Отпись господину

Здрав буди боярин Пафнутий свет Абрамыч. Пишет тебе писарь Прошка, так как твой Голова, ужо прости, скоропостижно скончался при исполнении священного для каждого русича древнего обряда снохачества. А покуда грамоте посреди всех селян теперь уразумею токмо я — и поелику обоз с убоиной и прочими медами тебе в Тамань намедни отправили. Вот и доклад держу пред тобой, как перед Богомъ. Дома же у нас, в твоё отсутствие, всё слава Богу опрятно, вот только надысь кузнец Вакула, напившись пьяным пытался кота подковать, да за то от бедной животины лишился правого глаза. Ничто, он и окривевший любую подкову скуёт, а бабе его на окривелось совсем наплевать, благо блудень при месте, а вона зело его ценит ибо размером с локоть взрослого детины. Ещё у нас Матрёна кухарка по недомыслию иль скудоумности в сбитень соли набухала. Подавать же жене твоей не решилася, выкинуть тож, а так как силушки она неимоверной, да ковш у неё под рукою медный, полуведёрный, под угрозой расправы напоила им всю дворню. В следствии чего оная дворня весь двор обдристала, а целых пять дён, очередь в нужник была, как в воскресенье в церкву. Супруга твоя разродилась таки мальчонкою. Такой потешный, чернявенький, на татарина Ахмедку похож, ежели ты за год отсутствия сего бусурманина не запамятовал. Так, что с прибавлением тебя боярин. Ещё рыбак Непонятка клянётся, будто словил на уд русалку. Мало, что словил, так умудрился энтим же удом её обрюхатить. Таперича кажный день на реку ходит. Видать шибко пондравилась хвостатая. Поп Онуфрий опять учудил. Будучи во хмелю сочетал браком козу с Гришкой Шкворнем. Гришка тоже был сильно пьян, а коза трезва, аки стёклышко. После же, поправ закон божий, заставил сих новобрачных соединится прямо на крыльце. Шуму было изрядно. Попа с Гришкой отлупили палками, а козу отпустили с миром, хотя кто теперь её молоко пить то будет. Мельник Ивашка, бают, призвал на мельницу чёрта, да сумел его изловить и заставил умножить мельнику в сраме силу. Таперича девки по ночам к нему гурьбою бегают и ни одна не нажаловалась. Так что к рождеству быть Ивашке с большим приплодом, благо болтают чёртушка у него в подполе на цепи сидит, а все знают, что для него сотворить злато плёвое дело. Цыган Яшка узрел за поскотиной сдохшего хряка и заморозив его на леднике попытался всучить за свежего лекарю Засандалию. Тот не будь дурак усыпил Яшку, налив ему сонного отвара под видом вина, а затем спутав ему ноги и руки насильно скормил размороженный кус тухлятины, от чего сей нехристь вскоре испустил дух. Батюшка за четвертину мёда отпустил дохтуру все грехи, а тушу, помороженную сызнова, удачно спихнули за пять алтын проезжавшим мимо магометанам. Деньги Поп с Засандалием в тот же вечер пропили и прогуляли в кабаке в компании непотребных девок и прочего разгульного люда. Ближе к полуночи, придя в изумление от выпитого, подожгли кабак с четырёх сторон и вознеся молитву Перуну с песнями разбрелись по домам. Анчутка — мелкий отрок о двенадцати лет, помочился в колодец деда Фомы. Был им застигнут, лишён порток и посажен связанным на муравейник. Где не смотря на вопли и покусанные до крови зад и муди, отсидел не менее часа, после чего был отпущен на все четыре стороны. С сим кланяюсь тебе до земли. Вечно твой холоп Прошка Хилый. P.S. Сиречь добавка: А ежели ты недоволен останешься обозом ли или ешо чем — ты отпиши господин. Я обязуюсь сам себя посреди села высечь.