911

По дороге в Порт все держали себя в руках, лично Минхо держал Сами, которая хотела выйти раньше времени и подышать. Тереза пресекла такие затеи на корню одной таблеточкой, выпив которую шатенка уснула. Стоило им заехать в ворота, как Соня разревелась навзрыд. Бренда старалась поддержать новую подругу, но к сожалению, им двоим с Минхо не понять, что значила для них девушка, которая разлетелась - в прямом смысле - на куски. Томас забрал свою спящую сестру, прося брюнета проследить за остальными до его возвращения. Он и не спорил. Алби завалил именно его расспросами, а узнав всё о произошедшем даже бросил дежурство. Бренда ловко подхватила его, заменяя парня на посту. Харриет говорила, что кто-то слишком близко. Кто-то, кто сделал это с ней. И тут не понятно, говорила в ней зараза, вырываясь наружу бредом, или паника, потому что все слова были правдой. Они были слишком бессвязные, но враг действительно может находиться у них под носом. Алби это не нравится совсем, но Томас собирает их через полчаса и там Минхо точно не место. Они сами должны решить, что их близкий человек говорил и сколько в этом смысла. Они сами должны пережить его потерю. Тереза по дороге и по прибытии держалась неплохо, поэтому обещала заглянуть к Бренде, после их разговора и рассказать всё. Минхо не знал, куда себя деть, поэтому решил отдаться в распоряжение Хорхе. Мужчина всегда видел то, что парень не замечал сам. Он ненадолго загрузил его работой на корабле. Ещё немного и Хорхе починит двигатель полностью, но это не важно. Главное, что оттуда отлично видно контейнер Сами. Наёмник не мог себе позволить находиться с ней без её разрешения. Но так хотел… Мужчина видит это по его глазам, поэтому не мучает брюнета долго. Тем более они и вправду успели на ужин. А кто, если не Минхо, отнесёт еду Бренде? Тем более им тоже есть, что обсудить. Их друг нашёл то, ради чего дышит. И ей следует об этом сообщить получше, иначе их подруга опухнет от любопытства. Минхо набивает свои карманы и берет с подноса порцию еды. Он уворачивается от летящих в него вопросов и взглядов, спеша к воротам. Бренда устало смотрит вдаль. Её тоже гнетёт произошедшее. Она всегда отличалась чувствительностью ко всем вокруг, ко всему вокруг. Бессмысленно рассчитывать, что такая черта пропадёт, ведь та не пропала в апокалипсис, а значит уже ничто её не изменит. Бренда - тонкая натура. Она очень умна и бросится на помощь, не смотря ни на что. Но теперь ради него не надо. Ведь он сам сделает это, не задумываясь, ради Сами. За воротами бескрайний горизонт, полный мертвецов. Меж старых, заброшенных автомобилей на дороге мелькают сгорбленные силуэты, бесцветно бродящие в неизвестном направлении. Парень присаживается около неё и ставит между ними тарелку с едой, а затем достает всякую мелочь, типа батончиков и карамелек. — Нашли что-нибудь? — нарушает тишину хриплым, тихим голосом он. — Не много, — нервно покусывает палец Бренда. — На пару месяцев хватит. — Это неплохо, — подмечает Минхо. — Для остального у Чака есть Ньют. — Она мне тоже нравится, — улыбается девушка своему другу. — Ты давай ешь и не отвлекайся, — покрываются легким румянцем его щеки. — А как же ты? — оглядев свободное место между ними и не заметив ещё одной тарелки, спросила шатенка. — А я пока послежу. Мало ли какой-то ловкий ходячий проберётся и хапнет тебя, — припугивает он Бренду, резко дёрнувшись вперёд. — Да ну тебя, — буркнула шатенка. — Спасибо тебе. — Не тебе меня нужно благодарить, — качает укоризненно головой Минхо. — А мне тебя. — А ты не хотел тут оставаться, — напоминает ему она, забавно выгибая брови. — И не