Быть Лучше

      История Королей и Валетов известна многим. Начиная от встречи Фёдора с таинственной цыганкой и заканчивая созданием карточного мира. Но что, если Нечитайло был не единственным обладателем подобной колоды? Если сейчас, прямо в этот самый момент, очередной любитель облегчения собственной жизни за счёт других использует аналогичные карты? А может… количество этих колод больше двух? Нет, не задумывались? Вот и валету треф было некогда рассуждать на подобные темы…       Зонтик сидел в своей комнате. Помимо не так давно приобретённой картины, что теперь висела над изголовьем кровати, в помещении появился массивный стол. Новая часть интерьера практически сразу обзавелась аккуратными стопками документов, требующих ознакомления и подписи правителя. Постепенно количество документации увеличивалось, и данный факт не остался без внимания первого министра.

*** несколько дней назад ***

      Честно говоря, Алебард не ожидал, что то происшествие в храме приведёт именно к таким последствиям. Мужчина отчётливо помнил ту роковую ночь, когда его господин, мокрый до нитки, продрогший и едва сдерживающий свои эмоции предстал перед ним. Был ли Алебард зол? О да, первый министр был в самой настоящей ярости! При внешней отстранённости внутри разгорался самый настоящий пожар. Хотелось плюнуть на всё, подойти, да хорошенько встряхнуть незадачливого юнца, а после устроить самый настоящий допрос с пристрастием, выпытывая, кто посмел наградить фингалом. Однако, когда пришло время показать свою реакцию, ничего кроме сухого и холодного «А я говорил» выдавить из себя не получилось. Алебарда — холодное оружие, так ведь…       Хотя, отсутствие подбадривающих и утешительных речей успешно заменил поступок. Первый министр лично занялся ранами Зонтика. Дольше всего пришлось провозиться с глазом, и после чудодейственного бальзама отёк должен был быстро спасть, как и яркий лиловый синяк, что расцвёл на лице правителя Зонтопии подобно диковинному цветку. Руки юноши тоже пострадали: ладони украшали достаточно глубокие ссадины, в которые местами забилась грязь и каменная крошка. Очищая очередную ранку и обрабатывая её всё тем-же бальзамом, мужчина чувствовал, как в нём по новому кругу закипает ярость. Конечно, Алебарда можно назвать жестоким, и это будет являться абсолютной правдой, но этот факт совсем не отменяет той безграничной преданности и искренней любви, что первый министр испытывал к своему создателю. И нет, Алебард совсем не желал физической близости или сладостных поцелуев под луной, подобных желаний в принципе не могло появиться в его голове. Нет, эта любовь была иного рода. Парадоксально, конечно, но мужчина видел в Зонтике наивного, добродушного ребёнка. Своего собственного ребёнка, которому требуется поддержка и защита. И по мере возможностей, министр старался всё это давать. Пусть не словами, но поступками, что были красноречивее любых фраз. На благо Зонтика мужчина преобразовал код Морзе в молитвы, а здания для связи в Храмы. Новый замок, возвышающийся над всем королевством, не только даровал подданным иллюзию всемогущества правителя Зонтопии, но и оберегал самого валета от опасностей внешнего мира. Однако этих действий всё равно оказалось недостаточно. — А… Ал-лебард? — робко произнёс валет, выводя мужчину из задумчивости.       Не заметив того, как собственные мысли затмевают реальность, а разум поддаётся эмоциям, министр слишком сильно сжал чужую ладонь. Мгновение и на розовеющих полосках вырастают алые бусинки, что, достигнув своего пика лопаются и тоненькими ниточками бегут вниз, соревнуясь друг с другом в скорости. — Простите. — коротко и сухо отвечает мужчина, что заставляет голубоволосого поёжится. — Т-ты злишься на меня? — Да. — очередной короткий ответ.       