более сильный и так веки вечные… А справедливости то нет… Именно поетому сильные мира сего установили свой строй — они могучи и лицемерны, истиннные властелины верхней стороны колеса, — создают иллюзию для миллионов более низших людей, выдавая себя за «правительство всеобщего благосостояния» и «защитника всех народов» — и держат народ на цепи, лишь время от времени отвлекая его от реальности громкими речами и победами. По этой причине и оказался ранее никому неизвестный меняйла Мик на торгах «Сталевара» на улице Дайчибалю Нисто. Этот чернявый человек среднего роста, с добрым и простым взглядом каждый день кроме седьмого рано утром встает на работу. Начинается новая жизнь в Виласе — и да, Вилас это не только роскошные королевские покои, мраморные, серебрянные колонны и выложенные дорогой плиткой улицы Провидеса. Вилас это не только министры в черных деловых брюках и светские дамы в зеленых каретах. Вилас- это еще и район Гульдено со своими, хоть и серыми и ободранными, но не теряющими свою простоту и привлекательность улочками. Эти улицы тянутся беспорядочно, как веревки на конце большого клубка под именем Вилас. Они серы, от них пахнет смрадом и любой иностранец, если бы он попал сразу на окраины Виласа, а не в центр, не понял бы что это столица сильной империи. Скорее бы он смахивал на бедный провинциальный городок где коровы ходят по улицам, а дети спят в картонных коробках из-под бананов на улице. Хотя нет- все же что то есть особенное в этих районах — что-то такое что отличает их от провинциальных свинарников. Это некий дух, который много сотен лет витает по Дайчибалю Нисту- пьянющий дух свободы. Тут нет генералов и министров, нет полиционеров с полуметровыми дубинами и в дорогих плащах. Да, живут тут бедно, не от лени и неучености- а от принципов, которые обязательны в этом государстве. Но вернемся к Мику. Мик — скромный меняйла на крупнейших заводах Империи. Утром с петухами встает и даже не успев поесть идет пешком по еще темным улицам на работу. Обычно Мику есть некогда- опоздаешь ненедолго или рассердишь начальника — могут не только отчислить, а еще и дело за «личную злонамеренную халатность и невнимательность» завести. Мик с радостью ушел бы с этой работы и от этого начальника- да некуда больше. Еще в юношестве он имел заветную мечту, ради которой готов был работать не покладая руки и ночью и днем- стать моряком. Папа Мика, Олег, был портным , а мама колебалась: днем учителевать в местной школе, а вечером- швачкой на цех. Отец возвращался домой когда уже было темно и сразу начинал выпивать — все свои деньги спускал на ром. После рома отец сразу шел спать или к товарищам на улицу. Мать тоже работала, но ее денег еле хватало на еду и оплату хижины в котором они жили. Она приходила домой когда отец уже спал и с уставшими и замученными глазами -в тех глазах была одна усталость и разочарование, шла готовить на кухню чтоб хоть как-то прокормить пятерых детей. Еда была не царской- на утро «саломаха» из перемеленных недоеденных котлет вместе с мукой, на вечер- чай с тостами и опять саломаха. Однак и это все дети ели с удовольствием, несмотря на то что саломаха была как вода. Всего детей было пятеро, из них был один и Мик. Также он имел две сестры и два брата, из которых до двадцати дожили лишь двое. Самая младшая сестра Бинта умерла когда ей еще не было и двух от пневмонии, брата же убили в шестандцать местные полиционеры. Мик помнит как это было и каждый вспоминая тот ноябрьский день краснеет от горя и одновременной злобы по отношению к тем кто в этом виновен. Он старается не вспоминать этот ужас, но разве от прошлого убежишь? Тогда в королевстве начались бунты из-за решения короля и королевы ввести принудительный набор в армию с целью подавления восстания на острове Буффасо- самой отдаленной точке империи. Жители Буффассо были очень буйными, а в королевских кругах его даже называли «злым островом». На острове уже одинадцатый раз за полвека всплыхивают бунты против империи- жители Буфассо хотят свободы и независимости больше всего. Что только не пробовал режим для усмирения острова- и продовольственную блокаду вводили, и массовые аресты проводили и даже на переговоры шли- ничего не помогло. Как выразился генерал Аманди " наши войска на Буфассо контролируют только ту часть земли, которая непосредственно у них под ногами». Так оно и было. На буйном острове очередной раз началось восстание и правящие круги, которым мало власти над пятой частью планеты, начали войну. Народ метрополии выступил против войны и мобилизации. И на улицах мирного, спокойного Виласа появились толпы людей с лозунгами и с самодельными плакатами. Обернулось это как принято в империи- полиционеры подавили протесты, было много жертв. Людей паковали сотнями, и не только бунтарей, а и мимопроходимцев. Такая жестокость и ненависть озватило опрятный Вилас где еще неделю назад министры в своих бархатных креслах прославляли монархию и обьявляли себя защитниками народа. И вот во время драки группы рабочих и студентов с войсками родной брат Мика Симон возвращался с работы- он красил заборы за 25 фигелей в день. У Симона был неимоверный худодественный талант — рисовал он и на заборе и угольком на куске картона. Его рисунки были типичные для юношей тех времен- рыцари, пушки, драконы и битвы. И совсем непонятно по чьему велению или по иронии судьбы ему в тот же день когда вся империя бушевала вздумалось нарисовать на картоне пиратов, которые вели огонь по рыцарям в кепках похожих на кашкеты полиционеров. И вот когда он возвращался домой, двое армейцев остановили Симона по подозрению, либо просто по желанию выслужится перед начальством. Неспешно обыскав его тряпье был найден этот рисунок. Полиция закрыла ребенка в темнице и держала там 4 дня без причины-да и вскоре генерал приказал выпустить его, но мелочный прапорщик написал донос что якобы видел как Симон ходит по подворотнях с пистолями, как и на рисунке, и что их революционная группа хочет убить министра обороны. Такое в империи без внимания не остаеться. Мик помнит как в халупку к ним посреди ночи пришло полдюжины вооруженных солдат и начали выгребать все из ящиков в поисках тех «пистолей». Нашли только старое дедушкино ружье, еще дорогое на то время. В конце концов симону «подтвердили» вину в подготовке убийства, а мать с отцом лишили работы и чуть было не посадили за подстрекательство, но все обошлось только отчислением. Симону же дали 18 лет каторжных работ, мать бегала и просилась судье смягчить приговор ведь он ребенок и пыталась обьяснить что оружие не его. Судья потребовал за освобождение неподьемную для них сумму- 200 галлеров. Халупку продать пытались, продавали все вещи- не купили. Симона увезли в далекую колонию и больше о нем никто ничего не слышал… Мик помнил мать в тот самый последний день фактической жизни ее сына. Она стояла на железной дороге и ждала когда симона подведут в вагон. После этого мама шепнула что-то ему на ухо и поцеловала сына которого видит в последний раз. На ее лице было столько горечи и боли, сколько не познать никому не суждено. Мик учился в бедной школе на той же самой улице. Школа казалась унылой и безрадостной- учили так званой «стрелке». Это фактически значит что педагог выбирал направление обучения ребенка сам и отправлял его туда где он мог приобрести навыки. Иначе говоря учитель вообще ничему не учил, а вдобавку и выбирал жизненный путь каждого из учеников. В далекий жаркий день восьмилетнего Мика привели к школу. Да какая школа - она внешне была похожа так бы сказать на общественный туалет, чем на настоящую школу. Губернатор города выделил под школу самую дешевую землю в районе которая находилась около свалки, отчего летом там так невыносимо воняло помоями что аж выедало глаза. Мику хотелось поступить в Королевскую Морскую академию — это было заветной мечтой его жизни. Но все пошло иначе. Старый и единственный учитель этой «школе» который три дня пил под забором, а три учил, потребовал от мамы денег за направление. — Сын у вас не плохой, но понимаете, коль карманы пусты так и мечтать о престиже даже не стоит. Или пятдесятка на стол или отправлю в коровник- говорил ехидно улыбаясь учитель. Маме Мика, молодой по голам, но уже старой внешне от тяжелого труда, не удалось оплатить «деньги» учителю. И Мик пять лет со слезами на глазах убирал навоз за коровами, после чего школа дала ему право устроится работать. Продолжать работу в коровнике Мику не хотелось. Коровья ферма стала для юноши символом несправедливости и жестокости этой страны и этого мира. Не удавшись попытать счастья военным моряком он устроился меняйлом на «Сталевар" и работает там уже 20 лет. Хозяин крупнейшего завода в империи, Мазер Хейльниц, был рожден в средней на то время дворянской семье. Получив блестящее образование в Имперском Лицее Виласа он открыл два маленьких цехов для плавки металла в бедных городках провинции, но начало восстания на Буфассо подняло этого толстого человечка с грубыми чертами лица вверх. Он начал производить пушки для королевской армии, которыми бомбили блокадные села для запугивания народа. Благодаря войне его доходы всего за пару лет выросли в сотни раз, а после окончания войны Мазер получил право от самой королевы построить крупный завод в самом центре Виласа. Эти события окончательно лишили Мазера хоть малейшей духовности и морали. Если раньше он ходил и подлизывался перед всем генеральством и министерством империи, то сейчас Хейльниц ходит неторопливо руки в бока голова в потолок по улицам, как по своей вотчине, и делает такой вид буд-то он центр вселенной и все крутится вокруг него. С подчиннеными Мазер обходится так, что наверное погонщик со свиньями обходится лучше. Мик неоднократно получал повестки в кабинет «великого руководителя» по малейшему поводу. Любой работник «Сталевара» в здравом уме и при памяти старался как угодно избегать Мазера. Но если уж и приходилось прийти в кабинет то работник полчаса выслушивал «Ты как со мной разговариваешь?!», «Ты понимаешь кто перед тоблй стоит?!», «Ты вообще в своем уме?», «Еще раз опоздаешь полетишь вон отсюда!» и вынужден был