Сложности выбора

В отделе, где я работаю, полным полно бессовестных личностей: Хёнджин… Хёнджин. Похоже, только она выполняет свои прямые обязанности через одно популярное место. И совершенно не обращает внимание на мои замечания. — Отложи свои журнальчики и займись делом, — я вырываю из рук Хван журнал, но та снова достает другой и дует пузырь из жвачки, кидая на меня презрительный взгляд ярко накрашенных глаз. — Дай мне пять минут, Чанбин. Я вздыхаю. Даже ее младший брат Йеджи намного продуктивнее работает. Хёнджин вообще не работает, о чем это я. Схватив лежащие на столе подруги бумаги, я отхожу к своему столику. Ну и пусть. Отчет сам себя не составит, в конце концов. — Как дела? — на столике появляется стаканчик с горячим кофе. То, чего как раз не хватает, — привет. Поднимаю взгляд и вижу перед собой Ким Сынмина. По его уставшему виду понятно, что он только что провел собеседование. Да, бывает такое, когда человек не преследует цели устроиться на работу, а потрепать чужие нервы. Как хорошо, что Ким вежливый и спокойный человек — я бы начистила рожу каждому, кто тратит мое время впустую. — Хорошо, — отстраненно выдаю я под насмешливым взглядом Хёнджин. — М… От шквала неловкости спасает милый стажер Феликс, появившийся как раз вовремя. Он влетает внутрь, повалив стопку бумаг со стола Ёнкея, отсутствующего по болезни, и плюхается на колени. — Я ведь не опоздал, верно? — взгляд на часы. Вздох. — Феликс Ли, зайдите ко мне, пожалуйста! — доносится из кабинета босса. Парень понуро плетется на голос и кидает на меня взгляд, полный грусти. Я сочувствующе улыбаюсь. Все же Уджин строгий, хоть и выглядит как плюшевый медвежонок. Это Чан своим работникам в соседнем отделе позволяет говно пинать. У нас этим занимается только Хван. Я прокашливаюсь и снова утыкаюсь взглядом в бумаги. Сынмин, посмеиваясь на Феликсом, качает головой и собирает поваленные им с пола бумаги. Из соседнего отдела доносится грохот, громкое: «Сука, блять, Минхо!», снова грохот и, наконец, затишье. Даже страшно представить, что у них там происходит. А еще жалко единственного адекватного работника там, вернее, работницу — секретаря Ян Чонин. Она намного ответственнее и трудолюбивее своего любимого — ой — босса Бан Чана. — Опять Минхо как-то Джисону насолил, — хихикает Хёнджин, — потом вымаливать прощение будет. Вернее насасывать. Сынмин неловко краснеет. Блин, Хван вообще язык за зубами не держит, могла бы хоть при Киме подумать о том, что говорить, а что нет. Не работает, никакой пользы не приносит — я бы на месте Уджина ее уже уволила. А, забыла — наш начальник из-за своих светлых чувств к этой стерве даже выговор ей сделать не может, а она вертит им, как ей вздумается. Из кабинета Уджина выходит Феликс. Он зевает и растрепывает ярко рыжие волосы. Не могу не смотреть на него. Не знаю, замечает ли кто-либо, но Феликс меня притягивает. Хочется общаться с ним, быть рядом. Неизвестно, чувствует ли он то же самое… — Чанбинка, у тебя классная прическа, — Феликс садится на мой стол, — выглядишь супер! — Спасибо, — улыбаюсь. Боже, Ли просто прелесть. Кстати, волосы у меня до плеч, черные и блестящие. С длинными и каштановыми, как у Хёнджин, не сравниться, конечно, но пойдет. — Для тебя все еще нуна, мелкий, — поправляет его Хёнджин, убрав журнал в сторону и подпиливая длинные ноготки. Хван не терпит невежливого обращения, и не только к себе. Мне пофиг, если что. Хоть нуна, хоть просто Чанбин. Я поворачиваюсь к компьютеру и замечаю внимательный взгляд Сынмина на себе. Тот, увидев что я смотрю на него, отворачивается. Отличительная черта Кима — некоторая странность. Я бы даже сказала не странность, а… Из кабинета выглядывает Уджин с очками, съехавшими на кончик носа. — Чанбин-ши, отнесите эту папку в Маркетинговый отдел, будьте добры. — Не-е-ет…. Я ненавижу Маркетинговый отдел всей душой. Первое, что проявляет во мне это ужасное чувство — гребаная, идеально чистая стеклянная прозрачная дверь, в которую я стукаюсь каждый раз, как иду туда. И, видимо, не только я. — Блять, Минхо, еще раз закроешь дверь, и я… О, привет, нуна! — Джисон отходит от ухмыляющегося Ли и стискивает меня в объятиях. Я ростом метр и пятдесят пять сантиметров, а потому Хан практически раздавливает меня, лосяра. Тщетно пытаясь выбраться, я