говори. Похоже, я действительно дурак, — усмехается парень, вспоминая навскидку, сколько раз его так называла Сами. По факту ничего не изменилось, но и изменилось самое главное. Теперь, если будет стоять вопрос жизни и смерти, он выберет Сами, а это обязательно произойдёт. Новые реалии никого не щадят. По сути, они все всегда висят на тонком волоске. Сегодня решение побежать в другую сторону от девушки чуть не довело его до сердечного приступа, ведь сердце успокоилось только тогда, когда он обнял её. Именно до этого случая он не считал свои чувства чем-то важным. Чем-то, без чего он не сможет дышать. Бренда расспрашивает его о каждом моменте между ними и ему сложно признаться, что их практически не было, а он поплыл, как малолетка. Девушка лишь смеется, но всё равно объясняет, что это лучше, чем не иметь никого рядом. И, наверное, настал тот момент, когда Минхо с ней согласен без всяких табличек в голове с плюсами и минусами. Время летит быстро, когда разговоры не напрягают и ты можешь побыть собой. Побыть тем, кем ты был до. Наверное, они говорили очень громко, раз совсем не услышали, как к ним поднялась Тереза. Они заметили медика только когда на их плечи опустилась мягкая ткань. — Сколько ещё ненормальных за этими станами? — задаёт Тереза риторический вопрос, присаживаясь рядом с Брендой. — Валом, — всё же отвечает ей Минхо. — Тебе надо чаще выбираться. Отстаёшь от моды на поехавшую голову. — Я не могу, как вы, — признаётся медик, опуская голову на плечо Бренды. — Я не прошу, как мы, — успокаивает её парень. — Я говорю про лёгкие прогулки и вступление в караул. Твой паралич тебя прикончит. — Это был не дружеский совет, — делает вывод из его слов Тереза. — Именно, — кивает Бренда. — Мы не умерли, потому что Сами и Минхо остались живы. Стратегия так себе. — Я понимаю, поэтому это последняя моя вылазка на неизведанную местность, — выдохнув через нос, сообщает медик. — Правильно, — соглашается с ней Минхо. — А то кто будет нас лечить? Мало кто видел, но он заметил, что Тереза растерялась. Она не стреляла. Её практически тащил Томас. Если бы не он, наверное, никто бы ей не сказал. Они очень расслабились, надеясь на лидера и остальных. Может и есть резон, что Сами жестко учит Бренду действовать одной. Та хотя бы помогла Соне, пока Галли прикрывал тыл. Шутки шутками, но Терезе действительно надо беречь себя, иначе в лазарете будет полная неразбериха. Медик отошла быстрее всех от потери знакомой, но не смогла отойти от своей беспомощности. Её потряхивало. Они поспешили утешить её. Ей действительно не обязательно становиться лучше за пределами ворот, ей достаточно быть лучшей в своём деле. В медицине она и правда разбирается замечательно. А ещё в людях, ведь не прошло и пятнадцати минут, как она отправила Минхо к Сами, чтобы обработать её ладони, которые уже ждут свою мазь. Удивительно, но Сами не оказалось в своём укрытии. Девушка сидела на пристани, свесив ноги к воде. Около неё носились дети, что было ещё поразительней. Обычно она отгоняла их подальше из-за шума. Придётся это сделать ему, что будет проблематично. Ведь наступил один из тех дней, когда настолько тепло, что горизонт казался волнистым и искажённым даже в приближающейся темноте. Разогнав маленьких зевак, он мелкими шажочками подошёл к неподвижной девушке. Брюнет сел рядом, не проронив ни звука. Сегодня Сами очень отличалась от себя самой. Даже одета была по-другому. На ней были потёртые джинсовые шорты и, казалось, безразмерная серая рубашка в клетку. Цвет её кожи выглядел ещё бледнее, чем всегда. Она была совсем не похожа на ту, на которую Минхо запал, но сердце