всячески его задовольнят, чтоб не остатся на улице. Казалось бы не узнать человека который еще десять лет назад низко кланялся перед генералами и кроме как» Ваша свет-тлость», " Ваше прре-восх-ходительство» от него было больше ничего не слышно. И в один такой день Мик устроился на завод мелким меняйлом. Зарплата была небольшая, тридцать галлеров в год не считая премии в шесть галлеров которая почти польностью сьедалась налогами. Зарплаты хватало едва на халупку в две комнаты на Дайчибалю Нисто и макаронов с молоком днем и вечером. Казалось такая низкая плата вовсе не покрывает тех работ, которые совершал Мик на протяжении всего дня- а работал он на стандартную в империи двенадцатичасовую ставку по шесть дней в неделю и по всем праздникам. С двумя другими меняйлами на этом заводе- Партосяном и Домиго у Мика были плохие отношения, но то уже так давно случилось и облелось всякими слухами и догадками в такой степени, что уже не разберешь кто первым начал ссору и кто прав. Более же высшие должности на заводе Мика тоже не уважали. Переодически в меняйловскую каморку где работал Мик приходил контролер завода и посылал Мика то за покупками в соседнюю лавку, то заварить чай и принести в кабинет. Мик же боялся воспротивится воле высшего звена, да и вполне разумно, ведь те нажалуются контролеру, а контролер напишет заявку на Мика приставу, и тогда уже жди сам беды. Повода ожидать справедливого разбора было глупо, да и что вообще ожидать от такого общества… Было прохладно и пасмурно. Холодный проливной дождь беспощадно барабанил по пустым улочкам Виласа, как будто стучался он в земные ворота, но ответа не находил. Белые языки молнии время-от-времени то касались земли своим пекучим жалом, то исчезали так быстро как и приходили. Такая атмосфера стояла на Дайчибалю Нисто. Из-за соседнего бульвара внезапно появилась длинная тень и как привидение начала распостранятся по опустевшей улице. Мужчина лет тридцати, с ног до головы обернутый в дешевое пальто торопливо шел в сторону домов халупок. Мик возвращался с работы поздно вечером. Сегодня с начальником проблем не было, а Партосян заболел и не считая короткой перепалки с Домиго его день прошел удачно. Мик быстро обошел здание таверны и бара и остановился около старого деревянного дома, смежного с двумя обгоревшыми от прошлогоднего пожара каменными домами. Тук-тук-тук! еще раз постучался Мик в грубо сколоченную деревянную дверь. -Да иду я, иду- раздался скрипучий голос изнутри Дверь открыл мужчина лет сорока, в старой шерстяной рубашке и грубых деревянных тапках. -Привет Мик! Заходи. Мик вошел в халупку и прошел к деревянном столу. -До сих пор стулья не сделал, Иван? — спросил дружественным голосом он -Да было бы из чего, хах! Все на печку ушло, а новый завоз в декабре. Мику было приятно увидеть старого друга Ивана. Иван жил хоть и бедно, но считал себя зажиточным человеком , по проффессии был столяром. В комнате у него был жуткий беспорядок: шерстяная рубаха лежала скомкана на полу, книги поверх нее, единственный стул был перевернутый, а в углу тлели недокурки от папирос. Мик с Иваном расположились на полу при свечах и заварили чай. -А чай то опять мой, с юмором намекнул Иван, из прошлогодней консервной рябины! -Досадно… вижу небогато ты живешь времена идут, а кошелек не толстеет. -Да не говори! Все как по маслу шло пока инспектор амбара вспомнил про задолженные мною ему восемь галлеров. С тех морочил он, этот черт лысый, мозги мне. А вчера тут полиционеры появились. -Описать имущество?! , процедил Мик — Да нет, Иван вновь рассмеялся, пришли и в недоумении сорок минут обыскивали мою не самую нищую халабуду на районе, итого нашли на заднем дворе красные кирпичи и увезли их. Я та и сам об них забыл, еще от бабы покойной достались. -И что дальше? — Да ничего, сказали еще пять выплатить, вот я и пока нет досок хожу по улицам монеты собираю, вчера аж пол геллера нашел, ха-ха! -Да и не говори… -А у тебя, Мик, как там? Как начальник? — Да ничего, от зарплаты до зарплаты друже… А начальник, да что он, ходит как всегда и бурчит, бурчит. -Он вечно такой. На днях пропали из кассы два геллера, так он такой хай поднял, полиционеров вызывал, на рабочих орал, уже думал было королю писать будет если бы не вспомнил что оставил их в буфете -Цирк. Иван опять добродушно рассмеялся Давние друзья еще час сидели под печью и болтали о жизни. Наконец Мик вспомнил что завтра опять надо опять идти на работу и попрощавшись со столяром, пошел домой. Быстро добравшись до своего дома неподалеку и промочив ноги в глубоких лужах он усел на камин и задремал. За окном продолжали выть ветра и лил дождь. Так прошло около трех часов. Спокойно. Дождь со временем прекратил лить и на шумных виларских улицах вновь наступила гробовая тишина. Но стояла она совсем недолго. Из квартала напротив послышались громкие вопли и крики. Со временем они усилились и голоса стали более явными. Громкий звук затвора неподалеку разбудил Мика. Выстрел! Это был выстрел! С перепугу Мик, несмотря на то что был очень уставший и хотел спать, бросился к окну и замер. Еще раз клацнул затвор. «-Ба-ба-х!». От этого звука замерло сердце Одев черный халат и быстро обувшись в поношенные сапоги он быстро выбежал на улицу и осторожно пошел в сторону звука. Наступила тишина и все буд-то вокруг замерло и готовилось к буре. Вдруг из-за поворота показалась тень и приближалась к испуганному Мику. Это был молодой человек. Он бежал согнувшись и прислонив руку к животу, а дыхание мужчины было частым и тяжелым. Не успел этот мужчина добежать до Мика как с конца бульвара появился другой. Увидев другого, раненный мужчина изо всей силы сменил направление и резко побежал направо. Послышался резкий гром, после которого первый мужчина упал лицом в асфальт и неподвижно замер. Только сейчас до Мика дошло что это было. От выстрела от лежавшего мужчины потекла красная струйка крови. О нет! У Мика застряслись колени и сердце ускорилось в несколько раз- К счастью он вовремя собрался и спрятался в щелке между домами. Звуки ударов сапогов об плитку приближались. К телу подбежал мужчина высокого роста и с револьвером в руке. И… достал нож Дальше начало происходить то, на что было страшно смотреть. Мужчина взял нож и со всей силы начал гатить им по грудной клетке неподвижного тела. Нанеся около пятнадцати колющих ударов, убийца осмотрелся по сторонам и сделав вдох скрылся в закоулках. Мик почуствовал такой сильный страх-сравним он был только с потерей брата. Пальцы такое впечатление что не слушались тела, а дышать было сложно и сердце вот-вот было готово выпрыгнуть из-под груди. Он минут пять простоял в страхе и не мог вымолвить не слова. Наконец сковывающий страх прошел и Мик решил подойти к телу, которое неподвижно застыло на каменной улице. Со времен ареста Симона он никогда не испытывал такого страха во всей своей жизни. Немного отойдя от ужаса он быстро бросился звать на помощь . Через десят минут улица Дайчибалю Нисто была полна проснувшимся народом. Когда толпа людей обступила труп Мик побежал к домику Ивана. Разбудив друга он еле еле дрожащим голосом рассказал что случилось. -Это. это просто ужас, не своим голосом сказал Иван, надо срочно звать полиционеров. Но полиционеров в районе не было. Ближайшее отделение находилось в полтора часа ходьбы от Дайчибалю Нисто. Вскоре улицу где произошло жуткое убийство заполнили люди. Тут были и женщины и мужчины, и даже один чиновник оказался неподалеку. Кто-то послал за полицией, все суетились и очень громко общались. Слухи об убийстве дошли и до центральных магазинов. Но полиционеров до сих пор не было, хотя на улице и стояло раннееие утро. Наконец после многих часов народного ожидания на место приехали каких-то двое заспанных полиционеров. Обсмотрев труп, полиционеры зевая что-то полчаса писали на бумажке, а затем приступили к опросу. -Кто видел что тут происходило и имеются ли какие-то подозрения? Мик выступил вперед и подошел к сотруднику с пером в руке -Я был в доме совсем недалеко отсюда. Я спал. Но меня разбудили выстрелы и я вышел на улицу и увидел как этот бедный человек лежащий на земле от кого-то убегал. За ним гнался мужчина с пистолем который застрелил убитого. Я от страха спрятался между домами. Убийца подошел к трупу и сильно искромсал его ножом по спине, после чего скрылся в подворотнях. Полиционер нахмурился и немного подумал, проницательно посмотрел на Мика. Он осматривал его с ног до головы таким холодным взглядом, что Мик в тот момент хотел было провалится под землю от такого взгляда. -Какие были ваши следующие действия после того как вы увидели убийство? -Я позвал за помощью, - ответил Мик. -А вы в курсе что в таких случаях надо писать приставу, а не бегать по отделениям ? -Я был очень напуган и не смог правильно поступить... -Почему вы не уведомили об этом районного уголовного пристава? -Я сделал единственное что знал. Полиционер долго писал что-то на бумаге, затем опросил нескольких свидетелей. Недолго поговорив с другим полицонером, писарь подождал приезда кареты которая забрала тело, и уехали. В тот день Мик не шел на работу. Он хотел знать. Знать правду. Преступление той ночью должно быть раскрыто и наказано. Через пять часов после уезда полиционеров «по делам» Мик шел по Дайчибалю Нисто в направлении к проспекту Бдаяза. На улице тогда стоял день от каждого дома, пусть даже самого бедного и кривого, веяло счастьем и добротой. Никогда не подумаешь что ночью эти улочки превращаются в сущий ад где происходят такие убийства. Остановившись около белого дома с красной крышей Мик подергал за звонок. Дом в котором жила жена убитого- а ее адрес сказал Мику Иван, значительно отличался от практически всех домов этого края. Он был со своим участком, имел большие мраморные колонны и просторные терассы. Видно, что убитый был явно не столяром, плотником или очередным меняйлом. Дверь открыла заплаканная женщина в дорогом красном платье. -Что вам надо? резким тоном спросила она Мика -Здравствуйте! Я понимаю что вам сейчас трудно и знаю что произошло -В-вы знаете что произошло?! — удивительным тоном перебила она его -Да. Я видел