И на этом разговор вполне мог сойти на нет, если бы Алебард не продолжил: — Я зол, но не на Вас. Желание временами покидать клетку свойственно нам всем, и как бы мы не нуждались в той безопасности, стабильности и умиротворении, что предлагают золотые прутья, Свобода всегда останется в приоритете.       «Хотя раньше мне казалось, что оградить Вас от Мира — это лучшее из возможных решений. Так никто не причинит Вам страданий, и я сам буду более спокойным, зная, что Вы находитесь в безопасности, но ценой подобной безопасности является одиночество, а я, как единственный кто контактирует с Вами лично, при всём желании не смогу избавить от этого бремени. Я плохой собеседник, да и управление королевством отнимает слишком много времени и сил…» — Мне понятно Ваше желание выйти за пределы замка, но, как я и говорил, впереди ещё очень много организационной работы и… — Я знаю. — перебил собеседника валет, пряча смущённый взгляд, — Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, Алебард. То, что ты сделал для Зонтопии поистине великолепно, т-ты решил так много п-проблем! Раньше, королевство находилось в упадке и п-переживало не лучшие времена. Н-нищета, п-преступность, коррупция и пр… прочие ужасные вещи, я… Я н-не… — Мой повелитель!       Голос первого министра звучал иначе. Алебарду было незнакомо ощущение беспомощности, но сейчас, сидя напротив Зонтика, мужчина испытывал именно его. Об эмоциональности и ранимости своего господина он знал не понаслышке, сколько раз Зонтик прижимал к себе алебарду, в надежде получить поддержку? И каждый такой раз, Алебард желал подарить своему хозяину утешение, поддержать, успокоить… Но много ли из этого можно осуществить, будучи всего-навсего оружием?       Раньше у алебарды не было возможности оказать действительно существенную поддержку и единственным, по сути, было только желание. Сейчас-же, обретя человеческий облик некогда грозное, холодное оружие обретало новые качества, и, чего уж там, чувства. Не совсем понимая, что он делает, но поддавшись порыву, Алебард сократил расстояние и осторожно обнял плачущего валета.       «Почему Вы плачете? Разве Вы не в безопасности? Неужели Вы недовольны проделанной работой, хотя, вспоминая, чем закончилась Ваша сегодняшняя вылазка в город — это совсем неудивительно!»       Подобные действия со стороны Алебарда оказались совсем неожиданными. Воспоминания о проблемах в королевстве и тех невзгодах, что свалились на его подданных по его-же милости, ожидаемо, ничего кроме слёз вызвать не могли. Вся эта история сговора телеграфиста и министров, которым юноша искренне доверял, существенно подорвали и без того не самую сильную веру в себя. Кто знает, быть может, Зонтопия очень скоро прекратила бы своё существование, если бы не первый министр…       Да, пусть действия Алебарда и казались трефу поначалу жестокими, но, как оказалось, это пошло только на пользу. Все принимаемые им реформы были уместны и разумны. По крайней мере, до сегодняшнего дня Зонтик не видел никаких проблем, но… Но как оказалось проблема действительно была. Положившись на своего верного министра, валет совсем перестал заниматься делами своего королевства, на какое-то время сократив Мир до размеров своей небольшой комнаты.       Говорят, время лечит, но так бывает далеко не всегда. И по этой причине можно только порадоваться за синеволосого, ведь в какой-то момент ему действительно стало лучше в этих четырёх стенах, но, утратив необходимость заниматься делами королевства, Зонтик все чаще испытывал приступы одиночества, а единственный, с кем он мог поговорить был слишком загружен делами, да и, если честно, парень просто не знал, как подступиться к Алебарду, если предполагаемая тема для разговора не относилась к королевству. А в те редкие моменты, когда разговор всё-же завязывался и имелась возможность чуть отступить от темы, уделив хотя бы минуту для благодарности, юноша никак не мог подобрать нужных слов. Те обрывчатые речи были жалкой тенью перед тем, что на самом деле крутилось в его голове, но отказывалось формироваться в такую желанную и откровенную фразу.       