911

— Пиздец выдались деньки, — пропускает в кабинет Чака Томас. — Пиздец, — подтверждает Алби, уставившись в карты. — Пиздец, — повторяет никогда не матерящийся Хорхе. — Не ну это… — пробует подобрать подходящее слово Ньют, но всё равно выдаёт то же самое. — Пиздец. — По второму кругу пойдём? — плюхается в кресло Тереза. — Ну это же пиздец! — восклицает Галли, забирая из рук Сами чашку с кофе. — Вы все не помогаете, — осведомляет их Бренда, которая успокаивает вжавшегося в угол дивана паренька, обхватив его плечи руками. — Так, — облокачивается на Галли Соня. — Какой у нас план? Мы заходим туда и просто пау, пау и побеждаем их? — Что это был за звук? — удивлённо уставилась на неё Сами. — Выстрелы, — объясняет ей блондинка под смешок Капитана. — Я думаю, ты имела в виду пиу, пиу, пиу, — поправляет её Чак. — Звучит, как фейерверк, — хмыкает Минхо. — Технически это похоже на па-чу, па-чу, па-чу, — подключается в их беседу Бренда, желая ещё сильнее разрядить обстановку. — Хорошо, — кривится Сами. — Хватит плохих звуковых эффектов. — Тем более это больше похоже на блам, блам, блам, — смеётся Хорхе, когда все уставились на него. — Что? — ударяет себя по лбу Бренда. — Неправильно, — возмущается Чак. — Ребята, — взывает хоть к какой-то серьёзности Томас. — Сосредоточьтесь. — Звучит как ужасный план, — констатирует Минхо свои наблюдения. — Оу, — улыбается ему Сами. — Уверена, у нас есть ещё хуже. — Я не понимаю, почему мы не можем их перестрелять? — протестует Ньют. — Это будет не целесообразно, — возражает Томас, не меняет свою позицию. — По твоим меркам — да, но по моим — нет, — не сдаётся Главарь. — Я правда думаю, что нам надо применить не жестокий подход, чтобы решить эту проблему, — выводит разговор в более дипломатичный Лидер. — Согласна, — поддерживающе встаёт около брата Сами. — Кроме той части с «не», которую нужно заменить на «чрезвычайно», а после слов «жестокий подход» добавить «с кровавым фонтаном из горла Дженсона». — Сами… — делает ей замечание Тереза, когда у Томаса дёргается глаз. — Вы хотите просто пойти туда поговорить? — ради приличия уточняет шатенка. — Есть же куча других способов умереть. — Что-то вроде назвать тебя зефиркой? — закусив губу, предполагает Соня. — Оценила шутку? — тыкает её локтем в бок Галли. — Я возьму палку и забью вас двоих, — скалится на посмеявшихся друзей Сами. То, что рассказал им Эрис, — это пиздец. Так сказали все, а Сами думает, что это пиздец в грёбаном кубе, умноженный на дохуллион. Вслух не озвучивает, но думает. Если на Ферме творилось такое до того, как кто-то узнал, то что происходит сейчас? Томас и Ньют не дают фантазиям ребят разгуляться, но вот её уже набрали обороты. Они ели большинство приходивших к ним людей… Все это уже поняли, но в её голове такое до сих пор не укладывается. Что ценнее, чем провиант в их время? Правильно. Именно люди. В какой момент Ава и Дженсон тронулись башкой — не ясно. Эрис узнал, что именно делают на Ферме чуть больше месяца назад, и сбежал… Но они так делали и до этого… Зачем? Ведь Порт всегда поддерживал их едой. Вроде, как известно Ветеринару, они к животным не притрагивались вовсе и остановили выводок птиц. И вообще любое размножение животных. Разрешалось только поддерживать исходное количество и использовать овощи с фруктами, чтобы дополнить свой рацион. Когда информация просочилась к людям, многие поспешили бесконфликтно уйти, но вернулись они уже на обеденный стол. Не все набрались смелости, чтобы уйти, но перестать есть то, что им дают, смогли. Их меньшинство… Именно поэтому Томас не спешит нападать и убивать всех, но Ньюту это не понятно. Сами и не знает, кого поддерживать, ведь они оба правы. Люди могли поднять бунт, могли связаться с Портом или на крайний случай с Норой. Сделать хоть что-то. Но с другой стороны страх. Худшее чувство из всех. Он сковывает. Эрис уверяет, что его друзья