трепыхаюсь, но тот с улыбкой продолжает прижимать меня к себе. Психанув, пинаю его в коленку и освобождаюсь, поправляя блузку. — М… О, смотрю ты занята, — слышу насмешливый голос сзади. Бля. Хван Хёнджин. — Уджин попросил тебя поторопиться и… приведи себя в порядок. Я оборачиваюсь, но девушки уже и след простыл. Неужели это все выглядело…. — Идиот, Джисон, — вздыхаю я, — ты просто идиот. Она теперь будет говорить всем всякую хрень. — Да брось, — хмыкает тот, — я смогу опровергнуть эту ложь и говорить всем, какой Минхо гибкий в постели, — едва он успевает договорить, как Ли кидает в него железную тяжелую ручку. Джисон ржет и убегает. Тут реально никто не работает. Хёнджин надо перевестись в этот отдел, ей тут самое место. У самого кабинета босса всея Маркетингового меня с улыбкой встречает Чонин. Эта девушка реально очень милая, вежливая и, как ни странно, трудолюбивая, несмотря на то, что работает в Маркетинговом отделе. Чан хороший человек, но как начальник совсем никакой, потому что не может или не хочет управлять и быть строгим. Он работает по принципу: «Не можешь работать — не работай, иначе результат не будет продуктивным». Вот никто и не работает. Совсем. Окей, какую-то работу здесь все-таки делают, потому что если бы этого не происходило, система разрушилась бы, и полетел родной Финансовый в далекие края. По секрету я думаю, что это Чонин. Я имею ввиду, только она и работает, пусть от секретаря и мало что зависит. — Здравствуйте, Чанбин-ши, — кивает Чонин, привставая. Она все же красивая, я понимаю, что Крис в ней нашел. В ней все гармонично, начиная от аккуратной дресс-код одежды, содержащей юбочку, блузку и пиджак, заканчивая до милого лица с большими глазами, небольшим носиком и тонкими губами. У девушки шелковистые волосы до плеч, которые она неизменно носит распущенными, заправляя выбивающиеся прядки за ухо. Чонин, конечно, ни в какое сравнение с Хёнджин — та вся такая роковая, волосы обычно собирает в высокий хвост, на дресс-код плюет, одеваясь, как ей вздумается. Взгляд выразительный, губы пухлые, но не накачанные, а свои; грудь большая, ноги длинные. Хван пользуется косметикой вовсю, предпочитая выделять в основном глаза, Чонин же использует легкий тональник, нежный блеск для губ и чуть-чуть подкрашивает ресницы. В общем, если сравнивать обеих девушек, то Хёнджин — воплощение сексуальности, а Чонин — невинности. — Я же просила без формальностей, Чонин, — улыбаюсь, — босс у себя? — Да, онни. Захожу без стука, надеясь застать Чана за какой-нибудь фигней, которую он так любит делать, а не за его актерской игрой «я босс, я занят, я работаю». Я ожидала увидеть многое, но не это. Чан переставил аквариум с мелкими оранжевыми рыбешками перед собой на стол и… пел им песни? — Дабл нот, дабл нот! — Чан еще и танцевал, сидя на стуле. Рыбки явно были не в восторге, — тарара та. Дабл нот, дабл нот! Я вздохнула. Серьезно, Крис уже не знал, чем заняться и принялся развлекать своих рыбок, которым было даже не до него. — А ты в курсе, что они тебя не видят? — с интересом спросила я. Чан с грохотом упал со стула. Спустя секунду показалась его взлохмаченная макушка. — Почему? — растерянно спросил он. — Зеркальные стенки, идиот. Ты сам такой заказывал. Бан переставил аквариум на свое законное место. Сел на стул. И скуксился. — Эй, что случилось? — я положила принесенную мной папку на его стол и села перед ним на корточки, — выкладывай. Чан достал из кармашка платочек и с грустью посмотрел на него. Потом на меня. Честно, как бы пафосно и нагло не выглядел на первый взгляд Крис, он являлся искренним и по-детски наивным. Мы дружили еще со школы и именно это я в нем ценила и любила всегда. — Мне нравится Чонин, но, кажется, она даже не рассматривает меня в качестве своего потенциального парня, — тоскливо сказал Чан. — Она даже не смотрит на меня. Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Эти двое… мне кажется, только они не замечают, как их тянет друг к другу. Чонин постоянно восторженно отзывается о своем начальнике, тот не перестает ныть мне о ней. — Пригласи ее куда-нибудь. — Я недавно пригласил ее в ресторан, но она сказала, что у нее много работы. Потом предложил подвезти — она сказала, что хочет прогуляться до дома пешком. Боже, Чанбин, я так хочу стать ей поближе, но с другой стороны не хочу пугать своей настойчивостью. Я с минуту обдумывала услышанную информацию. Я знаю, что Чан нравится Ян, но не хочу говорить об этом и вмешиваться таким образом в их отношения. Навряд ли Чонин бы мне потом за это сказала спасибо. Однако Крис в явном унынии и нужно как-то приободрить его, сказать что-то. — Не расстраивайся. Может быть, она просто неловко себя чувствует, или тогда у нее серьезно было много работы в первый раз, а во второй она банально хотела подышать свежим воздухом, — я пожала плечами. Лицо Криса просветлело. — Да… Я обязательно потом позову ее куда-нибудь. Я все равно не собирался отступать. Мой обратный путь лежал мимо курилки. Не люблю это место, полное дыма и темноты. В отделе, где работаю я, из знакомых курит только Хёнджин. В Маркетинговом — Минхо. Я никогда не подслушиваю, честно. В этот раз я даже в мыслях не имела делать это. К сожалению, я не могла поступить иначе, чем начать это позорное дело, когда услышала свое имя. — Видела Чанбин с Джисоном из Маркетингового, — это Хёнджин. Кому она говорит это? — то ли сосались, то ли обнимались. Я непроизвольно сжала кулаки от злости. Что она несет? Я не знаю, как именно это все выглядело, но точно не так, как она преподносит. — Зачем ты говоришь мне это? — это что… Ким Сынмин? — Ну, наверное, затем, чтобы ты стал смелее, — голос Хван звучит более приглушенно, — ты… Я немного наклонилась вперед, но тут из-за угла вышел какой-то сотрудник, говорящий по телефону. Не желая попадаться ему на глаза, я попятилась назад и зашла в туалет. Переждав там с пару минут, когда шаги стихнут, я вернулась обратно, к двери. Разговор заканчивался. — Прости за грубость, но это тебя не касается, — отрезал Сынмин. Я сокрушенно выдохнула, осознав что пропустила самое интересное. По завершении рабочего дня я спустилась вниз, не забыв прихватить документы, с которыми собиралась поработать дома. Я и Феликс собирались пройтись пешком, но я обнаружила, что за окном пойдет дождь, а Ли задержали на работе подольше. Во время испытательного срока, как никак, следует выкладываться на полную. Досадно посмотрев на темное небо, я корила себя за то, что не взяла зонтик. Есть два пути — идти до метро, промокнуть до нитки, заплатить копейки и быстро добраться до дома, или с комфортом доехать на такси, заплатив в несколько раз больше. И главный вопрос — хватит ли у меня денег наличными? Пока я обшаривала карманы, сзади подошел кто-то. — Подвезти? — обернувшись, я уткнулась взглядом в чужую грудь. Подняв взгляд выше, я увидела улыбающееся лицо Сынмина. Насколько я знаю, Ким живет совершенно в другой стороне, и ему придется делать крюк, чтобы довезти меня и оттуда ехать домой. Неудобно как-то. — Что ты, не нужно, я сама… — растерянно произнесла я. Не люблю это чувство неуверенности — оно постоянно возникает рядом с Кимом. То ли дело, если я общаюсь с Феликсом — с ним и пошутить, и посмеяться, никакой робости. Я ожидала, что Сынмин пожмет плечами и уйдет, но внезапно он взял меня за руку. — Пойдем, — Ким потянул меня за собой, а я не могла думать ни о чем, кроме того, какие же у него теплые руки. Мои всегда холодные, даже если мне жарко — парадокс. Еще ладони у него большие, пальцы длинные и тонкие. Мои руки маленькие, пухлые, с короткими пальцами, не сравниться с изящными руками Хёнджин. Даже стыдно как-то за свои ручонки. Я закончила тупить, только когда оказалась в машине Сынмина, на переднем сидении. Я не разбираюсь в автомобилях, но у Кима она выглядит неплохо: большой салон, кожаные сиденья, свой «микроклимат». Внутри не пахло этими специальными штуками для машин, которые я часто вижу у многих водителей, просто витал легкий аромат парфюма Сынмина. Если говорить честно, я общаюсь со всеми ребятами из нашего отдела: со стервой Хёнджин, с Феликсом, с Сынмином и даже Уджином. Так как Чан мой друг (с которым меня постоянно шипперит моя мать) и начальник соседнего отдела в одном лице, то я часто забегаю туда и болтаю с Минхо, Джисоном и Чонин. Даже на корпоративах мы порой в одной куче. Но, надо сказать, общаюсь я со всеми по-разному. Не буду вдаваться в подробности — с некоторыми у меня сугубо деловые отношения, с некоторыми — свободные и дружеские. С Феликсом, Хёнджин мы часто зависаем вне офиса, а