Джисон - Солнце.

Минхо срывается на крик. Желание врезать старшему, подраться до окровавленных костяшек и синяков граничит с желанием обнять, прижать к себе сильнее и целовать. Джисон не понимает. Джисон запутался. Хан молча смотрит на Минхо, прожигает в нем дыру, слушая сладкий медовый голос, что сейчас хрипит и срывается. Повышенный тон и пустые для Джисона слова пролетают мимо ушей. Он полностью погружен в свои мысли. На лице полное безразличие и это лишь сильнее выводит Ли из себя. Джисон оторван от реальности. «Почему? Почему он злится? Почему я не могу и слова выдавить из себя? Почему он сейчас такой красивый? Почему я снова попался в эту ловушку?» — ты меня слушаешь? — старший подходит ближе к Хану, толкая в плечо рукой, от чего тот, слегка шатаясь, отходит на шаг назад, возвращаясь в мир, и резко выдыхает. — не повышай на меня голос, — тихо проговаривает младший, бегая по лицу Хо, — я спокоен, будь добр разговаривать со мной так же. Всегда добрый и улыбчивый Минхо сейчас разрывается на части от злости. В глазах скапливаются слезы, мешая четко видеть парня перед собой. Все чувства и слова, что он так долго скрывал в себе, сейчас вырываются наружу, бьют по голове, заставляют руки трястись, содрогаться все тело и голос дрожать. Он так долго прятал от окружающих свою вселунную, боясь показать, прятал свои звезды, которые святили только ради лучшего друга, что сейчас просто опустошен от безысходности. Все его мысли занял Джисон ровно с того момента, когда первый раз улыбнулся Хо. Когда этот малыш открылся и доверился впервые. Минхо всегда оберегал младшего, заботился о нем, как о самом драгоценном в своей жизни. Его личное солнце, что осветило весь его темный мир — Джисон. Не позволяя всем трепетным чувствам выходить наружу Минхо утаивал истину, не переходил границы, дабы не стереть черту, позволяющую называть их отношения дружбой, позволяющую быть рядом с ним. Больше всего Ли боялся, что Хан узнает о его влюбленности, испугается, убежит. Больше всего он боялся потерять его и погрязнуть в темноте навсегда. Минхо выпаливает еще пару фраз и с его глаз текут слезы, оставляя мокрые соленые дорожки по щекам. Капли падают на белую футболку, оставляют темные следы, расползаются по ткани пятнами. — из-за чего ты так завелся? — слегка повышает тон младший. Сердце беспощадно йокает и тревога разливается по венам вместе с кровью, будто яд. Кисти рук сжимаются в кулаки с такой силой, ногтями впиваясь во внутреннюю часть ладони, оставляя кровавые полумесяцы. — ты тупой или прикидываешься? Я для тебя пустое место? — будто водопад, слезы Минхо льются с новой силой. — прекрати, — уже громче выкрикивает Хан и чувствует ком в горле. В глазах неприятно жжет и моргать становится опасно, в любую секунду он готов сорваться на плачь. — скажи прямо, если я ничего для тебя не значу, — на одном дыхании, без единой запинки и лишь с горечью и отчаянием, — скажи, если тебе неприятно, скажи, если мне стоит уйти. Тело Джисона предательски дрожит, а веки становятся тяжелыми, держать их открытыми, не моргая, отвратительно сложно. — прекрати уже, — и вот первая слеза огромной ношей скатывается по милым щекам, — прекрати, — вторая следует тому же пути, стекая за предыдущей, — прекрати, хватит, умоляю, — с другого глаза срывается рекой новый поток слез. Джис опускает голову, зажмуривает глаза, мокрые ресницы касаются кожи, обдавая неприятным холодом. — я боялся, что ты разобьешь меня, когда узнаешь, боялся, что ты уйдешь, боялся, что не примешь, — прятный голос хена граничит то ли с криком, то ли с шепотом, но определенно отдается эхом, заставляя разбирать все слова на отдельные, — но в итоге я сам уничтожаю себя своими же чувствами, — Ли переходит на шепот, с каждым словом замедляясь и становясь тише. От своих же слов страшно, от того, как они влияют на младшего. Джисон одним рывком садится на пол, прижимая колени к груди, закрывает лицо маленькими ладошками и давит на глаза. До него только сейчас доходит смысл сказанных слов, смысл всех тех нежных, от своих опасений случайных касаний, смысл тех теплых улыбок и глубоких, долгих взглядов, смысл тех сладких разговоров по ночам и тревожных звонков «все в порядке, Хани?». И только сейчас, словно ударом молнии, до него доходят его собственные чувства. «Ты запутался? Ты не знаешь? Ты придурок, Хан Джисон. Все ты знаешь». — что? — больше не потому, что он не услышал, а от того, что не верит в реальность, спрашивает Хан. — влюбился в тебя как идиот, — сверху вниз смотрит Ли и вытирает соленые дорожки от слез, — влюбился и ничего не могу с этим сделать, поэтому и злюсь. Мне больно видеть тебя и осознавать, что мы лишь друзья, что мы никогда не перейдем эту черту. Невыносимо от того, что я не могу обнять тебя, взять и поцеловать, как делают это с нежностью любящие друг друга люди. Минхо кидает короткое «прости» и резким движением срывается с места, проходя мимо сидящего