с Фермы влезут в драку, как только представится такая возможность. Наверное это и нужно сделать. Дать им возможность показать, кто и на чьей стороне. Это опасней в разы, но именно это может сохранить Ферму для тех, кто готов оставаться людьми. Весами между Ньютом и Томасом у неё стать не выходит, ведь эти оба отказываются воспринимать её как взрослого человека, но зато Алби они выслушивают. Напасть надо сейчас. Другого выбора у них попусту нет. Как только Ферма поймёт, что их вычислили, они сами могут начать действовать, и тогда пострадает намного больше невинных. Галли, как и положено, связывается с ними и сообщает, сколько было выловлено рыбы. А затем просит их быть острожными, ведь нападение в городе было более масштабным, чем в прошлые разы. Им ли не знать? Но если уж играть в игры, то по общеизвестным правилам. Теперь-то они тоже двигают свои фишечки по импровизированному полю. Ньют даёт команду своим людям выдвигаться. Он оставляет охрану по минимуму, а вот Порт себе такое позволить не может, поэтому на ходу они решают, кто поедет. Тереза беспрекословно входит в ряды солдат, ведь раненные будут, как не убирай риски. Остальные не отстают в стремлении поехать, но вот Соня отпадает первая, ведь кто-то должен держать связь, а она это умеет. И ещё она умеет чинить батареи. А вот Хорхе может сдвинуть с места корабль и увести людей… Бренду слушается Чак и, чтобы он не пошёл один, она тоже нужна здесь. Остальных в состоянии будут заменить другие, поэтому они едут тоже. Осталось найти добровольцев из других жителей. Человек тридцать они насобирают в лёгкую. Ведь поквитаться с Фермой хотят все. — Итак, — подсаживается около Сами Ньют. — Если кто-то из нас умрёт первым, что делать остальным? — Двигать труп так, будто всё на мази, — шутит Сами, смотря на ужаснувшегося брата. — Именно, — отбивает ей пять Главарь. — Пусть они едут в разных машинах, — просит Галли Томас. — А может мы… — начинает говорить Минхо, но его тут же перебивает голос блондина. — Тоже хочешь не с ней ехать? — уточняет Капитан. — Да что я? — искренне удивляется Наёмник, разводя руки в стороны. — Я лишь хотел предложить победный танец. — С твоей-то ногой? — вскидывает в вопросе бровь Галли. — А с моей всё нормально, — в доказательство шевелит ей Сами. — И с моими, — подключается к ней Ньют. — Так, — останавливает их действия Алби. — Это очень хорошо, но ваш настрой начинает пугать. — Они убили наших людей, — напоминает ему Сами. — Мы собираемся убить их. По-моему, прекрасный настрой. Именно такую веселость в ней и боятся люди, потому что так Сами подготавливает себя к крови на руках. Раньше Томас голову ломал, откуда это в ней взялось, а теперь начал догадываться, что у всех способных на убийство живых оно само проявляется. Именно это Сами считывает в его лице. Как бы он ни отрицал, но у неё намного больше общего с Минхо и Ньютом, чем ему бы хотелось. Но именно это и придаёт ей сил сейчас. Она впервые за долгое время чувствует, что не одна, и такая информация не придаёт ей дискомфорта. Минхо легонько обнимает её, будто подбадривая, и Сами тает, так отчётливо и отчаянно одновременно. Вот и не думается совсем, что все они едут на бойню. Им дали час, чтобы собраться. Это одновременно много и мало. С одной стороны — сближаться с кем-то вновь не оказалось таким страшным… Но чёрт. Сами смотрит на каждое лицо и запоминает детали: вздёрнутый нос Сони, озорной смех Бренды, глупые шутки Галли, мягкую улыбку Хорхе, нежный голос Терезы, размашистые жесты Алби, Томас, такой похожий на их отца… Его, кстати, рядом не оказывается, ведь он почти не спит на нервной почве и стал дёрганным. Сами молчит. Для неё это всё — приглушённые звуки из телевизора. Этот фильм она уже видела. Не точь-в-точь, но что-то похожее… Она вспоминает некстати, что у неё не довязанный свитер Хлои около подушки в комнате лежит… А ещё одна самодельная