было готово принять все её грани и будто впитывало в себя новый образ. Девушка перевела на него свой взгляд. Парень видел, как рушится их мир… Как люди ничего не могли с этим сделать… Глаза напротив держали в себе застывшие слёзы… Это было страшнее, чем весь апокалипсис. Сами отчаянно пыталась подавить их, он отчаянно пытался не свихнуться прямо здесь и сейчас. Парень совсем не знал Харриет, каким она была человеком, насколько близка была с Сами и остальными. Но смотря на скорбь его друзей, понимал, что погиб любимый друг, усердный боец и просто хороший человек. Чем дольше Сами на него смотрела, тем больше Минхо перенимал её боль. Сколько раз ей говорили быть сильной? Сколько раз не разрешали поддаваться эмоциям, что те так сдавленно идут наружу? Она же серьёзно пыталась быть холодной и бесчувственной. Зачем? С ним ей можно быть любой. Парень не умел говорить правильно или красиво, но он это показывает, беря её ладони в свои и доставая тюбик, чтобы намазать ободранные чужие ладони самостоятельно. — По шкале от одного до десяти, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно уточняет Минхо. — Минус двадцать, — в своей манере, язвит девушка. — Спасибо, что спросил. — Тереза прислала проследить за тобой, — объясняет своё появление около неё брюнет. Удовлетворительно кивнув, Сами вновь отвернулась от него. Руки она не одернула, а значит он может продолжить. Понаблюдав за ней, Минхо делает вывод, что физически Сами чувствует себя сносно. В моральном же плане полный крах. Никто и никогда не поднимал с ним тему смерти его старой семьи. Всем и ему самому казалось, что легче забыть. Именно поэтому Минхо так долго загибался от чувства вины. Он только сейчас осознает, что это был не лучший способ прийти в норму. Черт, ужасный способ. — Ты не виновата в её смерти, — непоколебимо выводит узоры из мази по коже парень. — Никто из вас не виноват. — Спасибо, — вдруг шепчет она. — Правда спасибо. Сами не показывала в открытую своих истинных чувств и переживаний. Это даже не укладывается в его голове, но осознание шарахает молнией. Она раскрывается перед ним. Вот хочешь принимай, хочешь нет, но это так. Как сундук с сокровищем, от которого наконец-то нашёлся тот самый ключ. Медленно… Постепенно… Осторожно… — Это… — запинается шатенка, шмыгая носом. — Это съедает меня. Я так устала. Есть много причин, почему я избегаю тебя, но одна… — Я знаю, — с опаской двигается ближе Минхо, чтобы бедро касалось бедра. — Я боюсь, — осторожно поворачивает голову в его сторону девушка. — Я тоже, — без доли стеснения признается Минхо. — Не смей трогать моё сердце, если не планируешь остаться в моей жизни, — аккуратные, хрупкие плечи начинают редко подрагивать. Она плачет беззвучно, боясь выпустить всю боль и потерять над ней контроль. Сами сдаётся в битве сама с собой и показывает белый флаг. Девушка сама переплетает их пальцы и тянется к нему. Она и правда сдаётся в его плен. Вся целиком. А у Минхо фейерверки лупят внутри, потому что он понимает это, понимает так хорошо, видит в глазах напротив, чувствует кожей. Парень торопится. Целует сразу глубоко, вырезаясь губами в губы. Спешит так, что задыхается. Будто у него больше не будет шанса. Будто этот раз первый и последний. Будто завтра не наступит. Ей передаются все его сомнения, потому что она с такой силой жмётся к нему, что её сердце бьется прямо парню в грудную клетку. Минхо целует, не переставая. Оставляет горячими ладонями следы на её плечах. Шепчет, что любит. По щекам девушки всё ещё катятся крупные слезинки. Брюнет усмехается в её губы. Она ведь серьёзно сама, как соль. С ней не сладко, но