Однако сейчас, находясь в чужих объятиях, валет собирался исправить свои ошибки. Да, он не любил перемены и всегда стремился к стабильности, а возможность находиться в стороне от принятия по-настоящему важных решений всё ещё была слишком заманчивой. Но при всех своих недостатках, Зонтик искренне желал для своих подданных только блага. Пусть поздно, но он осознал, что самоустранение от дел Зонтопии едва не стало его самой большой ошибкой.       Утерев слёзы и сделав глубокий вдох, надеясь хоть немного успокоить себя, валет продолжил: — Как я и сказал, я очень благодарен тебе за всё, что ты сделал для меня и Зонтопии! Не думаю, что смог бы организовать что-то подобное самостоятельно, но… Мне не стоило опускать руки и сваливать на тебя все свои обязанности. — Великий Зонтик! Не берите в голову подобной ерунды, мне совсем не сложно заниматься внутренними делами нашей страны! — возразил было первый министр, но был остановлен коротким жестом. — Да. Я верю, что при необходимости и желании ты действительно сможешь тянуть управление страной в одиночку. У тебя гораздо больше выносливости, чем у меня, да и характер позволяет прибегать к использованию более действенных мер. Вот только у меня есть ответственность перед тобой и подданными. Я должен решать проблемы, а не прятаться, или взваливать их на окружающих, поэтому с завтрашнего дня, я буду выполнять часть своих обязанностей. — Повелитель… — А что касается произошедшего сегодня… Буду с тобой честен, меня очень беспокоит эта ситуация. И я действительно опасаюсь, что эта агрессия может перерасти в насилие. Надеюсь, вместе мы сможем решить эту проблему, пока она действительно не превратилась в серьёзную беду.       «Да, в какой-то момент я хотел обратиться к Куромаку, но порыв исчез так-же быстро, как и появился. Я не хочу быть обузой ни для кого из ребят, тем более у моего короля наверняка хватает собственных забот. Да и кто-то вроде меня недостоин помощи… Каждый из нас выбрал свой путь и должен пройти по нему самостоятельно. Я действительно счастлив иметь такого друга как Феликс, его поддержка очень много для меня значит, но ни его, ни Куромаку, ни кого-либо ещё я не могу и уж точно не стану впутывать в свои проблемы. По крайней мере, пока есть возможность решить всё собственными силами, не без помощи Алебарда конечно» — Я… Очень рад этим словам, мой повелитель — восхищённо произнёс мужчина.       Алебард был потрясён услышанным. Он-то ожидал, что Зонтик, как обычно, закроется от Мира, что, впрочем, с какой-то стороны было бы и не так плохо. Однако подобное решение не могло не радовать первого министра. Возможно, Зонтик сам не осознавал этого, но это была пусть и небольшая, но победа. И мужчина искренне радовался ей. — Но давайте займёмся делами завтра. Сейчас Вам, как и мне, необходимо отдохнуть. Поэтому позвольте мне проводить вас до вашей комнаты. — Ты прав. — согласился валет и правда чувствуя груз усталости.       Путь до комнаты прошёл в молчании, но оно было уютным, лишённым неловкостей и самое главное — обещающим скорые перемены в лучшую сторону. Оказавшись в своих покоях, Зонтик поспешил к кровати, не забыв пожелать советнику спокойной ночи. В свою очередь Алебард не стал задерживаться и, отзеркалив фазу юноши, поспешил удалиться, ведь тяжёлым сегодняшний день выдался не только у Зонтика…       Бушующий на улице ливень постепенно сходил на нет, и очень скоро тучи разошлись, открывая прекрасное звездное небо. Впереди был рассвет и череда новых дней, за которые в Зонтопии произойдут незаметные, но очень важные изменения, что пойдут стране только на пользу.