с Уджином, Сынмином, перебрасываемся деловыми фразами по работе. А потому эта поездка была немного неловкой. Я оторвалась от своих мыслей, только услышав, что Ким что-то говорит мне. — М? — я повернулась к нему. — Как самочувствие? — переспросил Сынмин, не отрывая внимательного взгляда от дороги, — выглядишь уставшей. Еще бы нет — свой отчет, плюс отчет Хван, плюс сбегать туда-сюда, плюс выслушать головомойку от Уджина (в мягкой форме, но крайне нудную) и еще куча работы. А ведь и дома следует прибраться, а то с завалом на работе уже завалилась мусором к чертям. Еще и кошка гадит. Вот псина. — Все хорошо. Просто устала немного, — я не стала отворачиваться назад, просто продолжая сверлить внимательным взглядом лицо Сынмина. Тот понимающе хмыкнул и не стал никак комментировать мой ответ. Решив разбавить неловкую тишину, я спросила: — Как сам? Сынмин усмехнулся. — Не нужно спрашивать меня, если тебе совсем не интересен ответ, Чанбин, — он сказал это в обычной манере, но я уловила нотки сожаления. — В каком смысле? — В прямом. Тебе не важно, какой будет ответ. Это как если прийти в круглосуточное кафе около нашего офиса. Посетителям неизменно говорят: «Хорошего дня», и эта дежурная фраза не поднимает настроение, потому что человек говорит это не искренне, а потому что надо. Я нахмурилась. Навряд ли Сынмин пытался упрекнуть меня, наверное, просто сказал, что думает, однако это немного задело. Он сказал правду, и от этого только стыдно. — А твой вопрос был искренним? — спросила я теперь с настоящим интересом. Диалог получался странным, но не я все это начала. — Да, — я ожидала более сложного ответа, но этот был прост, как пробка. Спрашивать почему я не решилась. Когда я позвала Кима на чай, он отказался, покачав головой. Почему-то этот разговор долго не давал мне покоя. *** На работе неумолимо клонило в сон, из-за чего я постоянно зевала. Над ухом Феликс рассказывал о каком-то посмотренном им недавно фильме, убаюкивая меня своим низким голосом. Я старательно делал вид, что вникаю в сюжет. Спустя мгновение из кабинета Уджина донесся громкий голос. — Почему ты себя так ведешь? Нравится трепать мне нервы? — Опять Хван его выводит, — прошептала я. Уджин очень спокойный и миролюбивый, постоянно старается идти на компромисс, но с Хёнджин, видимо, не получается. Взбалмошная, порой агрессивная, настоящая бестия. — Так не трепи! Я тебя не держу! — Я не буду выяснять отношения на работе, ясно тебе? Иди и успокойся, — быстро же он взял себя в руки. — Себя успокой, — усмешка. Из кабинета вылетела Хёнджин с позеленевшими от злости глазами. Схватив что-то со стола, она, не прощаясь, вылетела из отдела. Сынмин проводил ее сочувствующим взглядом. — О, скоро намечается мероприятие по поводу открытия нового филиала в Китае, — в глазах Феликса горят огоньки, когда он говорит это. Я то знаю, как он любит повеселиться, — Чан-ши снова напьется, врубит гашину и будет уговаривать Чонин станцевать под нее. Я не удержалась и прыснула от смеха. На такие мероприятия стоит ходить только из-за того, что там есть пьяный Чан и его дебильные идеи. — Ты пойдешь? — внезапно спрашивает меня Феликс. Я поджимаю губы. Ну, я собиралась вообще. Обдумывая ответ, я наткнулась на заинтересованный взгляд Сынмина. — Да. *** Я и Хёнджин встретились после работы чтобы пройтись по магазинам. Это во-первых. А во-вторых мы пришли не в магазин. — Это что, салон красоты?! — я была просто в шоке. — Дорогая, скоро корпоратив — приведем тебя в порядок, — Хван ткнула наманикюренным пальчиком в мои волосы, — покрасим, подстрижем. — Не-е-ет! Хёнджин была неумолима. Час спустя Мои волосы с черного сменились на нежно-золотистый, а чуть сеченные кончики были аккуратно подстрижены. — Ты классно выглядишь, онни, — подмигнула Хёнджин. Я восторженно пропускала сквозь пальцы блестящие локоны, — кое-кто придет в восторг. Я прищурилась. Кого имеет ввиду Хван? Она довольно болтлива, и сейчас намекает мне на что-то, но не договаривает до конца. — Кто? — Секрет. — Говори, — я схватила ее за плечи, — кого ты имеешь ввиду? Хёнджин загадочно молчала. Я решила выдать все что знаю, чтобы спровоцировать ее на откровенность. — Я слышала, что ты говорила Сынмину. Хёнджин округлила глаза. — Все-все? — Нет… — растерянно протянула я. — Ой, онни, ты