без неё уже не будет вкусно. Их необходимость друг в друге жжёт уголки губ и давит на лёгкие. Минхо задыхается от чужой нежности и думает, что от такого запросто можно умереть. Наверное бы серьёзно умер, если бы Сами не хотела, чтобы он остался в её жизни. Никто из них не знает, чем это закончится и куда их приведёт. Брюнет видит, что она была готова к происходящему не больше него самого. Они оба не планировали падать в чужую пропасть, не хотели быть зависимы. Но стали. Вот так просто. А теперь они торопятся, ведь времени может не хватить. То выглядит более живым и быстрым, чем повседневно. Руку протяни — дотронешься. Коснёшься и оно раскрошится. Это всё правильно. Так черт возьми правильно. До рассыпающихся воспоминаний о том, как было до этого момента, до этой секунды. Эти поцелуи выжигают, ломают всё до себя. В крови струится слово «рядом». Оно разбивается стеклом. Впивается в вены. Мучительно медленно, заставляя почувствовать всё до самой души. Всё остальное шарахает ещё медленнее, приправленное легким неверием. Чувства так сильно кружат голову, а он очень, очень, очень сильно не желает её больше отпускать. 📞📞📞 Сами так сильно хотела отдохнуть от себя. От своих постоянных сомнений, страхов, мыслей, воспоминаний. Хотела просто взять и выйти из своей головы. Она надоела сама себе. Ей катастрофически надоело своё общество. Сидя на холодном полу, моменты вчерашнего дня киноплёнкой проносятся в сознании. Минхо не должен был… Она не должна была… Если это сумасшествие - синоним любви, то Сами признает себя безумной. Настолько, что страшно до мурашек. На её кровати лежит парень и жмурится. Ему подъем даётся хуже. Лично она проснулась под великолепные солнечные лучи, по которым успела соскучиться в дождливую весну. Атмосфера вокруг по-родному приятная. Спокойная, с нотками радости. Многое случилось и скорее всего ещё случится, но это ведь не важно? Может быть, некоторые потери стоят того… Может, нам и надо что-то потерять, чтобы найти или хотя бы заметить что-то другое? Что-то своё. Минхо хороший парень. Ещё месяц назад она думала совсем по-другому. Даже была готова за любую оплошность убить его…. А тут. Что делать с тем, что они приобрели? Это намного тяжелее, чем всё остальное. Сами всегда было проще сделать вид, что у неё нет сердца, ведь так его никогда и ни что не разобьёт… Но те недолгие разговоры по ночам с ним… Наверное, именно они помогали ей выживать сейчас. Сами не считала себя трусихой, но ей действительно хочется сбежать куда подальше. Вот только загвоздка в том, что она сидит и ждёт, пока брюнет проснётся. Скорее всего он не позволит ей забыть. А Сами вроде как и не хочет этого делать. Когда-то у них была впереди вся жизнь, а теперь даже слово «жизнь» потеряло свой смысл. Что их ждёт? Да, никогда угадать не получится. Но у них есть этот мир. Её личный. С видом на море. Тут они могут побыть собой, но как только они выйдут за его пределы - им двоим придётся быть теми, кем они должны быть. Её горло будто кто-то схватил и не желает отпускать. Будто воздуха не хватает. Лёгкие что-то неприятно заполняет. Словно в них поселилась орава бабочек. Возможно, они сожрут её изнутри, если они не прекратят все что между ними возникло. Голова предательски даёт те советы, которые не подходят сердцу, и в ней разгорается битва. Худшая битва с самой собой. Большая ладонь опускается на её плечо и плавно сползает по спине до талии. Парень крепче вцепляется в неё и мажущим движением целует в щеку. Приятный, хриплый голос произносит слова, которые долетают до ушей не сразу, но почему-то там и остаются. Поздно. Поздно проявлять