как ваш муж вчера ночью бежал от кого-то и как его убивали. В десяти метрах… Женщина только еще больше побледнела. -Что вы говорите! Видели? -Да, с сочуствием ответил он -Как это было? , немного попятившись, она продолжила- можете заходить в дом. Я Мария. Мик зашел в дом и не смог сдержатся от рассмотрения дома. Такое здание чем-то напоминало королевский дворец, только в гораздо меньших масштабах. На полу были не поломанные доски, а дорогие вышитые ковры. На стенах были неизвестные «разноцветные бумажки размером на всю стену», а на них красовались картины. Мик присел за стеклянный стол. Мария села отстраненно на диван и закрыла лицо руками. -Что вы хотели сказать? Как это было? Немного пятясь, он рассказал все подробности вчерашнего убийства. При рассказе женщина нервно перебирала пальцами, а по окончанию еще больше заплакала. -Нет, нет, это. я не могу! Мария плакала несколько минут, после чего наконец обтерлась белым платком и уставилась на Мика. -Как вы думаете кто мог его убить? — не дав Мику ответить она продолжила-мой муж был преуспевающим адвокатом, поистине великим человеком. Мы…жили с ним вместе двадцать один год до той самой минуты… Как же теперь Варвара и Сэм. Кто о них позаботитится?! -Как вы думаете, кто мог желать зла вашему мужу? Мария вначале задумчиво обвела глазами его портрет с детьми и уставилась в потолок. -Я не…не знаю вообще. У него не было известных мне недоброжелателей. Да, были типичные адвокатские проблемы, грубые клиенты, было даже такое что они скрывались даже не заплатив за услуги, но прям до убийства… этот скот с пистолем ответит за это! Немного поспрашивав хозяйку дома об том адвокате еще, Мик собирался уже было уходить, но Мария остановила его. -Спасибо вам, что обьяснили. Я обращусь к приставу ведь не думаю что полиционеры дадут этому ход… они даже меня не сразу уведомили. -И вам удачи. Сочуствую что так вышло. Шел Мик домой совершенно подавленый и серый. Было на то много причин. Во-первых уже был поздний вечер, а он еще не отошел от той сцены, а во-вторых Мик понимал участь той женщины: без мужа и стабильной прибыли ей будет нечем кормить детей и содержать жилье, и как она будет выживать… И все просто из-за некого человека с пистолетом который посмел совершить тот ужастный выстрел посреди ночи. А в-третьих завтра ждала работа, а день он пропустил без уведомления начальника. Мик понимал что его ждет неприятный, если не роковой на его рабочем месте день. Вернувшись домой Мик даже не стал читать газеты, а выпив тарелку дешевого бульона сразу лег под одеяло. Под темные покрывалом ночи на далеком горизонте появился тонкий луч света. Еще чуть позже обьявился второй луч, и третий. Зарозовел горизонт и первые клубни света упала на утомленные улочки Виласа. Медленно распространяясь по городу, световая граница смещалась все дальше и дальше на запад, постепенно пробуждая суету в городе. Первыми были освещены королевский дворец и бледный дом министров. Жизнь в этих зданиях не началась — здешние жильцы никуда не спешили и имели привычку спать до обеда. Дальше солнце залило центральные гламурные улочки Провидеса. Посреди аккуратно выложеного тротуара засветилась стриженная макушка участкового полиционера, который присел прям на пол, и изначально лениво протирая глаза заснул прям на дороге. Центр великого Виласа оживал, появились первые кареты и прекрасные белые лошади отборнейших кровей. Казалось бы, прям как в сказке… Но нет, не сказка стояла на улицах столицы. Рядом с мраморными дворцами и колоннами спали бездомные дети, которые укутывались по ночам в смрадную овечью шубу дабы не замерзнуть холодной ночью. Красивые же министерские дома сменялись чуть южнее центра бедными рабочими лачугами, от которых хотелось бы быстро отвести взгляд и пойти дальше наслаждатся центром- да нет нельзя так, ведь это тоже столичная жизнью Эти кривые домики, с неровными и битыми стенами, совершенно без покраски, а местами и без крыши молча, но очень понятно отображали настоящий колорит жизни в королевском Виласе. Вот такая была сказка, жаль что не для всех. До улицы Дайчибалю Нисто лучи дошли одной из последних. Медленно осветив бедненькие ремесленные мастерские и рабочие дома, игривые лучи подошли и к деревянному, прогнившему плесенью по обе стороны дому Мика. Лучши как бы будили его, переносили каждого жителя этой улицы из красивых снов в настоящую жизнь… Мик лениво встал с кровати и протер глаза. В его голове все спуталось- позавчерашнее убийство, пропуск работы, поход к жене убитого адвоката . Он еще долго сидел на кровати и пялился в двери- а вдруг оттуда вновь прибежит закутанные в бандану, бородатый убийца с револьвером? С окна же Мику мерещилась суровая усатая голова начальника. Ой точно, начальника! От этого Мик сразу же окончательно проснулся и сподхватился с кровати. Помимо того что он с учетом ходьбы до завода почти час работы, так еще и прогулял вчера целый день. За такое меняйлу надо было столько же выслушивать оскорбления «его светлейшества» да еще и уволить может. Быстро накинув на себя старую, еще от папы дубленку, Мик быстро схватил сумку и галопом побежал по каменистым улицам прям до «Сталевара». Пока бежал посбивал всю обувь и чуть не задохнулся. Наконец он стоял под большими воротами. -Надеюсь смогу пройти мимо десятника незамеченным, — пошумал мысленно Мик Ловку обогнув два шлагбаума и отворив ворота, Мик столкнулся с глазами десятника прям глаз-на-глаз. Немного остолпев, Мик неуверенно поздоровался. -Ах где ты! Где ходишь, мурзило? , грубым тоном начал десятник -Пр-рошу прощения, я вчера не мог прийти, а сегодня еле добежал — Мик почуствовал как в него перехватило дыхание от сильного волнения. -Знаешь что?! Ты тут не заговаривай мне зубы, я тебя сейчас поведу на ковер к начальнику, вот там и выскажешь свое щебетаньице, — десятник скривил кислую гримасу и медленно пошел в сторону кабинета. Имя этого грубияна было Гихюльббс Кобылон. Этот был знатный подлиза перед начальником, перед ним он дрожал еще похлеще Мика, но чувствуя благодаря дружбе с руководством завода этого неуклюжего карлика лет тридцати наделили необычайной властью над всеми подчиненными, и он чувствовал себя меж них наверное, как второй начальник. Поговаривают, мастерский подлиза с некрасивым именем раньше был скромным и незаметным, но как известно, статус открывает черные страницы души человека. Мик не мог возразить и пошел к кабинету начальника. Дошев до третьего этажа, Гихюлльбс постучал в двери и поклонившись, тоненьким голосом пропищал: — Вот этого остолопа привел, а он гляди еще и спорит тут со мной! Когда Мик вошел в кабинет, на него пал холодный взгляд начальника. -Зачем пришел? — сердито и с таким сарказмом начал начал начальник, что Мик готов был в тот момент бежать за край света, да работа дорого. -Зачем ты сюда пришел?! Еще раз сердито и гордостью сказал Мазер. — Прошу прощения за прогул… Слова Мика звучали так неловко, что начальник еще больше погрубел. -Тебя не было вчера, — Хейльниц отвел взгляд в сторону от чего Мику сразу полегчало, — и ты еще смеешь тут перечить мне?! Меняйло не понимал, в чем он перечит, но спорить с Мазером равносильно заявки об увольнении. -Я не мог вчера прийти, на моих глазах убили человека и меня допрашивала полиция. -Меня это НЕ ВОЛНУЕТ. Ты не пришел вчера, так что думаю пять геллеров в этом месяце тебе не нужны. -Но поймите -Довольно! А теперь быстро иди в свою контору и еще раз прогул- можешь больше и не приходить! Мик только вышел из кабинета и судорожно закрыл дверь. Пять геллеров в месяц! Услышав такую потерю он готов был было уже расплакатся. Щеки покраснели, а ноги продолжали дрожать. При зарплате в четырнадцать геллеров в месяц ему еле хватало на еду и на жилье, а теперь еще и вычет… Идя по длинному коридору завода, Мик только и думал как ему выжить на эти деньги. Ведь он ни в чем, ни в чем не виноват! Он шел по коридору, считая в уме на чем можно сэкономить чтоб оплатить дом и минимум еды. Путь в контору Мику казался вечностью. Открыв ключем дверь в меняйловское гнездо, Мик печально сел за стул, и даже не пересчитав деньги опустился в слезы. Горевал он сильно. Что же это за жизнь ему выпало- детство впроголодь, отец алкоголик, мама бедная, разбив мечт, непосильный труд в коровнике ради этой меняйловской конторы где от силы на еду хватает! И вновь все боком-вычет с зарплаты и жесткая экономия. Немного успокоившись он опустил голову на стол и всерьез принялся думать на чем сэкономить так, чтоб не умереть с голоду и не быть выселенным полицией. -Эй ты, книжный червь, голову подними! Мик поднял голову и увидел купца Затворникова, который часто приезжал на размен валют сюда. -Ура, с тобой вспотеешь пока ты сообразишь, хамовато выцедил купец, — ну чего глаза роззявил, сто геллеров сюда по контракту! Мик вынял сотню геллеров из кассы и передал Затворникову. -Ну и добро! И не спи больше на рабочем месте, дескадь встречу Мазера в каком то ресторане и пожалуюсь на спящих работников. Купец обычно был язвителен к более простым людям чем он. Неизвестно почему так, но и Партосян жаловался что увидев его едящего в конторе купец сразу доложил начальнику, хоть никакими правилами это запрещено не было, который отчитал меняйлу. Дальнейший день прошел без приключений, не считая заезда графа и мастера по оружию за кредитами. Рабочий день закончился ночью, и уставший Мик наконец смог пойти домой. Закрыв контору и спустившись по лестнице к выходу, Мик внезапно встретил Партосяна. Сделав вид что не заметил его, он пошел к воротам. -Мик это ты? — молодой голос второго меняйлы звонко раздался по двору. Мик шел дальше игнорируя его. Разговаривать после такого неудачного и невеселого дня с веселым Партосяном он не имел никакого желания. -Да брось ты! Этот толстяк так со всеми! -А ты откуда то знаешь?! , — Мик наконец обернулся -Да начальника на пол завода слышно. Помнишь как Стерягу отчитывали, так и ты жаловался на шум с третьего этажа. -Тебе не понять. Мик ускорил ходьбу. -Да не переживай по поводу зарплаты! Обратись к Фильке, он дает хорошие кредиты под небольшие проценты без залогов. -Ты серьезно?! , — Мик