валентинка на дне рюкзака… Только вот улыбку, голос, теплоту рук унести с собой не удалось. Все будто в ускоренной съёмке собирают себя и помогают собраться остальным. Всё, что нужно, уже на Сами. Предусмотрительно застёгнуто, зашнуровано и подготовлено. Она мельком глядит на Терезу и Томаса. Они выбирают машину повыше, чтобы её брат с крыши мог вести переговоры и поставил себя под удар… В глубине души шатенка надеется, что этого удара не будет. Если вы скажете, что выживать во время апокалипсиса легче командой, то окажетесь не правы. Сами убеждена, что чем меньше группа, тем больше шансов спастись. Хотя бы потому, что отвечать только за себя намного легче. Но вот её брат о таком и не слышал, а значит и ей стоит забыть. Теперь тут всё как в ебаных "Мушкетёрах". Один за всех и все, мать его, за одного. Это единственный план, который у них есть на данный момент. Он, кстати, требует глобальной корректировки, чем Сами и занимается на пару с Минхо. Галли присоединяется к ним, ведь он бывал на Ферме и многое там видел. Например, что часовые по всему периметру и их могут убрать снайперы. К счастью, у Порта такие имеются. Ньют остаётся в тени на время, чтобы обойти Ферму и зайти с тыла. Он должен будет прикрыть и желательно проникнуть на территорию раньше, чем кто-то заподозрит, что Нора и Порт прибыли вместе. Их тайный визит организуют Сами и Минхо, которых высаживают в садах. Людей вокруг нет, что подозрительно, ведь три часа дня — это самый разгар работы на полях. Наёмник отправляется к правой стене, а Сами к левой. Они должны убрать сначала дежурных там, а затем им предстоит убрать остальных. С задней стеной Ньют справится сам, а вот Томасу понадобится помощь. Поля около забора — это то, что нужно. Пшеница и подсолнухи успели созреть, и теперь в высокой траве практически невозможно заметить человека, который подходит к стене, что разделяет мёртвый мир и живой. На вышках по одному человеку с винтовками, поэтому пора снимать свою. Сами устраивается поудобней и ждёт сигнала от Минхо. Ему будет сложнее подобраться, но бочки с водой — или не с водой — теперь-то не всё так однозначно... Пусть будут просто бочки. Так вот, они тоже должны прикрыть его. Дженсон не долго мешкает. Он выходит к её брату сразу же, и у них начинается разговор. Что говорит Президент Фермы Сами слышать не может, но зато прекрасно слышит своего брата. По голосу ясно, что Томас получил в ответ на свои речи не то, что ожидал. Честно, глупо было рассчитывать, что Ферма покается и они дружно пустятся в пляс, как в старых индийских фильмах. Люди, занимающиеся поеданием других людей, не достойны прощения или понимания. Как только они приняли решение напасть — это было ясно всем, но теперь то же самое дошло и до Томаса. Сами слышит первый выстрел. Другого сигнала к началу и не нужно. Шатенка прицеливается и тоже стреляет. Первый минус. Осталось двое, а дальше им необходимо двигаться к Ньюту. Он вообще не привык ждать, поэтому его люди во всю лезут через стену. Шум медленно, но притянет мертвецов из леса, поэтому действовать приходится быстро. Кареглазая смотрит через прицел и приоткрывает рот в удивлении. Второй дежурный сам убивает третьего и кивает, смотря чётко на неё. Всё же Эрис был прав. Некоторые с удовольствием примут их сторону. А вот у других осталась совсем другая позиция. Можно сказать, принципиальная. И их придётся убрать. Сами тоже кивает в ответ и указывает незнакомцу двигать к главным воротам. Именно там они будут собирать людей, которые были против поедания живой плоти. А ещё так они будут подальше от Ньюта, который во всю таранит одну из стен. Поднимаются крики. Машины точно привлекут ненужное внимание. Сами сжимает пистолет покрепче, отмечая, что ходячие близко. Кто-то на машине едет к ним прямо по посевам, чтобы переманить внимание на себя. Тут должно быть больше людей, чем в Порту, но меньше, чем в