беспокойство. Поздно вообще что-либо предпринимать. — Я тону в твоих глазах, — аккуратно заправляет прядь её волос пальцами Минхо. — Лучше бы ты тонул в море, — уворачивается от следующего касания девушка в своей привычной манере. — Робин, ты всегда такая вредная с утра? — валит её на пол Минхо, зажимая в объятиях. — Ты чего-то другого ожидал? — сопротивляется Сами, выпутываясь из его рук. — Ну, — задумчиво тянет брюнет, — предложения позавтракать, например. — Ты голоден? — вскидывает бровь девушка, переставая вертеться, словно червяк. — Что ты хочешь? — Что угодно? — загадочно уточняет он. — Да, — соглашается на эту игру Сами. — Прям всё, что захочу? — довольно улыбается он. — Конечно, — всё же садится шатенка, пристально смотря на парня, который продолжает лежать на полу. — Тогда можно мне омара? — потягиваясь, задаёт вопрос Наёмник. — Нет, — фыркает кареглазая, усмехнувшись. — Спустись с небес на землю. — Слушай, — в мгновение садится парень и становится серьёзным. — Не хочу, чтобы я стал одним из тех ужасных воспоминаний, о которых ты будешь с содроганием вспоминать всю жизнь… Так что, если тебе не уютно в моем присутствии, я готов сбавить обороты. Не навсегда, но… — С учётом зомби-апокалипсиса, ты слишком завысил своё значение в рейтинге ужасов, — прикрывает рот ладонью она и посмеивается над Минхо. Даже сейчас он старается быть правильным. Хотя. по сути, они ничего и не сделали. Но тут не поспоришь особо. Иногда совместный сон намного интимней, чем секс. Трахаться можно с кем угодно, а вот спать бок о бок в их время — это прям полное доверие к человеку. Вообще Сами бы попробовала поговорить без её излюбленного сарказма, но не время разводить розовые нюни и обвешивать ими друг друга. Впереди ещё много дел. Они нашли ингаляторы, а значит надо доставить их заказчику. А еще ей бы поговорить с Галли о Харриет. В отличии от него, Сами не смогла разглядеть её получше. — Ладно. Тогда, получается, буду волочиться в конце списка? — уточняет парень. — Нет, — мотает головой шатенка. — Мы будем волочится в другие места. — Да что за мания такая, нестись куда-то в такую рань? — взвыл в голос брюнет. — Лучше раньше, чем позже, — невесомо пожимает плечами шатенка. — Лучше позже, чем никогда, — парирует тут же он. С его формулировкой она полностью не согласна. Вот это вот «позже» — понятие очень растяжимое. Тем более они не для этого свои задницы надрывали. У неё уже руки чешутся в предвкушении пожать ту шею, что им не даёт спокойно существовать. Минхо сопротивляется не долго и тоже несёт своё туловище к Хорхе, который нуждается в помощниках. Если ему и правда удастся сдвинуть корабль, то Порт получит убежище на воде. Круче не придумаешь. Жаль, что насколько налаживается быт, настолько же и становится опасней за пределами стен. Дежурные сообщают, что около моста стало через чур много ходячих. Такое могло быть и просто так, но что-то Сами подсказывает, что это не их случай. Она поэтому практически бежит к Галли. Может, именно Харриет натолкнула его на зацепку. Он очень хорошо умеет наблюдать и запоминать детали. Это им и нужно. Дежурство парню не назначено. Комната оказалась пуста. Значит, есть ещё одно его излюбленное местечко. Пока Томас запретил посылать сигналы, но принимать их Порт вполне мог. Связь с фермой никто не отменял. Так ещё и Нора добавилась. Кто-то должен был за этим следить. Если Томас занят с картами и Алби, то естественно Галли будет связистом. Ей бы ещё к Терезе заглянуть… Порез изначально был не глубокий, но после перил он начал давать о себе знать потягивающей болью. Не смертельно, но зацепить нитью не помешает. Почему