приостановил ходьбу. -Что за Филька? — Да так, старый кредитор, раньше тоже меняйлом и накопив состояние, начал кредиты давать, а тут так и разжился. Найти его легко, за поворотом как на Седана выходишь, только в сторону Брассивальной алллеи, там будет желтая его коморка. -Спасибо! Не думал что поможешь если честно… -Да не за что, — рыжий Партосян улыбнулся и пошел в свою сторону. Осторожно прошев по темному Виласу, Мик вернулся у свою халупку, или как называл ее Иван, «халабуду». Проверив все ли вещи на месте он заварил горький чай и принялся мечтать об кредите. Может все действительно наладится, и жизнь пойдет вверх? Не заметив как прошло много времени, Мик вновь улегся в свою постель и зная что завтра воскресенье и не надо на работу, немного развеселилися. -Вот как пойду завтра к Фильке, с самого утра пойду! Казалось бы и оскорбления начальника, и страх от убийства, и низкая зарплата уже забылась. Так и было. Проспав всего шесть часов Мик уже был готов идти за кредитом. Спешка он перешел два бульвара и уже был около той желтой каморки. Мик постучал в окошко. Но за стуком ничего не последовало. Мик постучал еще раз и еще раз. -Да хватит окно выбивать сейчас прийду! Желтое окошко открыл высокий мужчина лет пятидесяти. В зубах он держал недокуренную сигару, а от его самого пахло дымом. -Вы и есть Филька? -Какой я тебе Филька? , — сплюнув сказал мужчина, — я Феодосий Димитрич . Немного покосившись на очередную сигару, Феодосий вначале обвел взглядом Мика- внимательно осмотрел всю его одежду, да так- что не одна пуговица не осталась незамеченной. Обтрусив окурок об доску, кредитор уставился на Мика. -Небось, кредит брать пришел или как там? -Да, надо кредит без залога и с низким процентом На лице мужчины скривилась кривая улыбка, да такая что хотелось бы сьесть лимон посмотрев на него. -А ты кто по ремеслу? -Меняйло на «Сталеваре». -Ах, опять меняйло. Да я вас меняйл хорошо знаю, небось и двадцатки в месяц не имеешь, — Феодосий уставился на протертую кожаную куртку Мика, — вы народ ненадежный. -Мне надо немного в кредит и я думаю что смогу оплатить его. -Думаю. Думай и дальше, а в долг не проси. Больше двух геллеров не дам, -вынес свой вердикт кредитор, — и то под возврат за месяц. Мик немного стряснулся. -А можно пожалуйста на три месяца, ведь я… Он не успел договорить, как Филя прервал: -Ты за кого меня имеешь! Два геллера за три месяца! Да такие деньги и у бомжей уже есть, хватит тут попрошайничать. -И вообще если нечем платить так и говори, а не выдумуй мне тут историй про два геллера в чверть года. Взяв сигарету в рот кредитор махнул Мику и закрыл свое окно. Все надежды были обрушены. Еще утром Мик буквально бежал сюда так что даже не чувствовал своих ног. Бежал несмотря и на ветер и на кареты- а тут раз-и мечтания о богатой жизни вновь стали чисто мечтаниями. Он шел опустив голову и медленно вороча своими ногами по пустой дороге. Бедность взяла верх- кредитор отказал в долгу, даже в самом маленьком, бувально копеечном для него самого. Мик молча шел и даже не хотел было возвращатся-да и куда возвращаться — опять в ту халупку ради котлет и каши которые он ел уже третий день подряд. Да и эта скромная еда уже должна была прям совсем скоро закончится, и Мик уже вполне справедливо подумовал, что же ему есть — а до зарплаты было три недели. Почему же этот кредитор отказал ему, зачем не дал даже скромных денег? Да, куртка на Мике была шестилетней давности, порваная по бокам и шее да и с залитым в саже кармане- но что в ней было прям такого плохого, что могло сдать поводом для отказа? Это сильно его непокоило и Мик уже было решил в ближайшее время поменять свои сапоги и куртку да мысль об жизненной реальности вновь быстро опустила его на землю- о какой смене одежды вообще могла идти речь раз нужны деньги чтоб хоть как то прожить до следующей зарплаты. Прийдя в свою «халабуду», Мик присел на уже колючее от вылезшей наружу соломы кресло и сел раздумывать как выжить в такой ситуации. Вариантов было немного- то ли начать есть не три, а два раза в день, либо кашу и молоко начать разбавлять водой. Еще был вариант продать часть своей старой одежды- и Мику вполне серьезно понравилась такая идея, но как только он открыл шкаф и увидел истинной состояние своих старых вещей то сразу понял, что их даже самые нищие не купят- уж настолько все было порвано и маленькое. Грустно понимая, что кроме как сэкономить на еде больше ничего не остается, Мик сел за стол и начал расписовать затраты на каждый продукт и на обьем своего меню на каждый день- а считать он любил. Как оказалось в нем есть много «лишних» блюд типо рыбы либо горстки сахара в чай. Итого вышло что если есть по два раза в день, отказатся от рыбы и сахара, а молоко разбавлять водой, то бюджет станет меньше на четыре геллера в месяц- почти столько сколько ему не хватало. Остальные полтора можно было взять если покупать крупы не в магазине, а на рынке в центре — единственный минус чего по сути было только расстояние которое надо было пройти до рынка- но и на это Мик решил, что будет по воскресенью ходит и накупать сразу по несколько корзин круп. Когда он закончил свои печальные думы об обделении себя в еде и в воде, Мик наконец решил выйти на улицу и прогулятся. Это было единственное развлечение в жизни — он мог часами ходить под древними замками и под красивыми каменными домами, раскрыв рот разглядывая их так пристально, как буд-то изучал каждый камень, положенный в основу этих домов. Потом обычно заходил на чай к Ивану ну, а после всего маршрута шел домой чтоб спать раньше, ведь на следующий день с раннего утра уже на работу. Мик вышел на улицу как всегда. На нем была такая одежда, в которой было стыдно в люди выйти, но так как почти все люди жившие по две стороны Дайчибалю Нисто были либо бомжами либо бедняками, стыдится было не перед кем. Прошев два круга вокруг домов, Мик по привычке пошел к тому дому где жила жена убитого адвоката- посмотреть еще раз на восхитивший меняйлу из бедного квартала дом. Вот уже он стоял прям под красной крышей этого мини-дворца. Один только вид дом радовал и восхищал Мика- когда-то в детстве и он сам хотел мечтал постороить себе просторный дом на берегу моря и жить там до глубокой старости под шум прибоя и ураган. Но теперь он мог только любоватся чужими домами, время от времени отгоняя мысль что он никогда в жизни не станет хозяином дома-мечты. Подошев к двери, Мик обратил внимание на красную вывеску около ворот того дома. «ПРОДАЖА! ПРОДАЕТСЯ ШЕСТИКОМНАТНЫЙ ДОМ С ДВУМЯ ВАННЫМИ И СОВРЕМЕННЫМ РЕМОНТОМ ЗА НЕБОЛЬШУЮ ЦЕНУ. 2200 ГЕЛЛЕРОВ.» Мик сильно удивился, увидев такую низкую цену за такой дом, да и вообще сам факт продажи дома сильно насторожил его. Обычно подобные дома продают за не менее пяти тысяч геллеров, а в центре за них дают пятицифровые числа. " Наверное немного облезли лакированные карнизы с крыши» — подумал Мик и сам себя опроверг — карнизы бабка на базаре продает по сорок, и причиной такой заценки они бы не стали. Когда начало темнеть, Мику захотелось еще забежать на часик — два к Ивану, поетому пришлось быстро идти назад. Дошев до Ивана, Мик приоткрыл распахнутую дверь и вошел в полутемную комнату. -Явился да не запылился! — добродушный голос Ивана исходил из угла дома. Подошев чуть ближе ему открылось удивительное зрелище- Иван сидел на полу и строгал табуретку, хотя еще три дня назад сказал что получит доски только в декабре. -С доскими тебя! С удачным завозом! , Мик похлопал своего удачливого друга по плечу. -Да причем тут завоз?! Это я бродил по окраинам и смотрю- лежит что то совсем забытое лежит ну и не мог не взять. А оказалось почти новые доски! Прям как дубовые, да только одна сломана, но и для нее я применение нашел. Иван постучал молотком по средней доске табуретки, которая соединяла две доски. -А вторым куском я печь разогрел! Столяр немного закончил табуретку и подошел к печи. -Что-то ты не веселый сегодня, обернулся Иван к Мику, — что случилось? Опять латка сорвалась? -Нет, серьезнее. Вычет. Иван сразу же стал более серьезным и казалось, отвлекся от растопки печи. -Вычет говоришь? Опять начальник дерзит или что? -За пропуск работы и опоздание. Сказал так до конца месяца минус треть с зарплаты. -Ну он и черт. А с тобой там все хорошо? -Не совсем. Опять голодная жизнь на месяц. -Да ты не расстараивайся так сразу. Вот как продам изделия, накину немного. Друг все же. -Спасибо Иван! Иван только улыбнулся и присел на свою табуретку. Они немного попили опять тот же липовый чай. -Кстати Иван. Помнишь я говорил тебе про дом жены адвоката? -Ага помню. Его уже на продажу она выставила. -О ты тоже знаешь. Но почему такой дом за две с лишним тысячи? -Ей вроде бандюки стащили деньги и со счетов мужа, который хранил их в своей адвокатской конторе. Ну, а пристав закрыл дело по отстутствию улик, а детей же чем-то кормить надо. Тут Мик сильно расстроился. Помимо потери мужа у той женщины еще не будет и жилья. Но больше всего его поразила жестокость пристава который даже не попытался ни в чем помочь, а сразу закрыл дело. -Причем как мне сказали ей даже отказал в помощи этот пристав, перенаправил к генералу, добавил Иван с строгим лицом. -И что теперь? Иван ответил лишь серым молчанием. Когда наступила ночь, Мик уже сидел у себя дома в кресле. Он считал что ему правильно удалось сэкономить и так он проживет до следующей зарплаты. Скромная улыбка разбавила его печальное лицо. Там в центре Виласа, в богатых домах и министерских канцеляриях мечатают о покорении на славу Империи очередного народа, то в рабочих кварталах Дайчибалю Нисто прожить до следующей зарплаты считалось еще неплохим достижением. Там люди в здоровенных цилиндрах и с хищническими лицами обдирают свой народ догола. Мик однако еще не понимал этого, да и вообще был далек от того что в высших кругах называли «политикой» — да и какое до нее дело, когда цель жизни- дождатся скидки на крупы и купить не киллограм, а два. … Миновал ноябрь и холодная зима. Потихоньку начали появлятся первые почки на аллейных деревьях, а солнце не только будило работников своим светом, но еще и согревало. Люди