никогда не была внимательной…. — недовольно цокнула Хван. Мы пришли в парк, посидеть на ближайшей скамейке и поесть мороженное. Купили два, Хван отказалась от своего — диета — и я умяла оба. Пока я облизывала сладкие от десерта губы, подруга, скрепя душой, поясняла мне все, что я никак не могла понять. Спустя десять минут. — Что за бред ты говоришь? — я махнула рукой, — чтобы Сынмин… Я ни за что не поверю, что нравлюсь ему! Ну серьезно. Мы очень мало общаемся и вообще контактируем, если не брать в расчеты странные переглядки и темы для разговора. Как, например, для последнего, в его машине. — Ты ему и не нравишься, — хмыкает Хёнджин, — он втрескался в тебя по уши. Она говорит это с такой уверенностью, что сомневаться даже стыдно. Однако… — С чего ты взяла? — допытываюсь я, — он никогда не показывал, что у него есть ко мне какие-то чувства. Хёнджин смеривает меня уничижающим взглядом, и я чувствую себя какой-то глупой букашкой. — Блять, да он с универа на тебя слюни пускает, но никак не признается, — Хёнджин закатывает глаза, — думаешь, почему он в JYP PRODUCTION пошел? Ради тебя. Оберегает, как мамочка, ей богу, что, маленькая что ли, — последние слова она произносит едва разборчиво, бурчит под нос. А я чувствую себя как никогда запутанной и смятенной. Ведь мне нравится Феликс… *** При входе в оффис я первым делом наткнулась на Феликса, копавшегося в телефоне. Увидев меня, он подпрыгнул на месте и в два шага преодолел расстояние между нами. — Привет, — он улыбнулся. Я ответила тем же. Он наклонился вперед, — тебе очень идет этот цвет. — Спасибо, — мне очень приятно это слышать, а особенно от такого откровенного человека, как Феликс. Если он говорит это, значит говорит искренне. Пока я шла в отдел, на мне задерживали взгляд. Это и приятно и немного смущающе, хотя я понимаю их интерес. Я всегда ходила с темными волосами и не красила их со школьных лет. Даже для людей, с которыми я не общаюсь, довольно непривычно видеть меня такой. Когда я наконец оказалась в Финансовом, пришел «момент славы» и я увидела удивленное лицо Сынмина. Однако, к моему разочарованию, он лишь поздоровался и я не дождалась ожидаемого. — Привет, онни, — с дальнего конца мне махнула рукой Хёнджин, улыбаясь ярко-красными губами, — посмотри, тащится там Феликс или нет, попросила мне пирожок с вишней принести, а он как черепаха. Я послушно вышла в коридор, а как только схватилась за ручку, чтобы войти обратно так и не обнаружив Ли, услышала громкое: — Вижу же, что удивлен, однако даже скупого комплиментика не услышала, — снова этот знакомый насмешливый голос Хван. Она специально это подстроила, чтобы я услышала, вот коза, — в чем дело? Я затаила дыхание, ожидая ответа. Через долгую минуту Ким наконец ответил. — Она итак очень красивая, — молчание. — Однако не думаю, что ей по душе мои комплименты. Я улыбнулась. Как же он не уверен в себе. И только потом подумала — почему я так забочусь об его мнении? Слежу за взглядом и каждым словом? *** Корпоратив выдался на славу. А уж как была довольна Хёнджин! Надо признать, она выглядела просто шикарно: красное длинное платье с грубоким вырезом и необычная прическа. К платью Хван подобрала серьги, калье, клатч и туфли. Она, так сказать, сопровождала Уджина и нельзя было не заметить, как они классно выглядели вместе. И тут и там шныряли Джисон и Минхо в почти одинаковых смокингах. Явно намек. Чонин, как секретарь и правая рука Криса, сопровождала непосредственно его. Скажу честно — Чан выглядел, как ее телохранитель. Широкоплечий и накачанный, он надел строгий черно-белый костюм (даже галстук черный, ей богу — Минхо с Джисоном одели голубые галстуки), а Чонин выглядела совершенно в своем стиле: простое облегающее черное платье до колен с длинными рукавами, аккуратная прическа и, как обычно, минимум макияжа. Чан в восторге, я заметила это по его сверкающим глазам. Я пришла с Феликсом. Мне очень непривычно надевать платья, если честно. Я надела фиолетовое, но не яркое короткое платье и туфли на высоком каблуке, чтобы казаться повыше. В макияже я совсем не сильна, накрасилась как обычно, только сменила помаду на более яркую. Подобрала украшения. Феликс один, кажется, пришел не в смокинге, а в джинсах, белой футболке и — аллилуйя! — черном пиджаке. Надо