на корточкам Джисона. Легкий ветерок, создаваемый движением Ли, касается челки Хана и он чувствует это, потеря чего-то очень ценного и любимого. Джисон, сам не зная от чего, резко подрывается и хватает старшего за рукав футболки, оттягивает, по его мнению, неизбежное. «Неизбежное? Это то, что я так или иначе потеряю свой смысл жизни? Стоит ли мне бороться за то, что я не смогу изменить? Стоит ли мне попытаться сделать нас счастливыми? Почему же меня не пугает мысль о том, что мы потеряем дружбу, и привлекает, что мы можем стать чем-то большим? Ли Минхо, что ты творишь со мной? Почему при виде тебя мое сердце замирает, а легкие забывают как дышать? Почему ты так сильно заставляешь меня переживать? От чего только твое внимание мне жизненно необходимо? Что заставляет мой мир переворачиваться каждый раз, когда тебя нет рядом? Твой голос, сладкий, словно тягучий мед, что разливается по венам и артериям, делая жизнь насыщеннее, твои темные глубокие глаза, что скрывают в себе целую вселенную: бушующие океаны, россыпь ярких звезд в темном небе, созвездий которых нет в природе, цветочные поля, усыпанные красками беспорядка, снежные горы, что веют холодом и безразличием, но так четко дарят ощущение умиротворения. Твоя бархатная песочная кожа, горячая и манящая запахом кофе в перемешку с ментоловыми сигаретами, твои шелковистые волосы, атласом падающие на карие глаза». — прекрати, — сдавленно происносит Джисон, хватаясь обеими руками за запястье Ли, — ты не должен извиняться. — Сони, пожалуйста, — поворачиваясь всем корпусом к парню, произносит старший, нежно убирая чужие руки. В глубине души Минхо хочется кричать, рвать и метать, но больше… Больше хочется поцеловать Хана, прижать как можно ближе и не отпускать. — как давно? — все не унимался Джисон. Ладони неприятно жгло от оставленных ран и попавших туда соленых слез, но это сейчас меньше всего волновало парня, меньше, чем боль разрастающаяся внутри. — это не важно, просто отпусти меня, я знаю, что это не взаимно, — чувства брали верх над ним, перебирая в сознании все плохие концовки. В голову мимолетно закралась мысль о хэппи энде, но кто такой Минхо, чтобы рассчитывать на взаимность от Джисона? Снова кожу обжигают горячие слезы, что никак не успокаивались, напоминая каждый раз о никчемности Ли. — кто тебе это сказал? Сам себе придумал вот и бесишься. Ни разу не попробовал поговорить со мной, — в комнате, кажется, стало еще темнее. В сумраке глаза Хана блестели еще ярче, будто зажигая огонек надежды для Ли. Сердце Минхо пропустило удар. Еще один. Замерло, и на секунду ему показалось, словно он сейчас умрет от остановки сердца, но в следующее мгновение оно заколотилось с бешеной силой, грозясь пробить грудную клетку. Тормоза слетели. Резким движением Ли обхватил одной рукой тонкую талию Джисона, отмечая для себя, что это обязательно станет его любимым местом для касаний, и притянул к себе в плотную так же быстро, заставляя того чуть выгнуться в спине и, с тихим стоном, прижаться всем телом. Второй рукой он мягко коснулся щеки Сона и, не дав времени подумать, впился в сладкие губы. Поцелуй по началу получился слегка резким и грубым от переполняющих эмоций, но затем Ли постарался вложить все нежные и трепетные чувства, что боялся показывать младшему до этого момента. Он мягко сминал его губы, одну за другой, не торопясь углублять. Хан лишь плавился в его руках, словно мороженое под солнцем, неумело отвечал, позволяя парню выразить без слов все эмоции. Горячая ладонь обжигала кожу на щеке и пускала волны мурашек от затылка до поясницы, медленно поглаживая большим пальцем скулу. Минхо боялся отпустить, боялся, что его солнце исчезнет, потухнет и оставит после себя лишь мрак. Он притянул Сона ближе, хотя казалось бы, куда еще, и лишь сильнее обнял, будто, ослабь Хо хватку, тот вырвется и убежит навсегда. Воздуха стало не хватать и, с грустным вздохом, Минхо разорвал поцелуй, не опуская глаза, со всей любовью и нежностью вглядывался в глаза напротив. Красные и все еще мокрые. Кажется, он плакал во время поцелуя. Ли большими пальцами провел по щекам, внимательно следя за выражением лица Джисона. Влюбленный взгляд. Старший начал сцеловывать мокрые следы, поцелуи-бабочки рассыпались по лицу парня: щеки, нос, лоб, веки, губы. Легкие касания щекотали кожу и Сон зажмурил глаза, подставляясь ласкам. — Минхо, — сладко протянул Хан и, открывая глаза и натыкаясь на любопытный вгляд, обвил руками шею старшего. Парень в ответ лишь промычал, опуская руки на чужую талию и цепляя сзади пальцы в замочек, — обещаешь больше не бояться? Я никуда не уйду. — это было что-то типа признания? — легкая улыбка тронула его губы, в животе приятно разливалось что-то теплое. — хочу, чтобы ты знал, — Хан легко подался вперед. — обещаю, — не отрывая взгляда протянул Ли. И пусть они не сказали очевидных слов, но все же поняли друг друга. За них это успеет сказать вечность.