начали чаще ходить на улицу и почти пустые улицы величавой столицы стали наводнятся людьми- как по замерзшей земле тонкие ручейки. Но до ручейков людям из этого королевства было далеко- ручейки были мелкие, но обьединяясь друг перед другом сливались в крупный поток и сбивали на своем пути камни которые мешали им, то в людях ничего не изменилось. Как боялся работник начальника, так и продолжал, как убившему человека то ли по ошибке то ли из собственной жестокости полиционеру все сходило с рук- так и сейчас. Но самое главное дух стоял в столице не вольный — а рабский, послушнический. Мик же пережил сокращение благодаря помощи Ивана и к весне чувстовал себя не плоху. Ему даже удалось скопить состояние в одинадцать геллеров- сумма мизерная, но он искренне гордился ею. Это была первая накопленная сумма в его жизни — а ведь так хотелось иметь чего-то нового, кроме еды. Вилар еще три месяца спокойно жил поживал. Зарплата чуть повысилась и в глазах бедняков начали, хоть и очень редко, мелькать слабые огни надежды на улучшение жизни. Но жизнь в империи перевернуло другое событие — в середине апреля, после долгой борьбы с пневмонией умерла королева Корелия Вторая. То ли от пневмонии умерла она, то ли от долгих и мучительных угрызений совести — а ведь и тысячи убитых жителей Буфассо, и несправедливые подавления бунтов в Виларе, и покрывание лицемерных начальников и тиранов. В любом случае это событие неприятно удивило как начальство, так и хлопов. Генералы начали боятся за свои тепленькие места и не успела Корелия испустить свой последний вдох, как высший генералитет начал вмешиватся в дела страны. Разумеется на простых работников это обернулось катастрофой- после тирании в стране наступило беззаконие- и начальники начали урезать подчиненных во всем в чем можно, на улицах удвоилось количество полиционеров — и их лица стали жестче и суровее. После долгих дебатов в министерствах и высших кругах, королем был назначен Альдин, сын королевы и покойного Альдина Первого. Об этом человеке было очень мало что известно, но что точно так он был очень коварен и любил лавировать между людьми извлекая только выгоду для себя. До этого будущий король служил адьюнт-генералом в полку Королевской Охраны, будучи ее командиром. Взошев на престол после торжесвенной коронации в Дворце Министерств Альдин Первый окружил себя большим количеством советников и целой свитой придворных. Ожидания народа на помощь бедным и остановление тирании генералов не оправдались-напротив, юный король целый день проводил в пирах и балах. И уже можно было говорить что он был не хуже предыдущих правителей, да вот только непонятно с какого перепугу Альдин издал закон, который имел катастрофические последствия для народа и в целом для страны. Министр экономики и торговли, старый Кривокилин, который на своем посту так сказать, абсолютно ничего по должности не делал, а только продвигал интересы монополий давшие крупную взятку королю на назначение Кривокилина министром. Кривокилин был очень «хорошим» министром- ну или по крайней мере не хуже прошлых — сидя в своем глянцевом кабинете за бутылкой виски имел две привычки: посылать к чертям всех пришедших к нему инспекторов по состоянию экономики в стране и подписывать акты в пользу привевших его к власти компаний. Но вскоре король по прямому совету этого гнусного министра подписал закон «о ликвидации вредных для имперской экономики хозяйств» и» по высочайшему велению короля повеливаю закрыть все ремесленные мастерские и кустарные продажи в стране». Документ настолько был неожиданным что даже ряд министров выступили против- да только финансовые круги империи протирали руки. Вместо защиты мелких торговцев и ремесленников король полностью запретил их деятельность, весь мелкий и средний бизнес был закрыт и воспрещен, а ремесленникам полагалось или «идти в хлопы батрачить на завод» либо умереть с голоду. Такими безжалостными мерами власть раздела народ, проявив последний цинизм из всех которые только можно проявить. Тысячи рабочих и мелких предпринимателей остались на гране бедности. Огромное количество предприятий было почти грабительским образом присвоено несколькими крупными монополиями страны- такими как «Сталевар», куда тянулись толпы бывших свободных людей чтоб за мизерную плату прокормить хоть какой-то свою семью. Да терпению народному рано или поздно наступит предел. Тихими майскими вечерами под покровом ночи по всей Дайчибалю Нисто собирались толпы бывших предпринимателей и рабочих- и что-то обсуждали с лицами наполненными злостью и болью. Когда полиционер видел такую толпу, он сразу же подходил и начинал палкой избивать и разганять «незаконный сброд». Вот только собраний от этого меньше не стало- все чаще и чаще обездоленные люди собирались и в большие группы, с которыми один полиционер уже не мог справится. Собирались и по сотне, и по две, и по полтысячи человек. Власть догадалась к чему ведет такая обстановка и немедленно отреагировала в духе традиций- уже через неделю после королевского указа улицы наполнились солдатами и полиционерами. Солдаты прям посреди улицы хватали человека, и избив на ровном месте, волокли к районному приставу. Атмосфера ужасного насилия и жестокости наполнила столичные улицы. В старом домике на Дайчибалю Нисто Мик снова вставал на работу. Был приятный июньский день да вот крайняя бедностьь не давала радоватся- хоть весь мелкий бизнес конфисковали в пользу его завода, да вот зарплаты на не повысились. По крайней мере, у меняйл. Поев на скорую руку каши с салом, Мик быстро выбежал на улицу и спешно пошел на работу- впереди ждали двенадцать часов работы, поетому раслаблятся было абсолюно некогда. Дошев до Артиллерийского перекрестка, тихая атмосфера сменилась неизвестным гамом и криками с толпы людей. Из центральных кварталов доносились странные голоса. Мик прислушался к ним, но громе крика, перебивавшегося стуком конских копыт ничего не услышал. Ему разумеется стало очень интересно узнать что за резкое оживление народа- ведь последняя суматоха в городе была шесть лет назад когда цена на хлеб упала на сотую часть геллера, поетому Мик еще ускорил шаг и направился в сторону. -А небось вновь на хлеб цена упала! Как накуплю после работы! — не покидали Мика навязчивые мысли. Прошев три квратала на глаза попала группа из нескольких сотен людей которая двигалась по направлению к центру города. Из толпы доносились крики и странные выкрикивания, а сами люди были не похожи на скупщиков хлеба. Мик тут же побежал за толпой и остановил одного студента лет двадцати. -Куда вы идете? , спросил он удивительным тоном. -За наши права! Долой короля, хлеба, работы, свободы! — быстро ответил студент и побежал за толпой. Мик расстерялся. «Долой короля!»? Это что бунтари? Так их сейчас полиция остановит и побьет, Мик знал что бывает при бунтах. Когда он наконец опомнился и понял что почти опоздал на работу, Мик схватм ился и протснувшись между толпы, выбежал на Центральный Бульвар. На Бульваре было крайне не спокойно. Он был полностью перекрыт тысячами людей. Эти люди были совсем не похожи на всех людей которых меняйла видел раньше. Это были люди с горящими глазами, от них просто сияло энергией и решительством. -Долой короля! -Корнелия умерла, а с ней пойдет гнить в могилу и монархия! -Хватит грабить народ! -Или мы добьем их или они добьют нас! -Смерть солдатам! -Хватит душить рабочих и ремесленников! доносилось с толпы. Один рабочий в синей измазанной робе вылез на постамент какого-то адмирала. Схватив что-то с земли рабочий со всей силы кинул его вперед. После этого он быстро слез с постамента и прилег на землю закрыв голову руками. Так повторило еще несколько рабочих и студентов, после чего крики с центра усилились. Мик заинтересованно следил за происходящим. Он забыл уже об любой работе и только больше всего хотел узнать одно- что происходит. Мик начал проискиватся сквозь кричащую лозунги толпу и постепенно передвигатся к первым рядам. Первая попытка была неудачной ведь толпа частично начала двигатся назад и чтоб не быть смятым он вынужден был отойти в бок. На следующий раз Мик уже обошел толпу со стороны и всмотрелся на противоположную часть улицы. Открылось очень странное зрелище: группа молодых студентов отбивалась от восьми полиционеров с прикладами и дубинами. Одного студента ударили по голове палкой и он упала прямо на асфальт, после чего полицаи начали оттаскивать его в сторону, но его друзья сбили с ног карателей и оттащили потерявшего сознания студента в толпу после чего опять бросились и столкновение. Обезумевший полиционер схватил ружье, но четверо рабочих со студентами повалили его на землю и начали бить. В ответ его коллеги стрельнули из револьвера в воздух, нанеся испуг старому рабочему, который сильно закричав сел на пол. Толпа начала кидатся в полицию. Что только не литела в вооруженных стволами полиционеров- и камни, и запчасти ремесленников, и доски. Вначале они громко свистели и делали выстрелы в воздух, но под натиском толпы убежали в глубь переулков. От бегтсва карателей толпа двинулась дальше. Группа вооруженных битами мужчин оставновила ехавшую карету с надписью» Королевская секретная служба». Карету быстро перевернули и началась жестская драка с бойцами. Мик же не мог пошевелиться от такого. Раньше если он и видел недовольство, то лишь шепотом в подзаборных пабах, то тут народ аж пылал, мстил за преступления против него. После драки он начал продвигатся в сторону центральной площади, чтоб дойти до «Сталевара». Шаги Мика были быстрыми и уверенными и когда он дошел до края Бульвара то неприятно огорчился- все улицы были загорожены солдатами с ружьями и пулеметами. Тем временем обстановка все накалялась и накалялась. Толпа хаотично двинулась к солдатам и Мик краем глаза заметил как один невысокий мужчина с плакатом подбежал к группе военных. Мужчина остановился и начал о чем-то с ними говорить, время-от-времени поднимая плакат вверх. Остальные бунтующие остановились в пятидесяти шагах от солдат и громко кричали лозунги, но не приближались ближе. После шестиминутного разговра бунтарь с плакатом