Любовь не выбирают

Гермиона Грейнджер торопилась в башню Гриффиндора: уже поздно, а она непозволительно задержалась на собрании. Все-таки восьмой курс — это не шутки, как и должность старосты школы. Ну и что, что война осталась позади, и у них теперь обычная школьная жизнь, поначалу казавшаяся даже не совсем реальной. Вместо постоянной опасности — размеренность и расписание, спасение Магической Британии уступило место предстоящим через пару месяцев экзаменам и общественной деятельности. Совместить бы еще все это… Одиннадцатый час, а у нее домашнее задание не готово, и отчеты старост курсов тоже надо будет проверить утром, до ухода в Хогсмид. А то Рон опять будет ворчать, что у нее нет на него времени. Гарри, как всегда, с ними не пойдет, отговорится непонятно откуда взявшимися делами… Гермиона ускорила шаг, едва очередная движущаяся лестница коснулась пола, и постаралась ступать тише, чтобы каблуки не тревожили эхо. Конечно, Филч не накажет ее за позднее хождение по школе, но зачем привлекать излишнее внимание? А там что, кто-то прячется за статуей? Ученики снова бродят после отбоя, пользуясь тем, что старосты на собрании? Видимо, придется вспомнить о своем праве снимать баллы за нарушение дисциплины!  — Рон?! — Это действительно был ее Рон, вот только таким Гермиона его никогда не видела. Бледный, кажется, даже дрожащий, он выглядел так, будто по коридору строевым шагом только что прошагало семейство акромантулов с покойным Арагогом во главе. Или же как если бы его только что пригласила на свидание Долорес Амбридж. Или же произошло что-то еще, не менее из ряда вон входящее и не вписывающееся в его картину мира.  — Рон! — Гермиона повысила голос и даже для пущей убедительности топнула ногой, но ее парень продолжал гипнотизировать пространство невидящим взглядом. — Да что с тобой?!  — Гарри… — казалось, губы Рона зашевелились совершенно против его воли. — И… Малфой. Там… — Дрожащий палец показал в сторону темного коридора, где раньше располагались классы истории магии и зал кружка хорового пения. После войны занятия перенесли в другие помещения, а эти перестали использовать.  — Гарри и Малфой?! — Только этого еще не хватало на ночь глядя! — Они что, опять дерутся?  — На меня, наверное, какое-то проклятие наслали… привиделось. Думаю, мне надо… в Крыличное больно. А еще лучше — в Мунго! Последнюю фразу Рон произнес более адекватно, в его голосе послышалась какая-то убежденность с нотами трагичности, но Гермиона на всякий случай взмахнула палочкой, проверяя его на магическое воздействие любого характера: чары, заклинания, зелья…  — Никаких проклятий нет. Я сама провожу тебя к мадам Помфри, если хочешь, а пока разберусь с Гарри и Малфоем. Жди меня здесь! Гарри и Малфой! Опять… Гермионе порой казалось, что маховик времени каким-то образом уцелел и снова отбросил назад, на шестой курс, где друг был прямо-таки одержим слежкой за слизеринцем! Только сейчас все было как-то по-другому. Они сцепились пару раз, еще осенью, когда Малфой обозвал ее во дворе: Гарри помешал Рону кинуться на Малфоя, и сам оттащил того куда-то за деревья. Гермионе не удалось расслышать, о чем они говорили, толкая друг друга и выхватывая палочки, и неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не появился профессор Флитвик. Но потом Гарри как подменили: Гермиона не раз ловила его на том, что он высматривал Малфоя, а порой вечерами хватал карту и мантию, и только его и видели. На все ее попытки добиться объяснений у Гарри была одна отговорка:  — Я должен кое-что выяснить, и не успокоюсь, пока этого не сделаю. Извини, рассказать не могу. А потом Гарри враз успокоился, и словно забыл о Малфое. Стал чаще улыбаться и выглядел вполне счастливым. Даже то, что Джинни вдруг бросила его, никому не сообщив, почему, друга совсем не расстроило. Гарри больше времени посвящал библиотеке — правда, пару раз она его там не нашла, но Гарри сказал, что, наверное, выходил в туалет. А в другой такой раз сказал, что профессор Трелони попросила его помочь донести книги до Астрономической башни, путь неблизкий… Но хорошо, что Гарри стал задумываться о будущем — особенно когда вечерами отправлялся прогуляться к Черному озеру. По его словам, свежий воздух и одиночество настраивали