признать, выглядел он круто. Я все не могла перестать думать о том, что он ведет себя со мной слишком — о боги — по-джентельменски: руку подает, попить приносит и прочее, что заставляет меня светиться, как лампочка. В поле зрения попадает Сынмин, беседующим о чем-то с Вонпилем из отдела кадров. Ой, какой у них занимательный разговор. Нет, меня совсем не раздражает, что он даже не взглянул на меня. Не раздражает, что даже всем известный гей Джисон присвистнул при виде моей оголенной спины, а Ким — который, по словам Хёнджин, имеет ко мне светлые и теплые чувства, — не кинул и гребанного взгляда в мое сторону. Оскорбительно. Похоже я стала слишком впечатлительной, а возможно меня покусала Хёнджин. Из размышлений меня вырывает Феликс, предлагающий шампанское. Вся в своих мрачный думах, я пропускаю три бокала шампанского и меня уносит. Я смутно помню обеспокоенное лицо Чонин, речь Криса на сцене, его красноречивый фейспалм при виде меня, помню, как хихикали Джисон и Минхо, причем первый опускал комментарии в духе: «Такая Чанбин мне больше нравится». Феликс, кажется, старался отобрать у меня четвертый бокал, облился алкоголем и ретировался в сторону туалета. Оставшись без пары, я жду Ли около пяти минут, а может и тридцати, и решительно иду за ним, кокетливо хлопнув Минхо по заднице. От выпитого меня качает, на заднем плане слышится визг Ли; высокие каблуки не придают устойчивости, а потому, проделав несколько шагов, я спотыкаюсь о ровный пол и падаю. Вернее, лечу. До пола не долетаю. Чья-то рука крепко держит меня за локоть. Я поворачиваюсь, мысленно благодаря моего спасителя от встречи с полом. — Аккуратнее, Чанбин-ши, — Уджин, кто еще. Да благослови тебя генеральный директор. — Нихера ты удрюкалась, — Хёнджин, — в честь чего? Я молчу, пытаясь понять, что вообще происходит. — Хёнджин, — укоризненно осаждает ее Ким, — следи за словами. — Я довезу ее, — Сынмин. Нарисовался, красавчик, — Чанбин? Помню аккуратную хватку на своей талии, хитрую улыбку Хёнджин, и свою тупую реплику в сторону Сынмина: — В костюме ты выглядишь, как школьник! Неловкий взгляд Кима, мой смех и поездка домой. — Тебя донести? — в отличие от меня, Сынмин едва-едва выпил и совсем не выглядит пьяным. Неудобно получилось — набухалась, как в первый раз, а Ким меня подвозит. Еще не хватало, чтобы все пошло, как в фильме: приехали, переспали, драма, хеппи ендер. В отравленную алкоголем голову закрадываются мысли, что сейчас самое время (пока я бухая и смелая) поговорить о нас. Точнее, о нем. — Ага, а потом сексом в гостиной займемся, — я постукиваю пальцами о панель в его машине. Сынмин густо краснеет. Он теряется и не может сказать ни слова. В голове крутится нечто еденькое в стиле Хёнджин: «Оппа, язык проглотил?», однако я молчу тоже. Жалеть же буду за все, сказанное сегодня. — Сама дойду, — я усмехаюсь. Черт, мне для развязности нужно всего немного выпить и — вуаля! — вполне способная к щепетильным разговорам Чанбин. Помолчав немного, я задаю самый волнующий меня в последнее время вопрос: — Это правда, что я тебе нравлюсь? — говорить «ты меня любишь, я все знаю» язык не поворачивается даже в таком состоянии. Сынмин смотрит на руль и молчит, долго молчит. — Правда, — все же говорит он. Я неосознанно наклоняюсь к нему ближе. Я ничего не сказала ему и, черт возьми, почему же он выглядит таким несчастным? Чувствую себя паршивенько, и виной тому точно не шампанское, немножко смешанное с соджу. — Почему не сказал? — так не хочется пытать его расспросами, но я просто не могу по-другому. — Потому что… — Сынмин выдыхает с таким настроением безысходности, что мне становится его жаль. Я ведь и не сказала ничего, мы и не поговорили нормально. Так…? — Черт, Чанбин, я просто не хочу обязывать тебя чувствами, которые тебе совершенно не нужны. У тебя есть любимый человек, и я — третье колесо. Мой мозг, или его заменитель, старается переварить эту информацию, но тщетно. Я не понимаю, кого он имеет ввиду под любимым человеком, и вообще… я практически ничего не извлекла для себя из только что полученной информации. А переспрашивать и просить повторить глупо. Глупо, тупо и нелепо. Я прохожусь языком по иссушенным губам, которые когда-то были накрашены красной помадой, и не отвожу взгляд от Сынмина. Он медленно