все вокруг двигаются, как сонные черепахи? Ей пришлось ждать ровно три минуты и сорок шесть секунд, чтобы просочиться в главное здание, пока Саманта и Джек вынесут старый шкаф на улицу. И кому он помешал? Новая мебель намечается ещё не скоро… Хотя… Похоже, строителям опять нечем заняться и они начали мастерить. Было бы круто, ведь те делают классные абгрейды. В здании полный аншлаг. Сами прям протискивается между людьми. Видно, все решили что-то обновить у себя. Здорово. Людям нужны положительные моменты, как никогда. Но, пожалуй, они нужны, когда она не так спешит. Кое-как ей удалось ускользнуть за дверь, ведь Сами уже собирались припахать вместе с Дейном пересадить фикус? Хер его знает, может и не его. Всё это садоводство вообще не её тема. Девушка разворачивается на пятках. Бойкий настрой улетучивается без следа. Галли смотрит в одну точку и не тащится от всех этих кнопочек, колесиков и проводов. Это выбивает из колеи, наталкивая на серьёзные мысли. Блондин с Харриет были лучшими друзьями, и с Соней она ладила… Почему-то про это все резко подзабыли. Ему тяжело, а они взяли и оставили его одного в пустой комнате? Надо бы Томасу по шее надавать. Где же его психологическая помощь, которую он пихает налево и направо? — У неё не было рук, — смотря в пустоту шепчет Галли. — В смысле? — подходит ближе к нему Сами, не контролируемо широко распахивая глаза. — Она не сама нацелила на себя взрывчатку, — блондин проводит ладонью по лицу от лба до подбородка и сжимает тот. — Ебать, — всё, что смогла выдать кареглазая. — Кто эти ублюдки? — задаёт вопрос в никуда парень. — Я тоже хочу это знать, — сжимает кулак шатенка. — Она что-то ещё говорила? Что-то до того, как мы подключились. — Они съели её… — сглотнув, посмотрел на девушку Галли. — Метафора или… — предполагает, но осекается Сами, видя состояние друга. Какая к черту метафора? Про зомби? Блять. Даже не стоит уточнять… Психопаты, людоеды, головорезы… Этот городок ей нравится всё больше и больше, а то тихо тут было. Не для этого столько людей умерло, чтобы убрать весь сброд подальше. Пора бы показать, кто действительно представляет опасность. Если они так близко, то пусть смотрят. Давненько их встречи с Ньютом стали совершенно другими. Эта должна стать той, которая покажет, что ни черта не поменялось. Если надо будет — они шею всем свернут и по голове погладят. Пока это всё напоминает внутренний мятеж. А что делают с предателями? Их истребляют. Галли сомневается, но его предположения ещё бредовей. Ферма? Они сюда никаким боком не лезут. Тем более у них не вся информация о Порте. И тем более — о Норе. Томас будет против, но им пора довериться методам Ньюта. Один раз именно так и очистился их город от мусора. 📞📞📞 Они построились в четкую линию и стоят. Им всем не по себе, ведь встреча в непривычном месте. Старый, заброшенный жилой район с выстроенными в ряд домишками. Именно эту часть Томас советует обжить Ньюту и его людям, а для этих целей он готов выделить и своих людей. По сути, идея с обобщением общин хороша. Можно сказать, перевалочный пункт между Норой и Портом. Это место столь давно забыто, что их таинственные враги явно не заготовили ловушки и тут. Мир заключён окончательно. Клятва на крови тому подтверждение. Тереза, естественно, недовольна, но руки обрабатывает двоим. А теперь пришло время показательной «порке». Об этом брату Сами не сообщила заранее, но так лучше, иначе бы он их отговорил. Ньюту удалось выяснить, кто знал о беспорядке в соседнем здании. Парочка людей, которые изгоняются из города раз и навсегда. Вообще Главарь предлагал их сжечь, но Томас отрицает такие