подняли руки вверх и резко кинул плакат на пол. Солдат в берете навел ствол на человека и было слышно как толпа начала громко кричать, а некоторые даже и чуть приблизились к заслону. Услышался очень громкий щелчек и человек упал замертво. С дула военного шел дым. В эту минуту толпа как взбесилась. Повсюду люди кричали просто така многие просто бежали с бульвара в переулки- и видно не зря. -Рот марш! — крикнул командир заслонов. -Ба-ба-х! С десяток человек упало на каменную дорогу. -Два! Затворы щелкнули и еще ряд упал на пол. Люди начинали разбегатся во все стороны. Сильные бежали сбивая маленьких и раненных- началась страшная давка. В этой давке никто не думал об других- все потеряв голову просто бежали назад, абсолютно ничего не слыша и не видя. Улица стала напоминать кровавое месиво вперемешку со сбитыми и подавленными людьми — и ко всему этому добавлялся дикий вопль и плач всех подряд. Некоторые упали в обморок, женщины просто задыхались от ужаса, и все это перебивалось диким смехом солдат. -Три! Из дул ружей вылетел дым и люди попадали на пол-многие уже навсегда. -Четыре! -Пять! Через минуту бульвар полностью очистился от протестующих. Из дворов слышался дикий крик- недавняя организованная толпа стала похожа на тысячи собак которые только сорвались с цепи- они били друг друга и бежали по телам. Та жестокость, с которой пьяные солдаты расстреливали своих же сограждан, поражала своей бесчеловечностью и злом. Спокойные улицы уже навсегда обмазанного кровью Вилара первратились в сущий ад и такой ад страшнее которого нет на земле. Порывы жестокости и бесчеловечности облепили город- исчезло вся любовь, вся доброта и вся уверенность- на смену пришел только ужас. Неописуемый ужас. По кровавой дороге проклятого болью Центрального проспекта бежал студент со всех ног во двор. Четверо военных схватили его и поставив на колени выстрелили в затылок.. Эта ужасная резня шестого июня заставила содрогнуться не только Вилас, но и всю империю! Мик забился под стоящие дерево- и возможно только поетому и выжил. Пули не попали в него. Когда близко к дереву подошли двое довольных своей «работой» палачей в серых мундирах Мик прислонился к земле и сжав зубы пытался не допустить видимой дрожи, ведь все тело ходило у него ходуном. По застывшей от боли и страха улице к дереву подошли двое пьяных и смеющихся солдат, которые обошли дважды дерево и ничего не заподозрив ушли. Полиционеры же, которые в начале бунта били бунтарей палками, теперь стояли в ужасе в стороне от событий. На лицах многих из них был страх и непонимание, ряд полиционеров были в шоке от массового расстрела-они явно не ожидали такого поворота событий. Раньше во все разы бунты оканчивались арестами и побоями, но чтоб военные открыто расстреляли на улице с сотню человек — это даже для многих из них выходило за пределены нормы. Немного опомнившись некоторые из полиционеров начали арестовывать выживших при стрельбе и притворявшихся мертвыми протестующих. Мик заметил как к нему стал приближатся усатый служивый с винтовкой руке. В случае поимки его наверняка ждала или смерть на месте или долгие годы тюрьмы. Он осторожно перелез в ближайшие кусты и затаил дыхание. Сердце билось так что если бы полиционер не отошел от дерева то оно бы выскочило из грудей. Пальцы Мика тряслись и он просто не мог нормально дышать — это был третий сильнейший испуг в его жизни, что убийство на Дайчибалю Нисто по сравнению с ним было просто простым детским страхом. Вокруг Мика лежало около двадцати трупов, некоторые из которых были все еще живые.Его чуть не вырвало от зрелища. Мик изо всех сил напряг пресс и стараясь не смотреть та трупы начал лезть назад к родной улице по залитому кровью переулку. Меняйла так был перепуган что даже когда отполз далеко от проспекта, до сих пор не мог встать. Ему мерещилось что если он только пискнет то сзади прилетит пуля военного прям в затылок. Люди на Дайчибалю Нисто с удивлением смотрели на Мика, пока один из них не увидел кровь на его куртке и не побежал звать полицию, думая что его ранили. В эту минуту Мик со всех сил схватился на ноги и пулей побежал к своему дому. Бежал он так что когда оказался около дверей своего дома не помнил как и куда он бежал, и этот десятиминутный промежуток полностью выпал у него из памяти. Дрожащими руками открыв дверь Мик закрылся на два замка и буквально упал на стул. Мысли путались в голове и не давали покой. Он испытывал сильнейшую злость на режим и на короля которой не испытовал никогда в жизни. Он видел этих умирающих людей, эти крики и слезы, этих даже не принимающих участия в бунте убитых прохожих. Эти хищнические лица солдат и это кровавое торжество на улицах. Мик плакал. От страха и от сильной злости. Что эти люди сделали военным! В ту минуту Мик готов был и сам разорвать этих убийц, но реальность победила- он всего лишь трусливый меняйла на зарплате в пятнадцать геллеров в месяц. И теперь его рабочее место в опастности- и опасения Мика по этому поводу полностью оправдались. На следующий день он был вызван в полицию со строгим повелением всем рабочим ниже второго чина явится в полицейскую часть. Мика схватил за шкирку высокий полиционер и сильно ударил по затылку прикладом. -Получай крыса! Потом полиционер схватился на карман куртки Мика и оторвал его. -Не трогай мою куртку она денег стоит! За этим полиционер дал Мик сильный удар в глаз и рассмеялся. -Вы на кого руку подняли крысы?! Для этого карателя избивать арестованных было чисто развлечение, и ему было все равно виновен человек или нет. -Я никого не трогал я лишь работал на своей работе… -Рассказывай, разказывай гадость! Полиционер ударил Мика локтем в нос. По носу прошла глухая боль и Мик чуть не упал от удара. После избиения его вызвали к приставу. У пристава Мика допрашивали целый час. -Где ты был вчера днем? … -Знаешь ли ты о бунте? … -Что ты думаешь о новом короле? … -Как ты относишся к начальнику Мик старался честно отвечать на вопросы, только про короля и начальника соврал. После длинного допроса его закрыли без еды и воды в сырой камере. Ночью по мику ползали сколопендры и сороконожки, а в углу лежала ядовитая змея. На все просьбы Мика выпустить его в туалет и бы убрать змею полиционеры даже не отзывались. В таком положении меняйла провел два дня, когда наконец его не выпустили по отсутствию улик. Мик был очень рад, но эта радость скоро обернулась только трагедией. Одно только слово чего стоило… УВОЛЕН. Мик был УВОЛЕН. Он не сразу поверил что это так. -А разве я мог быть ув-олен? , спросил он робким и плачущим голосом полиционера. -Так. Ты уволен. Единственная работа ради которой Мик всю жизнь пахал по двенадцать часов и краснел перед начальником резко оборвалась. Все было кончено. Уже все. Увольнение значило для скромного бывшего меняйлы конец всех планов. Сталевар теперь был единственным в районе рабочим местом, где еще по меркам королевства неплохо платили. … Домой Мик шел в слезах и с ненавистью. Он ненавидил этот режим. Он пытал ярость к королю и к этим лицемерам в верху, которые выдают себя за"справедливых правителей» и"защитников стабильности и спокойствия». Он семнадцать лет трудился на заводе и честно исполнял свою хоть и не замудренную, но все же работы. Мик ни геллера не взял за семнадцать лет работы, ни разу не обманул начальство-а в результате получил лишь плевок в лицо. Те люди в верхушке, которые расстреливают свой народ и отбирают у ремеслинников последные деньги, должны быть наказаны. Должны. Но у короля было другое мнение. Сразу же после утопления в крови гнева народа пошли массовые аресты и увольнения. Студентов тысячами отчисляли из университетов, даже если они не ходили на протесты, а полицаи ходили по домам без стука и «опознавали» тех кто вышел на улицу того злочастного шестого июня. Много людей исчезли из домов, а кареты полиции были доверху переполнены людьми каждый раз. Было возбуждено ряд дел о массовой гибели людей на бунте, в которой обвинили «подстрекателей» и «внутренних террористов». Король призвал найти тех бунтарей которые были «виноваты в массовом убийстве полиционеров и подданых». Арестованным рабочим и студентам, особенно тем кто дрался с полицией, выписывали многостраничные обвинения в» убийствах» и «мятеже «. Часть ждала виселица, а других долгие каторжные работы. Высшим военным чинам практически ничего не досталось. Лишь одного генерала и командующего столичным гарнизоном обвинили. Генерала в «непроффесионализме», однако обвинение быстро сняли по отсутствию состава преступления. Командующего гарнизоном в тот день в «служебной халатности, которая повлекла гибель людей» и назначили штраф всего в сорок геллеров, да и то король снизил его до двадцати пяти. Двадцать пять геллеров стоила жизнь более ста человек! От этого кощунства у Мика еще больше развилась ненависть к режиму, но сделать он ничего не мог. У государстве где жизнь человека стоит как большой мешок картошки нет будущего. Эти врущие народу и сами себе люди в генеральских погонах и министреских галстуках наслаждались победой в то время как десятки тысяч простых людей разлучали с семьями и отправляли на каторгу лет так на десять-двадцать. У детей забирали родителей за участие в бунте, а их самих оставляли на улице жить в коробке или под лавкой-все это происходило в «Величайшем Городе Империи». В городе самой большой лжи под солнцем. У Мика от последних событий началась сильная депрессия. Он готов был ударится в ром. Накупив на последние деньги дешевого рома и водки и как то говорилось, «психически ушел из жизни». Все чаще его стали видеть спящим под забором с бутылкой спиртного. Днем Мик пил, а перед сном плакал, а ночью ему снились кошмары. Он видел во сне умирающих людей на Центральном Проспекте, слышал страшный хохот маньяков в синих жилетах. Утром просыпался с головной болью и запивал ее ромом. Так бы он и умер пьяницей, если бы не тот единственный человек, который искренне помогал и поддерживала Мика- его лучший друг Иван. Иван смог отговорить Мика от алкоголя и посоветовал обратится с жалобой на избиение полиционером и увольнение в высшие военные круги — а именно к