поворачивается. Темно-карие глаза внимательно скользят по моему лицу, и я внезапно чувствую, как плавно меняется атмосфера. — Ты такая красивая… — тихо шепчет он. Я понимаю, что происходит, только когда он кладет ладонь на мою щеку. И наклоняется, накрывая мои холодные губы своими, теплыми и мягкими. Мое сердце заходится в бешенном темпе, будто вот-вот вырвется из груди. Дыхание срывается, словно от быстрого бега, глаза расширяются. Я в ступоре. Сынмин ласково проходится рукой по моим волосам. Это не неприятно, даже наоборот — становится теплее. Поцелуй нежный, легкий и выглядит как немой осторожный вопрос. А я не готова ответить…. Я пьяна, и не хочу сейчас отвечать на чужие чувства — это слишком ответственный для меня шаг. Не хочу делать больно кому-то, а особенно такому человеку, как Сынмин. Тяжело разбираться в себе и очерчивать четкие линии, принимать решения. Если отвечу сейчас — будет выглядеть, будто я играю с ним. Не хочу. Пусть все будет нормально. Я кладу руки на его плечи и отстраняю от себя. Наверняка у меня раскраснелись щеки и я выгляжу ужасно непрезентабельно и смешно. Руки вспотели. — Я… не могу… — стараюсь выдавить из себя еще пару слов, объясниться, но не могу сказать ничего больше. Сынмин опускает взгляд. Он выглядит… грустным. — Прости. Мне жаль, — он улыбается с долей странной горечи. Жаль, что поцеловал, или жаль, что я разорвала поцелуй? Я не смогу сейчас понять это. Я боюсь усложнить ситуацию еще больше, а потому просто распахиваю дверь авто и, не прощаясь, ухожу. *** Неделя выдалась критически тяжелой для всех работников — Уджин уехал в Японию для подмены начальника на точке открытия нового филиала. Почему именно Уджин? Наверное из-за того, что он один из самых ответственных начальников и стаж работы у него побольше, чем у некоторых, а соответственно и опыта. Итак, как оказалось, наш бестолковый отдел ни на что не годится без руководителя. Работы значительно прибавилось, в офисе пришлось задерживаться подольше, чтобы доработать чьи-то недочеты. Чан благосклонно прислал на подмогу Джисона и Минхо, и с ними дело пошло только хуже. Оба вели себя, как придурки, и если Ли немного ковырялся в бумагах, то Хан просто мешал остальным своей нахальной рожей. Хенджин ему глазки строила. Если говорить честно, работали нормально только я, Сынмин, Ёнкей и еще немножко Феликс. Последний, по крайней мере, старался, очень мило спрашивал у меня советы. Я так благодарна ему. У меня и Сынмина все как обычно — он часто угощает меня кофе и интересуется, как самочувствие. Мне приятно, но я ощущаю себя виноватой перед ним. Стараюсь не оставаться с ним наедине, чтобы избежать неловкости. Через пару дней я молилась всем существующим и несуществующим богам, чтобы приехал Уджин. Почти каждый день я ныла ему по фейстайму и говорила о том, как мне плохо. Ким утешал меня словами, что скоро приедет. В среду я выпила несколько кружек кофе, разобрала несколько папок файловой системы. Голова нещадно болела и кружилась. Все же напряженный график давал о себе знать. Также я постоянно ловила на себе какой-то чересчур серьезный взгляд Сынмина. Стоило мне только пересечься с ним взглядом, как он отворачивался. Странно. Ближе к обеду он подошел к моему столу. Я подняла голову и вопросительно приподняла брови. — Нуна, — все тот же хмурый взгляд, — с тобой все в порядке? — Да… — растерянно ответила я. Сынмин меня пугал. — Ты выглядишь болезненно, — с беспокойством заметил он, — может отпросишься и одохнешь? Я могу подменить тебя. Мне так приятна его забота. Даже не смотря на прошлые недомолвки и вообще ситуацию после корпоратива он ведет себя как прежде. — Спасибо, Сынмин-ши, — я улыбнулась, — сама справлюсь. Кинув взгляд на часы, висящие на стене, я воодушевленно улыбнулась. Обед. Встав со стула, я сделала шаг вперед. Пространство потемнело, звуки приглушились. Я буквально почувствовала, как почва уходит из-под ног. Последнее, что я запомнила — это крепкие руки, подхватившие меня, громкий возглас Хёнджин и взволнованный голос Феликса. *** В горле сухо, как в пустыне. Очень хочется спать. Я разлепляю глаза и смотрю мутным взглядом перед собой. Ну потолок. Ну белый. Ну больничный. Больничный?! Я приподнимаюсь на локтях. Сразу замечаю, что от моей вены на руке тянется трубочка