***

      Входная дверь едва слышно скрипнула, но этого вполне хватило, чтобы юноша оторвался от бумаг. — Доброе утро Алебард! — улыбнулся валет треф.       За последние несколько дней юноша не только втянулся в дела, но и установил более теплые отношения со своим первым министром. Вместе они приняли несколько новых законов, всё же некоторые отдалённые районы по-прежнему нуждались в коррекции. Зонтик был намерен исправить все недочёты и принести процветание и покой во все уголки своей страны. Помимо этого, они с Алебардом затронули и тему публичных выступлений. Да, Зонтика по-прежнему пугала толпа и повышенное внимание к собственной персоне, но в их новом плане данный пункт был жизненно необходим. Впрочем, у валета был как минимум целый месяц на подготовку, поскольку изменения в политике было решено вводить постепенно. Сейчас на Алебарде была подготовка подданных к грядущим изменениям. Также было решено обратиться к Куромаку, поскольку он всё же был гораздо компетентнее в некоторых вопросах. Но сделать это первый министр предложил уже после выступления Зонтика перед своими подданными и оценки их реакции, с чем валет охотно согласился. — Доброе, повелитель. — ответил Алебард, чуть изогнув губы в подобии улыбки, — Вы закончили со вчерашними бумагами? — Если ты про указ о разработке комплекса мер, направленных на совершенствование оказания медицинской помощи населению, то да. Правда, мне очень хотелось бы, чтобы каждый житель Зонтопии имел возможность обратиться за бесплатной медицинской помощью и получить её. — Непременно ваше желание сбудется. Нужно только проявить терпение и не забывать упорно работать. — Да, ты прав. — Как скоро Вы отправитесь на съезд правителей? — Честно говоря, я и сам не знаю. Обычно Куромаку оповещает всех за неделю до самой встречи, н-но сейчас он не звонит… Да, у нас могут быть небольшие промежутки между съездами, но в основном заметная система уже выстроена, пусть и с небольшой долей погрешности… — Что-же, в таком случае, может Вам стоит не ждать, а самостоятельно позвонить трефовому королю? — Позвонить? — Да, будет весьма неприятно, если посреди наших мероприятий Вас выдернут в самый неподходящий момент. Лучше закончить со всеми делами извне, чтобы ничего не отвлекало от первоначальной задачи. — Ты снова прав Алебард. Я позвоню… Сегодня. — Рад это слышать, не затягивайте, да и сами допоздна не засиживайтесь.       Мужчина забрал нужные документы и поспешил в свои покои. Завтра состоится одно из решающих выступлений и речь должна быть отрепетирована идеально.       Зонтик-же встал из-за стола, со стоном разминая затёкшие мышцы.  — На сегодня, пожалуй, всё…       Аккуратно сложив письменные принадлежности в один из выдвижных ящиков, валет заметил изящную гвоздику из синей глины, которая практически сразу напомнила Зонтику о своём создателе.       «Интересно, Армет уже освободился?»       Да, взвесив все «за» и «против», Алебард разрешил правителю Зонтопии открыть мальчику правду. Зонтик был сильно смущён и по-прежнему сгорал от вины и стыда за тот сбой генератора, который изначально создал скульптора лишенным одного из основных чувств. Но какого-же было его удивление, когда Армет с самой доброй улыбкой, которую мог повторить только Феликс произнёс: «Так значит вот так выглядит Зонтик… Что-же, я так и думал, что тогда… это был Ты». Парням не понадобилось много времени, чтобы подружиться и теперь, помимо Алебарда, юноша мог опереться на ещё одного верного друга.       Внезапно, поток воспоминаний прервала вспышка острой боли, на мгновение перед глазами валета предстал карточный мир в своём первоначальном виде, и, кажется, на периферии зрения промелькнула какая-то фиолетовая тень. Яркая вспышка голубого света, и сознание погрузилось во тьму.