Los cactos urbanos

«Что жизнь? Безумие, ошибка. Что жизнь? Обманность пелены. И лучший миг есть заблужденье, Раз жизнь есть только сновиденье, А сновиденья только сны». — Педро Кальдерон де ла Барка «Жизнь есть сон»

      Пустоши. Песок, кактусы и запах озона. — Скоро буря нас догонит, до города не успеем, — уныло заметил Хосе. — И ладно, тут пересидим. Как будто что-то плохое.       Кочевники спрятали машины, забрались в дома и стали тянуть время. Где-то работали обогреватели и свет, где-то была непроглядная тьма — с заброшенными поселками никогда не угадаешь.       Хосе украдкой выглядывал в окно из-за тяжелых жалюзи. Его собеседник сидел в полной темноте, только глазные импланты чуть поблескивали. — Ну и где твоя буря? — Через пару минут начнется, Робби. — Хосе отодвинулся от окна и опустил жалюзи.       Буря началась. Робби нашел в кармане фонарик и положил на стол. Хосе достал еду. Самая дешева синтетическая говядина оставляла во рту неприятный привкус, как и салат, и хлеб. — А вот если б добрались до города, ели бы сегодня что-нибудь приличное. — Хосе вздохнул. — Например? — Ну… — он задумался и пожал плечами, — Не знаю. Мне всегда нравились тако в Хейвуде. — Ага, и текила в «El coyote cojo»*. — Ты сегодня явно не в духе, Роб. В чем дело? — Хосе перестал жевать резиновый бургер.       Робби оттолкнул от себя свою порцию. Даже в свете одного-единственного фонарика было видно его недовольное лицо. — Да ничего. Успокойся и поешь, нам еще в город ехать надо, а там «Арасака», «Милитех» и все остальные. — Ну нет, я не могу есть, когда от тебя исходит такое напряжение! А ну расскажи, в чем дело.       Хосе откинулся на пластиковом стуле, который нашел в доме, и чуть не упал. Потом взял резинку и наскоро собрал отросшие волосы в хвостик, чтобы не мешали есть. — Ладно. — Робби откусил кусочек от своего бургера, чтобы собраться с силами. — Рассказываю. Короче… Помнишь, я возился с тем панцером, на котором мы влетели тогда в башню Арасаки? — Ага, как не помнить. Ты так материл Ви с Панам за кактусовый сок! — Вот именно. — Что, ответ пришел? — Хосе ухмыльнулся. — Да уж. — Дай угадаю: текила? — Ага, она самая. Поставила на крышу целую бутылку. И наклейку где-то раздобыла. — А че за наклейка? — «Наслаждайся».       Хосе не выдержал и зашелся смехом. Он был готов поставить тысячу эдди на то, что Робби сейчас краснее мальстремовских светодиодов. — Да, у нашей Ви есть чувство юмора!