одному известному генералу, который отвечал за всю полицию в городе и имел тестные связи с Министром Обороны, не говоря уж о том что был любимчиком короля. Этот генералам по словам некоторых лиц был крайне щепетильным к действиям полиционеров-а поетому и мог помочь Мику в его ситуации, а его связи с высшими кругами страны могли помочь надавить на начальника завода и возможно даже восстановить его в должности меняйлы. На следующее утро Мик собрался идти в районнное управление Министерства Обороны, где в то время генерал Малваго Аллегнари сидел в своем убранном кабинете и пил чай со своими друзьями по профессии- генералам Аделией Грове и Дуке Лорисом. Обое были страшными подлизами к более высшим и безжалостными к простым людям. За это Аллегнари повышал их в должности, а эти двое отстегивали ему часть жалования и свидетельствовали за него перед Министром Обороны. Мик дошел до белого здания, сооруженного в военной тематике- с низкими, но прочными потолками, толстыми стенами. Открыв дверь он направился по длинному и узкому коридору в самый дальний кабинет, на котором позолоченными буквами красовалась надпись «генеральское поместье». Мик постучал в кабинет и вошел. -Здравия, ваше светлейшество, я рабочий завода Сталевар, пришел с жалобой на владельца компании и на одного полиционера в тюрьме. Светловолосый мужчина лет сорока пяти и его друзья косо посмотрели на Мика. Аллегнари даже отодвинул чай и сложив руки на колени, развернул кресло в сторону Мика. -Жалобу на начальника?! Почему мне? Женщина в синем пальто и другой мужчина уставились на генерала и ждали его реакции. -Ваше светлейшество, мне посоветовал один подданый обратится к известному генералу ради помощи и наказнии виновных. Лицо генерала скривилось, но затем его озарил злой хохот. -Пеньки-колоды, что за осел нашептал тебе идти сюда? А приставы на твое мнение для кого существуют?! Или мне еще тут скоро прийдут требовать воришек ловить! Ты за кого меня имеешь! Ап-ха-ха-ха! Пеньки-колоды! Женщина с другим мужчиной засмеялись во все горло вместе с генералом. -Прошу прощения, но мне кажется это дело не уровня приставов. Мой начальник человек крупный и просто так уволил меня с работы… -Не согласна, это дело уровня сельских старост! — Аделия Грове рассмеялась на слова Мика. Генерал демонстративно отвернулся от Мика и процедил таким тоном, от которого у Мика пошли мурашки. -Не работа приставов?! Слушай ты, я вас работников знаю вначале бунтуют к потом ходят ноют что их уволили! И ты еще смеешь говорить мне что мне делать! -Просто я не был на протестах, Мик говорил таким робким тоном, что генералу это только придало уверенности и он стал еще жестче. -А теперь хватит мне сказки рассказовать и иди к приставу сию минуту, а не то еще и дело накатаю, вы посмотрите на этого выскочку! Не успев дослушать что дальше говорил Аллегнари Мик уже бежал по коридору к воротам. Выдыхнуть свободно он смог только когда отошел от здания на несколько метров. Генерал был единственной надеждой в жизни. Работу после закрытия мастерских было уже очень сложно найти да и к приставу не было смысла идти-ведь приставом был тот же человек что допрашивал Мика на следующий день после подавления бунта. От горя Мик дошел до дома так, что даже не заметил куда и сколько шел. Был только уже поздний вечер и вполне возможно что он переодически сидел на лавочках и бесцельно стоял- но мысли так наводнили голову Мика что даже не помнил что он делал поднял. Немного позлившись на генерала к Мику дошла реальность кто он такой-а он всего лишь мелкий холоп если говорить откровенно, который никому в этом мире кроме пары людей не нужен. Он всего лишь жалкий трус, который всю свою жизнь постоянно боялся. И это наиболее осенило Мика А действительно- в детстве ни слова не сказал учителю который направлял его в коровник, в молодости всю жизнь краснел перед начальником- и что бы говорить, он ДАЖЕ боялся до недавнего времени открыто сказать себе что ему не нравится эта власть и этот строй. Ведь так и было- Мик верил в светлое будущее, думал что собирав по копейке, монетке в месяц к старости он сможет пару раз сходить в дорогой ресторан-а большего Мик и боялся захотеть. Но события на Центральном Проспекте и его пербывание в полицейском участке окончательно изменили его- Мик стал ненавидеть режим, он стал ненавидеть генералов и толстых министров, он аж дрожал от ненависти при виде полицейских жилетов- а ведь что эти люди творили со своим народом! Они не люди-это крайняя стадия человеческого цинизма и жестокости в сочетании с дикой, животной жаждой к власти. Мик так и не отошел от удара, но пить вновь все же не стал. После долгих поисков работы ему удалось найти местечко на лошадиной ферме- платили, как и на Сталеваре, немного, но хоть относились лучше. Все как бы и прошло… Уже остыли в памяти воспоминания об расстреле бунта, уже как бы все прошло. Как бы. Мик решил даже не вспоминать об этом, пытаясь вновь зажить привычной жизнью. Однажды даже ему повысили зарплату на два геллера- от этого теперь уже уборщик за лошадьми поставил цель сходить в ресторан- и ему это удалось. Постепенно он накопил состояние и вновь арендовал дом (а до этого жил на чердаке около фермы). Да вот что-то внутри терзало Мика. Что-то темное, скрытное, но твердое как камень очень часто не давало ему уснуть. Переодически несмотря на все попытки преодолеть психическую травму Мику снилась умирающая женщина которую добивает пьяный военный. От таких кошмаров он просыпался посреди ночи и мог просто резко зарыдать- и плакал он горько и долго и чуствовал сильную головную боль и усталость после этого. Мик сам не понимал почему это происходило-все старался заглушить работой и дешевым вином. Да разве вино заглушит правду- ту правду которой очень боялся Мик, правду которая впивалась ему в душу и пожирала его мозг. Как он не старался забыть все это — напрасно. Что-то говорило Мику в душе, что он просто трус который боится власти и руководства и не может ничего предпринять. А рано или поздно все получат по справедливости за то, что совершили. Этим высокомерным и бездушным генералам в фальшивых мундирах, злобным полиционерам с дубинами- на самом деле еще не долго оставалось им, очень недолго… Спустя четыре года после ужасной бойни король-палач решил окончательно навести порядок на Буфассо. Около двух сотен гвардейцев элитных частей окружили дом вождя крестьянских восстаний, в котором он прятался после поражения очередного восстания под его руководством. Нападение застигло вождя и его семью врасплох, поетому организовать отступление или оборону не удалось. Более сотни солдат ворвались в заброшенное здание в небольшом городке колонии, где жили партизане старого крестьянина. Охранник и повстанец Димос Дуро несмотря на то что атака застала его за едой, храбро взял ружье и открыл огонь по солдатам, но был убит сквозным выстрелом из-за окна. Другого охранника убили в ночном халате в проходе, когда он даже не успел понять что произошло. Вождь повстанцев и его жене удалось спасти секретные бумаги о восстании-через мгновенье они уже горели в костре. Сам вождь, мужчина лет шестидесяти и его жена взяли ружья и заперлись в комнате, замуровавшись мебелью. Солдаты подорвали их горючим газом, но вождь выжил и из последних сил кинул гранату в солдат, которая разорвала пол дома на части, и погиб сам. Несмотоя на большие потери среди собственных солдат, король даже не упомянул их, а лишь сильно ликовал убийству человека которого ни он, ни его мать с шестью министрами обороны восемнадцать лет не могли поймать. Убийство лидера вызвало гнев и ярость на Буфассо. Крестьяне взялись за вилы, рабочие за топоры, а повстанцы активизировали войну. Эта война была одной из самых жестоких за все войны на острове- каждая сторона предпочитала либо умереть либо довести дело до конца. Метрополия тысячами отправляла необстрелянных новобранцев на Буфассо, которые и гибли в таком же количестве. Повстанцы же жертвовали жизнями ради свободы. В конце на острове перебили все проффесиональные войска, и король ужесточил набор в армию- отправлять всех кто старше шестнадцати на остров. Этот шаг был последним гвоздем в гроб Империи. В тихом приморском бедном городке Ливаро поздно ночью полиция пришла забирать практически еще ребенка, на войну. Семья заступилась за сына, за что полиционеры начали избивать их. На крики матери сбежались все мужики квартала- они побили полиционеров и прогнали из дома. Полиционеры вернулись назад с полсотней солдат подкрепления и столько же полицейских. Им после неравной схватки удалось арестовать всю семью мальчика, которых на следующий день приговорили к смертной казни. Но в день казни площадь где им должны были отрубить голову заполнили агрессивные люди. Это были толпы рабочих, ремеслинников, студентов- народ освободил заключенных и поднял бунт в городке. Так как три четверти солдат были только мобилизованными новобранцами, у них не было ни малейшего желания подавлять восстание, а часть и вообще перешла на сторону восставших. Полиция быстро поджала хвостик и «самоустранилась» от подавления бунта- в скором времени на роскошных дворцах вместо бюстов «Слава королю! появились» Долой короля» и» Долой войну! «,» Свободу Буфассо». Генеральство в столице приказало быстро подавить бунт всеми силами- да некому практически и было ведь вся элитная армия была либо убита либо на войне, а в столице была лишь кучка трусливых полицаев. Да и вскоре королю стало вообще не до Ливаро- на улицы Виласа вышли толпы озлобленных и требующих справедливости людей. Это были готовые сражатся до последного мужчины. Многие были родственниками убитых во время прошлого бунта- а оттого и в их лицах была ненависть к солдатам и они были готовы голыми руками убивать сторонников правительства. Однажды ночью толпа людей, заручившись поддержкой новобранцев, захватила здание министерства обороны и почту. Министры бежали из столицы, а король так вообще бежал одним из первых. На следующий день на улицах Виласа не было ни одного полиционера, а над Королевским Дворцом гордо сияло знамя «Не забудем! Не простим! Не сдадимся!». Мик в то