на верные мысли, а еще укрепляли здоровье. Жаль, конечно, что они проводили втроем не так много времени, но у каждого появились свои собственные, личные дела: у нее обязанности старосты, Рон вернулся в квиддич. Гермиона сбросила туфли — не стоит Гарри и Малфою видеть и слышать ее раньше времени, застанет их ссору в самом разгаре и устроит разнос по всем правилам! Может быть, и не снимет баллы, но отработки точно назначит — ну и что, что Гарри ее друг, правила для всех одни! И в это время нужно быть в постели! Гермиона вдруг почувствовала, что ноги отказываются ей служить. Пришлось, резко подавшись за очередного коридорного рыцаря, опереться на него, чтобы восстановить дыхание и осознать увиденное. Да, там действительно были Гарри и Малфой… Гарри, прижимающий Малфоя к стене в страстном поцелуе, и Малфой, чьи руки скользили по спине Гарри, спускаясь ниже. Увиденное было настолько ярким, нереальным и впечатывающимся в сознание, что Гермиона закрыла глаза, подумав: «Вот уж кому точно стоит быть в постели». Целовались эти двое не так, как это бывает впервые. И тут же перед глазами пронеслись все оправдания Гарри по поводу вечерних отсутствий… Вот она, истинная причина. И не столь уж неожиданная, если учесть, какие искры летали все годы, стоило только Гарри и Малфою оказаться рядом… Наверное, поэтому и ушла Джинни… И Малфой «не узнал» их в своем доме… Интересно, когда это началось? Мысли кружились, наскакивая друг на друга, и неизвестно, как бы она совладала с ними, если бы не услышала шепот:  — Драко, нам пора. Библиотека закрыта, и я не мог столько гулять: Филч давно уже запер школу.  — Я знаю. Но не хочу тебя отпускать. Гермиона, осторожно выглянув из своего укрытия, увидела, как Малфой, положив голову на плечо Гарри, крепко сомкнул руки на его талии, а Гарри поглаживал его по волосам.  — Мы весь вечер провели в Выручай-комнате, тебе мало?  — Мне тебя всегда мало. Если бы Гермионе кто-то рассказал, что Драко Малфой говорил подобное Гарри Поттеру, она бы отправила этого кого-то к колдомедику. Но собственным ушам же она может доверять? До сих пор они ее не подводили.  — Драко, но если мало, может быть, перестанем прятаться? Я готов на весь мир кричать, что влюблен в тебя до дрожи, а здесь всего лишь Хогвартс! Я устал врать Рону и Гермионе, придумывая несуществующие дела! Друзья не заслуживают подобного — они же свои отношения от меня не скрывали.  — А ты не заслуживаешь кошмара, который свалится на тебя, когда все узнают, что ты связался с Пожирателем! И мне все грехи припомнят, даже несовершенные. Малфой говорил спокойно, но у Гермионы дыхание перехватило от той неприкрытой нежности, с которой он провел пальцами по губам Гарри, другой рукой продолжая прижимать его к себе.  — Вот только поэтому и соглашаюсь… Из-за тебя. — В голосе Гарри Гермиона расслышала так знакомое ей в друге упрямство, вызванное протестом против несправедливости. — Но завтра в Большом зале мне, как всегда, придется изо всех сил стараться, чтобы не смотреть в твою сторону…  — Не слишком уж старайся все-таки, ладно? Чтобы я мог поймать твой взгляд хотя бы раз. И тех секунд, что я провожу без тебя, стало на одну меньше.Помни, что осталось совсем немного: сдадим экзамены и уедем на все лето. Вдвоем, вместе! Малфой снова завладел губами Гарри, а тот нежно обнимал его за плечи. Гермиона же осторожно на цыпочках вернулась в коридор. И, забыв обуться, так и оказалась перед внимательно-удивленным взглядом своего парня. Застыв на месте, до краев наполненная впечатлениями, Гермиона не знала, что сказать. Ей казалось, что любые слова могут испортить искреннее и настоящее чувство, свидетелем которого она невольно стала. Но что-то же сказать нужно!  — Знаешь, Рон… Похоже, нам обоим можно идти в Мунго. Только это ничего не изменит. Но пошли они в башню Гриффиндора. И через несколько секунд молчания Рон тихо спросил:  — Скажем ему? Что знаем?  — Нет, — улыбнулась Гермиона. — Когда-нибудь Гарри расскажет сам. Они уже почти добрались, в тишине, держась за руки, когда Рон вдруг задал вопрос, который Гермиону совсем не удивил:  — Почему Малфой? Я не понимаю, почему это оказался именно он!  — А почему я — понимаешь? — Гермиона, остановившись, обняла Рона. — Любовь не выбирают.