Норе… Нет. Всё равно будет слишком много пострадавших, как ни крути. Шатенка бы сказала, что ей всё равно, но чёрт, ей не всё равно. Её дремавшая человечность проснулась в самый неподходящий момент. Девушка переходит на бег. Около ворот творится хаос. Томас пошёл в атаку и, скорее всего, где-то на территории Фермы. Сами оббегает автобус, которым должны забаррикадировать вход и по совместительству выход. Выстрелы звучат со всех сторон. Люди дерутся и в рукопашную. Ей не до этого. У неё другая цель. И тут злость делает своё дело. Она придаёт сил и скорости. Нет. Это точно ад. Именно так можно описать то, что творится около главных ворот. В ноздри бьёт запах гари, пороха и крови. Под ногами трупы своих, чужих и ходячих… Мертвецы смешались с людьми, нападая без разбору и создавая ещё большую неразбериху. Пробрались всё-таки через поваленные ворота… Люди ведут себя ещё хуже. Они стреляют без разбора с каменными лицами. Каждый тут сражается за своё и… Не этого Сами хотела. Свинцовые тучи нависают на небе, создавая ещё более удручающую обстановку. Рубашка, впитавшая кровь мертвецов, неприятно прилипает к телу. Сами видит, как многие теряются, и спешит их направить куда подальше от опасности. Ей вообще-то не до этого. У неё другая цель, но о ней как-то забывается, когда понимаешь, что все вокруг сошли с ума. Алби вот не исключение. Он напевает песню и орудует топором, словно дровосек. Смотря на его растерянный вид, Сами ещё раз убеждается, что раньше он не выделывал таких вещей. И это… Заставляет серьёзно запереживать. Она замечает его быстро, но не настолько, как стрелок, забравшийся на стену. Девушка лишь успевает подхватить раненого друга до его падения на землю и сесть с ним за бочки, по которым лупят пули. Одна проезжается по её коже на плече, и её знатно припекает. Пора с этим завязывать. Сами глубоко вдыхает и готовится прострелить кому бы то ни было голову. — Осторожней, — предупреждает её Алби. — Стрелок неплох. — Ага, столько выстрелов и всего два попадания, — с усмешкой констатирует шатенка. — Совсем неплох. Прям как ты. Встретить Алби было как глотнуть свежего воздуха. Девушка поднимается из-за укрытия и делает один чёткий выстрел. Как и планировалось — прямо в голову. Пока это всё, что идёт по плану. Им, конечно, не привыкать, но хоть разочек могло же всё быть как надо. Скорее всего уже в следующей жизни, потому что в этой на её глазах самый спокойный человек ударяет в шею остриём топора живого человека. По коже проходят мурашки. Не те, к которым Сами успела привыкнуть, а холодные и мерзкие. Вот и опять же. Лучше бы пошла одна или с тем же Ньютом. От них двоих жестокость обыденна, а от её брата и Алби это исключение. — Держись ближе, — говорит брюнет. — Я заведу тебя внутрь и буду рядом, пока ты не найдёшь Минхо. Тебе давно пора быть там, — хмыкает он. — Только не отходи от меня и мочи, кого сможешь. Парень разворачивается, собираясь дёрнуть в самый центр сражения, но Сами касается его плеча правой рукой. Заставляет притормозить. Он с вопросом оглядывается на неё. Кареглазая непроизвольно прикусывает губу, смотря прямо в его глаза. — Спасибо, — негромко роняет Девушка. — Но я бы… — Я найду Томаса потом и свяжусь с тобой, — обещает ей он, легонько сжимая своей ладонью её. Этого достаточно, чтобы согреться улыбками друг друга. Этого достаточно, чтобы ринуться вперёд. Алби и правда отбивается от всего и всех, чуть не грудью бросаясь на ходячих и людей. Сами же достаёт пистолет. Если прикроют друг друга, то до Минхо доберутся в разы быстрее. Всё их путешествие длится минуты, а кажется, что они вечность тут. Прямо около главного домика Сами удалось разглядеть седоватую макушку и Минхо, которого зажали в угол стрелки. Девушка сжимает зубы и оголяет оскал. Все внутренности кричат, чтобы она помогла ему, но здравый смысл орёт о другом. Дженсон открылся. Он отступил не в лучшем