время был в пути за доручением хозяина конюшен. Ему надо было закупить свежего приморского сена для изысканных лошадей дорогих конюшен. Накупив сена, Мик поздной ночью сел на поезд. Уложив вещи в багаж работник конюшни присел на деревянную скамью и принялся ожидать утра. Поезд ехал. Ехал через бескрайние степи и глянцевые реки, потом заехал в лес. Лес оказался пустым и малоинтересным, и поетому Мик уже хотел было лечь спать, но только уведомление проводника об приблежении к городку Вальпи заставило Мика отказатся от дремоты. Проехав еще полчаса недорогой железный вагончик остановился и за окнами послышались громкие песни и крики людей. Конюх протел окно и увидел людей с битами и флагами, которые длинным рядом тянулись к передней части поезда. -Неужели опять бунт? Даже не додумав об этом Мик перебил себя. -Какой бунт в этой глуши? Однако он все же бросился в переднюю часть поезда и когда Мик добежал до переднего окна он замер в сильном ступоре. Железную дорого перегородило с тридцать крепких ребят с оружием в руках. На них был рабочие кирасы или студенческие жилеты. Мик стоял глядя на них две минуты. Он не мог понять произошедшие. Мысли сливались в купу, а мозг усиленно представлял фантастические вещи. Наконец он опомнился от крика. -Поездной полиционер выходи! Нет смысла тебе прятатся! — прокричал студент с оружием вошев в поезд. -Вы кто? — спросил Мик у заглядывающего в отделы повстанца. -Я участник Народной Дружины Вальпийского Вокзала! А ты что не знаешь о последних событиях в стране! , — бравым и живым голосом ответил студент. -Н-не. Ах! Революция! Свобода! Долой короля! Студент рассмеялся. И тут Мик не смог сдержать слезы. Наконец! Наконец-то! Слезы радости выступили на глазах меняйлы . Наконец те люди что убили с сотню виларцев будут наказаны! Страна опомнилась! Мик плакал так что не слышал крики арестованного полиционера, которого двое студентов выводили с поезда. Полиционер упирался, но ничего не мог сделать дружинникам. -Это вам с рук не сойдет! -Скоро этот жалкий мятеж подавят! -Вас ждет виселица! И тут Мика просто порвало. Злость начала резать на части его живот и Мик с такой ненавистью прокричал, что даже студенты испугались. Ранее скромный меняйла кричал так, как дракон изрыгивал пламя. -Виселица ждет!!!??? Да это вас подлятины, скотины расправа ждет!!! Гады!!! С ярости мик кинул в полиционера ключами и с такой силой, что они раскололись попав в кресло. Мик кричал еще после того как полиционера увели. Его жилы кипели, а сердце быстро билось. -Вы еще получите кровопийцы! Мик разбил окно поезда. Попутники пытались успокоить злого пассажира- и при этом прекрасно понимали его, думая что он родственник погибшего на Центральном Проспекте. Но Мик был там- и хоть именно в то время не потерял никого, он потерял своего брата. В его памяти очень подробно всплыли события того времени. Тот мамин плач и умоляния, а впоследствии депрессия и окончательная смерть отца. Те убитые люди на проспекте… Тот жестокий полиционер который навсегда оставил Мика с кривым носом. Наконец Мик чуть приостыл-время взяло свое и в итоге он сел на скамью поезда и начал мечтать. Мечты Мика касались работы и жизни. Он не мог представить новую жизнь. Какого это жить не краснея перед начальством? Какого это иметь высокую зарплату и жить в стабильности? Какого это свободно назвать себя Виларцем и свободно дышать на улице? А то всю жизнь Мик был бедным и затравленным холопом. Как это без страха, открыто сказать что он тоже полноправный гражданин и патриот своей страны? Какого это… наконец поступить в Морскую Академию? А вдруг выйдет? — и тут перед Миком открылось целое синие море возможностей ч, а он как капитан за штурвалом, не мог выбрать куда поплыть… Поезд проехал еще два часа. До Виласа-двацать километров. Было четыре утра, но никто не спал- все хотели увидеть новую столицу, а попасть в прошлое уже никто не хотел. До Виласа пятнадцать километров… Впереди поезда появилась красный павильон. -Здание полиции, — доложил проводник, — да вот только сейчас эти крысы поджали хвосты! Поезд подьехал еще ближе к будке и резко послышался свист. -Стоять кому приказано! Поезд продолжил путь, игнорируя приказ. -Я сказал стоять! Стрелять будем! -Снова повстанцы? , — подумал Мик. Поезд по привычке остановился и раскрыл двери. Пятеро человек начали подходить к нему, а радостные пассажиры начали выглядывать из окон. Но когда они уже поняли кто это был, было уже поздно бежать. К поезду быстрым шагом шло пятеро, в синих мундирах и с полуметровыми дубинами полицаев. Они выломали дверь и вошли в поезд. К этому времени пассажиры спрятались в задние отделы. Все. Кроме Мика и проводника. Самый главный из полиционеров ударил проводника, старого мужчину лет шестидесяти, по лицу и схватил за горло. -Так, признавайся по хорошему, повстанцев в столицу везешь? Говори быстро, я знаю где ты живешь, где твои дети так что будь добр скажи где повстанцы! Старый проводник отшатнулся в сторону и закашлял. -Да не знаю я! Везу людей в Вилас да и все! Полиционер схватил проводника за рубашку и готов был кинуть на пол. -Я повстанец! — Мик громко закричал и табурет в его руках обрушился на голову солдата. Будучи совершенно неготовым к удару, каратель упал на пол и ударился об скамью. -Это я партизан!!! Это я еду в столицу чтоб убить министра обороны!!! У меня в рюкзаке бомба!!! Подлецы! Трусы! Мик замахнулся на стоявшего неподалеку полиционера и с сильной ненавистью ударил и его. -Убийцы! Ненавижу! — кричал он с пеной у рта. Напарник упавшего схватил палку и сильно ударил Мика по голове. У него пошли фиолетовые круги перед глазами и потекла кровь из носа. -Вы посмотрите на этого. Он не из Буфассо часом? — полиционеры побледнели от поведения Мика. Пока «партизан» вставал двое отошевших солдата одтащив его и избитых напарников и принялись избивать Мика прикладами и палками. -Не-не-навижу! Убью заразы! Ну давайте, бейте, тупицы! — Мик орал так что у одного солдата волосы встали дыбом и он со всей силы ударил ружьем. В ответ Мик из последних сил напрягся и так укусил полиционера за ногу что тот закричал. -Ай! Аа! Убейте его! Мик не был больше похож на себя. Он кричал своим голосом и крутился изо всех сил. -Умрите! Я всю жизнь боялся, но теперь не боюсь! У меня нет страха! Ваш король уже сбежал и вам еще недолго осталось! — полным злобы и одновременно бесстрашным голосом процедил Мик и ударил ногой солдата в живот. Солдат закричал, в то время как другие начали бить его палками так, что Мик упал и больше не мог встать. Поезд быстро уехал в сторону столицы, а безжалостные солдаты продолжали бить Мика. Удар за ударом до тех пор, пока короткий выстрел навсегда не обровал одну жизнь на земле. -Тьфу! Посмел он на нас замахнутся! Да кто он такой вообще, свинья! — с ненавистью прорычал полиционер с разбитой головой, — Больной! Время шло… Мик лежал уже неподвижно и на траве, совершенно один, хотя уже за двадцать километров от этого ранее жившего человека кипела новая, свободная жизнь. Там, в Виласе люди боролись за свободу, а достигнув ее радовались жизни. Им не нужно было больше боятся солдат, краснеть перед начальником и терпеть унижения каждый день. Солнце медленно осенило Новый Вилас. Уже не было детей живших в коробках из-под бананов, не было полиционеров с полуметровыми дубинами на улицах, ровно как и не было этих алчных министров и придворных, которые сняли последнюю шкуру с народа. Но какой ценой? Какой ценой они много лет роскошевали, утопляли в крови бунты? Почему они причиняли людям так много страданий и горя? Почему однажды они отобрали у скромного меняйлы брата, а затем и его работу? Почему они били его в участке? И в конце концов, кто виноват в том, что этого меняйлы уже нет? ... Эти люди должны нести ответсвенность за то, что натворили. За то что этот серый работник теперь умирает посреди степей, весь раненный и избитый. Но им все сойдет - кому нужен этот человек? Весь город уже ликует и радуется победе, в то время как на окраине около железной дороги в муках умирает такая же личность, как и все они... Мик боялся. Он боялся с самого детства поспорить с учителем, который по иронии судьбы решил отправить девятилетнего мальчика в коровник наперекор мечте. Мик не мог доказать начальнику что он имеет право достойно жить и быть счастливым. Он боялся. Но все же нашел силы дать отпор той порочности и жестокости, которая окружала его. Первый и последний раз в жизни... ... Вернувшись в столицу, пассажиры поезда позвали на помощь местное ополчение-и уже через час к месту остановки поезда вышло с дюжину крепких студентов с ружьями - но вот когда они пришли, обнаружили лишь бездыханное тело Мика. "15 марта произошло убийство на окраине железной дороги путем ударов тяжелыми предметами и огнестрельного ранения. Подозреваются в этом деянии бывшие полиционеры с 22 участка железнодорожных войск. О составе преступления доложил 64-летний Осер, кондуктор поезда. По сей день преступники не найдены, хоть и ведется активная следственная деятельность. " Иван Лорес закрыл книгу и положил ее назад, в шкаф Следственного Отдела полицейского участка улицы Дайчибалю Нисто. Той же самой Дайчибалю Нисто-те же ветхие деревянные домики и грязные улицы. Все как прежде- но вот рабочий идет неспешным шагом на завод, улыбаясь. А между двумя домами счастливо играют дети, не обращая внимания на многочисленные кареты на когда-то беднейшей улице. Выходя из участка, Иван дает ключи молодому пьющему кофе полицейскому и идет к своему богатому дому- уже не ремеслинника, а успешного предпринимателя древообробной промышленности. Отблески солнечных лучей осветляют заплаканные глаза Ивана. Он идет не давая виду но по щекам Дукеса текут слезы. Сев на скамейку под деревом, Иван трет рукой глаза и опускает голову. -А знаешь Мик, не стоило тебе было идти в тот бой... ты всегда боялся и я даже представить не мог что ты так поступишь... Иван поднимает голову и встает со скамейки. -Но для меня ты герой, и всегда им будешь, ты открыл мне и народу глаза - а все же оно того стоило. Начинается день и солнце освещает маленькие улочки Великого Виласа. а