капельницы. Серьезно, блять? Прямо напротив моей кровати стоит небольшой кожаный диванчик. На нем сидит Сынмин, точнее спит, подперев голову рукой. Я выдыхаю. После того вечера я так и не объяснилась перед ним. Он считает, что я его отвергла. И, не смотря на это, он все еще рядом. Сердце щемит от внезапно накатившей нежности. Это так странно — еще совсем недавно я относилась к нему как к коллеге, к Феликсу — как к парню, с которым у меня могут быть отношения. Сейчас же все совершенно иначе. Сынмин мычит что-то, двигается и поднимает голову. Я не успеваю притвориться, что сплю, а потому мы пересекаемся взглядами. Я чувствую, что краснею. Ким облегченно выдыхает. — Ты пришла в себя. — Почему я здесь? — решаю задаться вопросом я, хотя сама знаю примерный ответ. — Ты упала в обморок, — сообщает Сынмин. Он поднимается и пересаживается ближе ко мне — на стул, стоящий около моей кровати. — Врачи говорят, переутомление. Тебе нужно беречь себя, нуна. Я прикрываю глаза. — Спасибо тебе. Сынмин серьезно кивает и гладит мои волосы. Мне так спокойно от этого взгляда, от его прикосновений. Я отвожу взгляд. Ким буквально спустя мгновение убирает руку, будто боится переходить черту. — Сынмин-ши, мне нельзя лежать здесь, — работа сама себя не сделает, твержу я сама себе. Не хочу потом краснеть перед начальством, объясняя, что меня не было на рабочем месте из-за простого обморока. — Почему здесь капельница, можно было просто использовать нашатырь и все. Взгляд Кима меняется. — Ты рвешься на работу, — качает головой он, — не глупи, ты должна отлежаться. Мы все сами сделаем. Отдыхай. — Это просто обморок, у некоторых он бывает каждую неделю, и ничего, живы, — не знаю почему, но я начинаю злиться. — Ты не можешь мешать мне. — Нет, Чанбин, ты останешься здесь, — твердо говорит Ким, — с Уджином я договорился, он и сам сказал, чтобы ты отдохнула. Я сжимаю кулаки от злости. — Не решай за меня! Я сама знаю, как мне лучше! — вспыхиваю я. — Не знаешь, раз довела себя до такого состояния! Я отворачиваюсь. Глаза начинает предательски щипать от слез. Сынмин никогда не повышал на меня голос. Видимо, моя стрессоустойчивость дает сбои в связи с переутомлением и режимом последней недели. Как еще объяснить то, что мне до боли обидно из-за такой мелочи? Не сдерживаясь, я громко всхлипываю. Стыдно плакать перед кем-то, но я не могу сдержать себя. — Чанбин… Ты что, плачешь? — голос Сынмина смягчается, он приподнимается со стула, — прости, я… Я не хотел тебя обидеть… Я молчу, смаргивая слезы и поворачиваюсь к нему. Ким достает из шкафчика салфетки и аккуратно вытирает влагу с моего лица. — Я просто очень беспокоюсь, — с волнением говорит Сынмин, — прости меня. Молчание. Через минуту медсестра приносит лекарства и уходит. Ким выдыхает, поправляя на мне плед. — Я понимаю, почему ты тогда оттолкнула меня. Я не могу перестроиться в нужный момент, быть более интересным, заинтересованным в чем-то. Я словно грубо вытесанный из чего-то, действую так, как чувствую. Я не могу пошутить в нужный момент, как, например, Феликс, не могу побороть свое стеснение и неуверенность. Я совсем тебя недостоин, Чанбин. Я так люблю тебя. От этих слов сжимается сердце. Почему мне так больно это слышать? Сынмин с каким-то отчаянием смотрит на меня. — Я обещаю, что буду поддерживать тебя всегда, буду рядом. Даже пусть ты любишь другого. Ты же с Феликсом, правда? — Нет, Сынмин, — шмыгаю носом, — я с тобой. Встряска идет мне на пользу. Да, мне нравится Феликс, но лишь как друг. То, что мне нравится Сынмин я поняла в тот момент, когда стала следить за каждым его взглядом и репликой в мою сторону. Как же сложно разбираться в чувствах! — Что? — недоуменно. — Нравишься ты мне, придурок! — накрываюсь одеялом. В палате тишина. Затем раздается тихий смех Сынмина. Такой легкий, расслабляющий. Не выдержав, тоже начинаю хихикать под одеялом. Выглядываю из-под одеяла. Сынмин медленно наклоняется ко мне. Я прикрываю глаза. Такой трепетный момент! — Че вы ржете? — ну как же не узнать Хёнджин. Ворвалась в палату, бестия. — А мы к вам! Мы с Сынмином отлетаем друг от друга на добрый метр. Она не одна пришла. А привела весь Финансовый и Маркетинговый вместе с начальниками, едой и бухлом. А в больницу нельзя, вообще-то. — Не-е-е-ет! Идите нахрен, я отдохнуть хочу!