выпады. Им ещё над коммуникацией управления работать и работать… В любом случае, Ньют умеет пугать, а этого пока достаточно. Теперь каждый будет знать, что есть не один метод решения. Второй, кстати, выглядел бы получше. Запоминающейся. Люди, что ютились вокруг отеля, уже забивают для себя дома. Они готовы работать над новым миром, и это большой плюс. Чак быстро тонет в общении с жителями. Наверное, тут его заслуги больше, чем кого-либо. Ньют настолько боялся его потерять, что готов дать ему подобие Порта тут. Изначально для этого блондин и боролся, но всё вышло не так радужно, как они хотели. Он стал тем, кого презирал, а она той, кого боялась. Один человек получил ровно то, на что рассчитывал, но, к сожалению, увидеть уже никогда не сможет… Зато видят они. Стоит ли это того? Время покажет. Пока что люди рады, люди знакомятся, люди живут. Это намного важнее всего остального. Даже Сами в какой-то мере расслабляется. Ходячих практически нет. Галли во всю с Джеффом присматривают идеи с оградой. Контейнеры из Порта не вариант тащить, а сетка, как в Норе, не выглядит стоящей идеей. Тереза присматривает лазарет для нового медика, которого берётся обучить. Минхо и Томас обсуждают вышки, которые предстоит соорудить плотникам. На самом деле, теперь понятна беготня с вещами. Потому что все, кому надо было что-то отремонтировать, ринулись это делать, иначе бы им пришлось ждать долгие недели. Сами наблюдает и не видит ничего, что может пойти не так. И это почему-то настораживает. Ньют расставил людей по периметру, те периодически выходят на связь, когда отстреливают мертвецов. Да. Это место — то, что надо. Многие уже празднуют, но до полноценного заселения тут ещё пахать и пахать. — Ты разрешила их отпустить? — обходит её Ньют, засунув руки в карманы потертых джинсов. — Сработают, как провокаторы, — хмыкает Сами, когда парень тормозит и становится с ней плечом к плечу. — Может быть, — что-то прикидывает, покачивая головой, парень. — Кого ты сюда привёл? — поворачивается в его сторону Сами. — Тех, кого не жалко, — повторяет её движение и становится лицом к лицу Ньют. — А ты? — Тех, кому доверяю, — непоколебимо смотрит в его глаза шатенка. — Тогда вопросов ещё больше, — усмехается Ньют, сдаваясь в этой игре взглядом и отчетливо отводя свой. — Я даже их не готов под удар поставить, а вы ставите на кон всё. Не понимаю этого. — Нет, — отрицает его доводы девушка — Мы знаем, что все, кто тут, выживет. Не смотри на их милые лица, это бойцы. — Ты сама убьешь тех, кого выгнали, — делает другой вывод главарь и попадает в точку. — И это тоже, — соглашается, улыбнувшись, Сами. — Приглашения не жду, — невесомо потягивается он, а следом опирается плечом на одну из машин. — Но хотел бы посодействовать. — Твои ищейки пасут их? — тоже делает всего лишь предположение кареглазая, но попадает в самую суть. — Да, — кивает блондин. Что-то ведь никогда не меняется. Они знают друг друга так же хорошо, как и не знают. Их нельзя назвать друзьями, но и врагами не назовёшь. По сути, не он виноват в том, что случилось. Он не прогонял, Сами сама ушла. Оказалось намного сложнее смотреть, как Ньют создаёт Нору, чем ей казалось. Оказалось, что ей намного сложнее с кем-то, чем одной. Сначала всё было безобидно, а потом… Их методы изменились. В ней ещё оставалась доля человечности, а Ньют уничтожил её в себе полностью. Сейчас он напоминает того же парнишку, с которым они познакомлюсь в суматохе Рынка. Только это иллюзия. Они давно не те. Счастье от их сплочения длится не долго. Звук колоколов разносится по округе, и это именно тот поворот, которого и следовало