направлении. Алби даёт сигнал Ньюту, который почувствовал вкус крови и именно поэтому безрассудно прыгает прямо с крыши на одного из мужчин, тем самым облегчая положение Минхо. А следовательно, её больше ничего не держит. Сами делает подкат прямо по грязи в ноги девушке, которая валится на землю, и за неё принимается Алби. До крыльца в дом остаётся четыре, три, два, один шаг… Шатенка чуть ли не ногой выбивает ту. На удивление, она оказывается открыта. Подозрительно, но и хер с ним. Девушка прижимается телом к стене и поднимает пистолет к лицу. За поворотом должна быть кухня, там Президента быть не может… А, всё. Сами берёт свои слова обратно. Дженсон сидит за столом в своей излюбленной позе, а на плите стоит чайник. Не лучшее время устраивать посиделки. Мужчина приветливо улыбается и указывает кивком головы на стул напротив себя. Нет. С неё хватит. Уже наигрались. Сами направляет дуло пистолета прямо на него и щурится, показывая, что хватит и это конец. — Мне же положено последнее желание? — усмехнувшись, уточняет Президент. — Было бы положено, но в эту дверь вошёл не Томас, а я, — стреляет около его ноги девушка. — Где Ава? — Вот об этом, кстати, я и думал побеседовать, — вальяжно облокачивается на столешницу руками Дженсон. — Знаешь, что сильно выводит меня из себя? — задаёт вопрос, а следом сама же отвечает она. — Это когда герои фильмов ведут себя вроде: «Ох, но если я убью этого ублюдка, который сделал столько дерьма, то стану таким же плохим, как и он». «Я слишком хорош, чтобы убивать людей, давай расскажи мне, что сподвигло тебя на те плохие поступки и мы всё решим». — К чему ты клонишь? — напрягся мужчина. — Иногда надо просто выстрелить и всё, — проводит указательным пальцем по курку Сами. — Скажешь, где она? Отрицательного кивка головы было достаточно, чтобы ещё одна жизнь оборвалась. Осталась Ава. Дом не настолько большой. При желании и пары минут хватит, чтобы обойти все комнаты… Это бы и сделала Сами, если бы не стук откуда-то снизу. Что тут есть подвал она узнала вот прям сейчас. Поиски Авы шатенка оставит кому-то ещё, потому что женщина точно бы не выдала своё укрытие так. Но тогда что там? Или кто? Кареглазая мелкими шагами обходит стол и убедившись, что бывший Президент не встанет, идёт к лестнице. Никакого намёка на дверь или что-то в этом роде. На первом этаже только труп, стук и она. Во входную дверь врывается Минхо, но Сами прислоняет указательный палец к губам, остужая его порыв убить тут всех. Он внимательно следит за ней, а она садится на колени и прислоняет ухо к полу. Да. Звук точно оттуда. Прям из-под ворсистого ковра. Сами резко встаёт и тащит тот на себя. Плюхается на попу, но тащить не перестаёт. Минхо видит это и подрывается помочь. Закрытый люк в полу. Окровавленный, закрытый люк. Девушка смеётся. Громко и надрывно. Это же как личный холодильник. О Боже. Они проворачивали это прямо под их ногами. Томас миллиард раз ходил тут и пил чай. Наёмник не разделяет её веселье. Он наоборот становится таким серьёзным, что смех с новой волной накатывает. Парень тянет за ручку и тут же зажимает нос пальцами. Запашок прям то, что надо. Вниз ведёт довольно массивная лестница, но внизу темно. Сами всё-таки встаёт и, держась за живот, обходит люк. Она мельком осматривает на наличие укусов и ранений Минхо. Ему тоже прилетело. Шрам на щеке точно останется. Хорошо, что порез не очень глубокий, может даже зашивать не придётся. Ей с плечом не так сильно повезло. Тереза точно будет орудовать иголкой. Они оба смотрят друг на друга и они оба оттягивают момент своего спуска, ведь кряхтение и жалобный скулёж, доносящийся до их ушей, явно не то, что хотел бы услышать здравомыслящий человек. Сами делает шаг, но Минхо её опережает, а она старательно обгоняет его. Люди без рук и ног. Дети с зашитыми ртами и лишь с руками. Висящие на крюках тела. Разделочные ножи стольких