***

      Родной город встретил Ви серостью и ливнем.       Ей всегда нравился дождь, но остальные Альдекальдо ворчали. «Хрупкий груз», «нельзя мочить» — в основном в этом заключались их претензии к погоде.       Дела в городе кочевники сделали быстро, но решили остаться еще на пару дней. Пополнить запасы, получить новые заказы, вдоволь наесться местной еды. Ви воспользовалась свободным временем по-своему. — Заскочу к маме Уэллс, к Виктору. Может, к Риверу еще заеду. Не теряйте.       Она убрала свои уже не синие волосы под бандану и пошла к гаражам. По пути встретила пару наглых лиц из Валентино, закусила хот-догом. Возле своего гаража она встретила одного мальстремовца. Рука автоматически потянулась к старой катане, но все обошлось.       «Удачный день, — подумала Ви, — дождь есть, кашля нет, Мальстрем не рыпается». В гараже ее ждал байк. Ви сняла защитный чехол и дотронулась до ярко расписанного бензобака. Когда-то она разъезжала по ночным улицам на этом мотоцикле. На Его мотоцикле. Но в Пустоши она не стала его брать — слишком ценный, слишком… городской.       «Сначала — к маме Уэллс».       В баре ее не было. Зато был старый-добрый Пепе. — Hola, Ви! Давно не виделись. — тот же крест, то же лицо, только счастливее. — Да уж, Пепе. Как жизнь? — Отлично! Выручка прет не по дням, а по часам. — А в семье как? — Не жалуюсь. Mi legítima esposa** сменила работу, дети ходят в школу. Ну, а ты?       Ви замялась, но ответила: — Да так, гоняю по Пустошам, смотрю на закаты и вытряхиваю песок отовсюду. — Стала настоящим кочевником, я смотрю. Ну, а в город какими судьбами? — Вместе с кланом товары привезли, продали, теперь новых заказов ждем. А я тут пока к маме Уэллс решила смотаться. Она здесь? — Да если б она была здесь, ты бы сразу узнала. Нет, она сейчас у себя. — Как она? В порядке? — Ну как… Переживает за тебя, конечно. По пять раз на дню вспоминает.       Пепе предлагал ей выпить рюмку-другую, но Ви отказалась. — Я пойду. С мамой Уэллс можно и до ночи просидеть, а мне еще по делам надо. Удачи, Пепе. — Удачи, Ви.       Давно она не была в этом доме и в этом лифте. Привычный стойкий запах ударил в ноздри. После пары месяцев на свежем воздухе Ви не забыла о лифтах Найт-сити, но все же в воспоминаниях этот запах казался ей менее резким.       Мусор по углам, на стенах — обрывки каких-то объявлений, разрисованные афиши.       Одна из них привлекла внимание бывшей наемницы.       «Керри! — подумала она, глядя на изуродованную картинку со знакомым лицом. — Значит, ты все-таки уехал в тур с теми девчонками».       Мама Уэллс встретила Ви радушно, пожурила за переезд в Пустоши и обняла — все как полагается — а потом пригласила к столу.       У нее в доме всегда было чисто, и сегодня не было исключением. — Проходи, сейчас накормлю тебя. Голодная поди. — Нет, мама Уэллс, я… — Перехватила что-то по дороге? А, да разве ж это еда! — с этими словами она поставила на стол большую тарелку. — Chilaquiles!*** — Ви потерла руки. — Что, скучала по нормальной еде? — Еще как! — Ну ешь, ешь. Даже знать не хочу, чем вы там в пустыне питаетесь.       И она села напротив и стала наблюдать с довольным видом. А Ви тем временем хрустела сухими тортильями с мясом и соусом.       Дальше разговор пошел о жизни, мама Уэллс показывала фотографии, которые прислала ей Мисти — она уехала в Варшаву и обещала скоро вернуться; рассказывала про дела в «El coyote cojo»; вспоминала о сыне. — Джеки… Ох, Ви. До сих пор не могу принять, что его нет. И понимаю, а все равно. — Я тоже, мама Уэллс, — Ви опустила голову и уставилась на тарелку, — без него. Пусто. — Да. А знаешь, я ведь даже начинала думать, что вы были бы с ним хорошей парой. — О, нет-нет, — на секунду на лице Ви мелькнула слабая улыбка, но она бесследно исчезла, — Ему было гораздо лучше с Мисти, чем со мной.       И разговор пошел по кругу, но им обеим становилось немного легче. И так они прошли несколько раз, сворачивая к Джеки и к городу, но объезжая тему его смерти за несколько километров. — Мне пора, мама Уэллс, надо еще кое-кого проведать. — Да, конечно. Может, в бар перед отъездом заедете кланом и погуляете? — А то как же. Еще и с собой пару ящиков возьмем!