ждать, отпуская людей, которые участвовали в не пойми чём, но вот есть один подвох. Церковь в противоположной стороне от той дороги, которую те выбрали. Ходячие — словно мотыльки, слетавшиеся на свет. Они начали вылазить с разных сторон. И всё бы это стало очередной случайностью, если бы не убитые люди Ньюта. Неразбериха начинается сразу. Нет. Этих мертвецов будто кто-то высыпал сюда. Столько тут просто быть не могло. Они хорошо изучили местность до того, как вести сюда людей. Несколько дней потратили. Первый выстрел звучит. Значит нет смысла в ноже. Главарь одаривает её долгим взглядом, и они расходятся в разные стороны. Ей нужны её люди, ему нужен Чак. Сами делает подсечку трупу, а затем уворачивается от второго. С разных сторон идут, собираясь в большую кучу. Не видно ни фига. Первая, кого Сами выцепляет из толпы, Бренда. Вдвоем будет не легче. Девушки спина к спине идут дальше. Зря они растянулись на целую улицу. Зря люди разбрелись, осматривая их новую общину. Впервые на них напали в открытую. Постовых убивают один за одними и передают сигналы по рации всем, называя цифры. Кромешная жопа. Сами отпихивает ногой труп и морщится. Он превратился практически в скелет. Кожа сползла, рвалась в некоторых местах от движений. Они убивают, но меньше трупов не становится. Тут некуда увильнуть. Единственное спасение — дома. Их зачистили, а значит надо двигаться туда. Об этом Сами и говорит Бренде. Стоит им отойти от дороги, как они натыкаются на Чака. Не в лучшем положении Чака. Ходячий повалил его и пытается пообедать. — Пригнись, — кричит Сами, вонзая лезвие ножа в голову трупа. Войти в череп-то вошёл, а вот обратно никак. У шатенки аж глаза на лоб лезут. Сами наступает ногой на голову и тянет, но это не помогает от слова совсем. Бренда оттаскивает её в сторону и прячет за своей спиной, стреляя наотмашь в ходячих. Сердце Сами бьется с бешеной скоростью, напоминая, как важен этот нож. — Чак, — трясёт парня за плечо новенькая. — Сможешь бежать? — Блять, — слетает с губ Сами. Девушка подпрыгивает на месте и бежит следом за ними. Она не видит Минхо, Галли, Терезу и Томаса. Зато отчетливо видит грузовик, мать его. Вот откуда эти мертвецы взялись. Ей бы к нему бежать, но, к сожалению, не вариант. До машин прилично, а вот дом прямо перед ними. Сейчас стоит завести Бренду и Чака, а потом выбраться и рвануть обратно. Сами опережает их и всем телом влетает в приоткрытую дверь. Двое… Ну, как двое. Один ходячий уже знатно поел. Сами бьет ногой в голову, а затем достает пистолет и стреляет. Ровно две пули. Слишком много тратить нельзя. Ещё могут пригодиться. Пока Бренда закрывает дверь и перетаскивает тумбочку, Сами идёт к запасному входу. Он заперт. Остаётся второй этаж. Она медленно поднимается по лестнице. Пусто. Как и в комнатах пусто. Винтовка снимается с плеча, и Сами спешит к окну. Не успевает она сфокусировать взгляд, как стекло разлетается в мелкую крошку. На шум спешит Бренда. Черт. Они знают, кто она. Обзор застилает тёплая кровь. Осколок попал четко в бровь, рассекая ту. Сами вытирает её рукой, но это не работает. Та льётся и льётся. — Где грузовик? — спрашивает она у новенькой, на ощупь снимая винтовку с предохранителя. — Он уезжает, — рвёт какую-то ткань Бренда. — Твою мать, — шипит сквозь зубы Сами. — Ходячих около дома много? — Но ты не можешь, — выдёргивает осколок из кожи девушка, а затем прислоняет к порезу ткань. — Могу, — уверяет её Сами. — Направь меня. — Господи, — с придыханием произносит Бренда. — Сколько же они их собрали? — ахает поднявшийся Чак. — Что там? — усиленно трёт глаза Сами, прижимая ткань к порезу сильнее.