видов, что не сосчитать. Шатенка подходит к парню у входа, который обрубком одной руки стучит по трубе. На его глазах наворачиваются слёзы… А может быть, они навернулись у Сами. Она дрожащими пальцами пробует расстегнуть ошейник, а потом забивает на это и достает нож, которым разрезает кожаный ремень. Он выглядит более целым, чем остальные. Кляп из его рта тоже убирается. Минхо обходит и смотрит, кому тут ещё можно помочь. Но их не много. Всего лишь шестеро из пятнадцати. Это так мало. Они переглядываются. А что ещё остаётся? — Я сделаю, — поднимается с корточек девушка. — Нет, — качает головой Наёмник. — Ты не должна. — Однажды… — Сами проходит взглядом по мальчишке, которого лично привела на Ферму, потому что думала, что детям тут лучше… Точнее по тому, что от него осталось. А осталось ровным счётом ничего. Даже глаз нет. Зачем им они понадобились? Зачем так жестоко… Но есть и похлеще. Беременная девушка или женщина в углу… У неё не осталось даже ушей… и как им жить с этим? Как? Есть моменты, когда пациента нельзя спасти. Это он. — Однажды, — повторяет она, — я подумала, что понесу всё плохое, чтобы им не пришлось. Я думаю так до сих пор. Я стараюсь быть хорошим человеком, но… — Ты хороший человек, — достаёт свой пистолет Минхо. — Но больше одной нести тебе это я не разрешу. Робин, хочешь поговорим? — немного встряхивается Наёмник, чтобы, видимо, стало полегче, но легче не будет. — Что? — зависает девушка, смотря на слишком маленького человека перед собой. — Поговори со мной, — требует парень и стреляет. — Я так хочу уйти, — тоже делает выстрел она. — Может, поговорим о Томасе? — предлагает брюнет, продолжая освобождать людей от мук. — О… — жмурится из-за очередного выстрела Сами. — Я, если честно, так волнуюсь за него. Ты знаешь, где он? Наверное ему нужна помощь. — Ты удивишься, но Томас иногда бывает самостоятельным, — дотрагивается до щеки беременной девушки он, и та кивает, давая немое согласие. — Я не верю, — отворачивается от всего шатенка. — Я уверен, — последняя пуля отправляется прямо в цель под его голос, — что он сейчас справляется на все сто. — Я не верю, что мы это делаем, не верю, что они это делали, — поднимается по ступенькам шатенка, спотыкаясь. Все эмоции разом обрушились на неё. Они нахлынули огромным цунами, снося всё на пути. Подняться по обычной, чёртовой лестнице стало сравнимо с восхождением на Эверест. Её берут под руки с двух сторон. Кто-то что-то говорит. Много. Что-то такое неважное и бессвязное… Они не увидели… Просто не заметили. Они искали врага там, где его не было, и проглядели такое… Их друзей просто съели. Как сандвич или яблоко… Это даже описать невозможно. Да они собственноручно снабжали этих отморозков. Они сами тащили им следующие жертвы. Дети… Страшно представить… А Сами с Минхо это видели. До людей лишь дойдёт слух, что Президент сам всех убил. Но они, они будут знать, они будут помнить. Её бьют по щекам. Пусть. Пусть бьют. Наконец-то шатенка вспомнила, что такое истерика и как она поглощает тебя. Сами задыхается, но всё равно повторяет одни и те же слова. Кивает головой, но совсем не понимает, что творится вокруг. Минхо обнимает и прижимает к себе. Он целовал её висок, нос, щёки, отсчитывая каждый поцелуй. — Идёт, Галли, — дёргает Капитана за рукав Тереза. — Всё хорошо. Всё хорошо. Считай. Представь цифры. Раз, — опускается на пол Наёмник. — Раз, — сквозь всхлип произносит шатенка. — Да, вот так, — усаживает её на свои колени парень. — Два. — Я так горжусь тобой, — гладил её волосы он. — Три. — Мне так нравится, когда ты улыбаешься, давай же, улыбнись. — Четыре. — И эти считалочки, я обожаю их. Знаешь? — стирает мокрый след на её щеке брюнет. — Они особенные — Пять. — Посчитай вот это, — берет её ладонь и прислоняет к своей груди Минхо. — Посчитай вот это, ведь оно бьётся для тебя и оно просит тебя успокоится, иначе выскочит из меня.