***

      «Эзотерика Мисти» взглянула на Ви темными стеклами. Внутри никого не было, Мисти уехала из города и наверняка отключила все приборы, чтобы не пришлось платить заоблачные суммы по возвращении.       В переулке стояла непривычная тишина. Без того безумного проповедника, заливающего про рептилоидов и заговоры, все было не то. Тихо и скучно.       Зато Виктор оказался на месте. Он не смотрел повтор того самого боя, не оперировал пациента — просто сидел в окружении своих старых кубков и новых инструментов. — Привет, Вик. — Ви спустилась по ступеням и подошла к риперу. — Ты вернулась, Ви, — он слабо улыбнулся. — Ага. Помнится, ты обещал мне скидку на полную диагностику? — Ха-ха, про это ты всегда помнишь. А я еще думал, то сообщение до тебя не дошло.       «Вот он, человек, который по-настоящему рад меня видеть после всего» — мелькнула мысль. — Ну ладно, Вик, поехали. Посмотрим, сколько из меня песка высыпется.

***

      Когда Ви вышла из клиники, уже вечерело. Соседние магазины и бары уже зажигали неоновые вывески. В их фиолетовом свете Ви показалось, будто она видит на байке знакомую фигуру. Но… показалось.       «Ничего, Джек, скоро ты будешь не один» — она нахмурилась, вспомнив о запретной для себя теме — скорой смерти — но мотнула головой и надела шлем. Оставался последний визит, и самый сложный.       Через весь город потянулись пробки, гудки и крики. Все торопились по домам, барам, притонам и кукольным домам.       Ви чувствовала себя чужой — от такого она как раз отвыкла. А вот «Арч» чувствовал себя как дома, мчал вперед, наматывал на колеса пыль асфальта и радостно ревел. Временами бывшей наемнице казалось, что в этом мотоцикле живет дух погибшего Джеки.       Она не раз замечала, что байк гораздо бодрее ездит по родному району, а на площади корпораций как будто недовольно рычит — но, может, это из-за ее собственных эмоций или из-за биочипа?..       «Нет. Не думай, об этом нельзя думать» — Ви съехала на обочину и остановилась.       Сняла шлем. Она приехала.       Кругом были не небоскребы центра, а одноэтажные домики городских окраин. На весь район была всего лишь пара фонарей — и то их, скорее всего, обслуживали сами жители.       Ви бросила взгляд на заросшую ржавой травой спортивную площадку и подошла к знакомому дому. Внутри тускло горел свет: видимо, дети уже спали, а взрослые сидели и о чем-то разговаривали. Она подняла руку и медленно постучала. Внутри завязалось непонятное чувство.       Из дома послышался скрежет отодвигаемой мебели, потом шаги — и вот звякнула цепочка. — А… Ви. — в голосе произошла мгновенная перемена от усталого раздражения до удивления и… радости? — Привет, Ривер. — неловко ответила Ви.       Он отошел и жестом пропустил ее внутрь. Все как было, только стало немного живее. Оно и понятно: когда твоего сына или племянника похищает маньяк, следить за домом как раньше не получится.       Ви сняла куртку и села на диван. — Есть будешь? У меня тут осталось немного… — он сел рядом. В своей неизменной красной майке. — Не сейчас, меня только накормили. — И ты пришла просто посидеть со мной? — Ну как можно пропустить такое удовольствие! В прошлый раз мы почти до рассвета обсуждали мотивы того убийцы… Которого вы, кажется, у себя в конторе назвали «Стремом». — Ага. А сегодня у меня для тебя есть кое-что особенное. — И что же это? Серийный маньяк? — Ви откинулась на подушке и чуть не встретилась со стеной затылком. — Поосторожней там откидывайся. — предупредил Ривер, доставая из тумбочки какую-то папку. — Нет, у меня не маньяк, а всего-навсего поехавший рипер. — Даже как-то скучно. — Я тоже так думал, а потом… На, прочти.       С этими словами он положил прямо перед ней щепку со статьей из какой-то насквозь желтой газетенки. — «Рипер отхромировал Арасаку»? Что это вообще? — А ты прочти, там статья короткая. — Только ради тебя.       