Ветер рождает шторм

Интересно, кому из них принадлежала эта идея. Если бы речь шла о прошлой не-жизни, Хэ Сюань с уверенностью сказал бы: «Ши Цинсюань всему виной». А теперь над бескрайним тёмным морем всходило нежное солнце, и слово «вина» выгорало в его ласковых лучах. Наверное, они просто взошли на следующую ступень одновременно, рука об руку, глядя друг на друга. Объединяясь, ветер и вода создают шторм. Жизнь Хэ Сюаня давно перестала быть ровной давящей морской гладью. И пронзительно-яркие блики, и шёлк пены окутывали его, согревая. Они просто сидели на валуне, любуясь восходом. Прежде Цинсюань любил понежиться в постели подольше. А теперь — ворвался спозаранку. Схватил, закружил, увлёк за собой. Такой тёплый. Держал за руку — и продолжал держать, когда они уже уселись, укутались одним плащом на двоих. В предрассветной зябкой дымке рядом с ним было... радостно. — Ты улыбаешься, — восхищённо прошептал Ши Цинсюань. Накрыл пальцы второй ладонью, прильнул щекой к плечу, выдохнул. От заплетённых в простую косу волос пахло чаем и солью. Хэ Сюань чуть повернул голову, чтобы касаться губами щекочущего великолепия. — Тебе бы очень пошло красное, — сказал он, прежде чем сам себя понял. Ши Цинсюань поднял голову, неуверенно улыбнулся краем губ: — Тебе тоже. И потом всё случилось словно само собой. Они не думали о гостях, но все откуда-то узнали и приехали. Принесли угощение, цветы («Ты ведь не позаботишься сам, Черновод»). В другой день Хэ Сюань протестовал бы и злился. Но сейчас его держал за руку Ши Цинсюань: не висел на локте, как прежде, а легко-легко касался предплечья кончиками пальцев. Закатное зарево одежд примиряло с прочей необычностью. «Ты улыбаешься, Хэ-сюн» Да. Пусть рядом толпились и шумели те, кого он совершенно не звал, Хэ Сюань пребывал в тёплом алом тумане. Мягкая повязка бережно ложилась на раны, утоляя боль. Сердце блаженно покоилось в чужих ладонях, впервые за много лет можно было расслабиться. Подхватив Ши Цинсюаня на руки, он уже не скрывал улыбку. Всё равно не мог смотреть ни на кого другого. Раз уж он не развеялся, отомстив.... Судьба дарила ему вторую жизнь, и он намеревался на сей раз не отпускать того, кто держит его на плаву. — Ты такой красивый, — сказал ему в губы Ши Цинсюань. Нежно поцеловал. Гладил по лицу, волосам, щекотал дыханием. Обнимал за шею, прильнув тесно-тесно. Кажется, гости смеялись и что-то выкрикивали. Настало время их покинуть. Хэ Сюань плохо запомнил дорогу до покоев. Смотрел лишь на блестящие под алым покрывалом глаза. Сам не заметил, как усадил его на ложе, устроился рядом, не выпуская руки. — Всё хорошо, — Цинсюань мягко высвободился, взял его лицо в ладони, — я здесь и не уйду, супруг мой.