Ви ненадолго погрузилась в чтение. Это была статейка из разряда корпоратских сплетней, о том, что какой-то рипер — естественно, его имени автор не называл — неудачно поставил импланты одному из элитных сотрудников «Арасаки». Хром, в свою очередь, оказался не только низкокачественным, но и снабженным жучками. И теперь этот рипер шантажировал корпорацию. — М-да, шантаж. Ничего нового. — Ви положила щепку на стол. — Знаешь, Ривер, если ты все время такое читаешь, я думаю, тебе лучше поехать со мной в Пустоши. — Да не все время, а только когда приходится. А эту статью мне вообще полиция подогнала. У нас, мол, нет людей, мы этим заниматься не будем, а вашим заплатим, если они чего найдут. — он разочарованно нахмурился. — И что, прилично платят? — Так конечно! Им «Арасака» за этого шантажиста столько эдди и техники отправит, что они внакладе не останутся.       Этот разговор продолжался еще долго: Ривер ждал свою сестру с работы, на которую она недавно устроилась. А когда она пришла, то сразу отпустила обоих, многозначительно подмигнув. — Ну что, может, куда-нибудь поедем? — предложил бывший полицейский, когда они вышли из дому. — Куда, например? — Ви вздохнула и посмотрела наверх.       Там было ясное звездное небо, только над городом его заволакивало облаками дыма. — Не знаю. Хотя постой. — он оглянулся по сторонам. — Тут неподалеку есть мотель, и мы могли бы…       Ей стало смешно. — Ночевать в мотеле? — она заливисто рассмеялась. — Не-не-не, я там уже пару месяцев ночую, давай где-нибудь в более приличном месте. — И где же? Я таких мест не знаю. — На моей старой квартире. — Ты не продала ее? — Н-нет. То есть я хотела, но потом передумала. Плачу на пару лет вперед, когда получаю свою долю в клане.       На том и порешили. Прикрепили мотоцикл к пикапу Ривера и приготовились садиться, когда Ви заявила: — Я поведу. — Чего это? — Ты водишь как черепаха. Так мы и до утра никуда не доедем, а спать-то хочется. — Ах, да, как я мог забыть, что имею дело с победителем… — Почти победителем! –…почти победителем Большой гонки Найт-сити. — он засмеялся низко и отрывисто, и его смех был похож на лай огромной полицейской собаки.       В машине они вместе слушали музыку, пару раз даже подпевали, а дома съели захваченную по дороге пиццу. — Ну наконец-то родная еда, не то что эта полевая кухня! — пыталась сказать Ви с набитым ртом. — Это ты сейчас так говоришь, а посмотрим, что ты скажешь утром… — хитро улыбнулся Ривер.       А утром он приготовил свое фирменное блюдо. Ни Панам, ни Митч — никто из Альдекальдо не звонил, а это значило, что можно не торопиться. — Джамбалайя! Ты так ее готовишь… А можно будет с собой взять? Хотя бы первые дни буду питаться нормальной едой. — Да конечно можно. Так вот, про того шантажиста…

***

      Ви проснулась ночью, поправила волосы и села на полуразвалившейся кровати. Через плотные шторы, которыми было занавешено окно, проходили крохотные пятна ночного света.       Она встала и открыла окно, высунулась наружу. Свежий и холодный воздух ударил в лицо, заставив закрыть глаза. Когда Ви открыла их, первым, что она увидела, были кактусы. Темно-зеленые, темно-синие и просто синие, разных форм и размеров, они напоминали ей людей. У того как будто идеальная фигура, этот танцует, а у этого нет руки.       Перекати-поле зашуршало по камням и песку. Ветер подгонял его, и оно катилось куда-то вперед и то и дело натыкалось на кактусы. К какому-то в итоге прилипло, и ветер больше не мог его сдвинуть, как ни старался.       Ви снова посмотрела на звезды. Хотя она теперь жила той жизнью, которой хотела жить, где-то внутри у нее тихий счетчик отмерил: три месяца.       Ви оставалось жить три месяца.