Холодный расчёт

Сиф воровато огляделась по сторонам и скользнула в пустынный коридор, не рискуя брать с собой факел. Две полные луны ярко освещали путь деве-воительнице сквозь огромные окна перехода, однако асинья не ступала по призрачно-белым, освещённым прямоугольникам, а пряталась в тени, ненавидя себя саму за трусость. В конце концов, сюда уже больше трёх месяцев никто не заглядывал. Смутная тень птицы мелькнула перед одной из лун, и девушка вжалась в стенку, испугавшись разоблачения. Всё же её причина посещения покоев Локи была далека от скорби по погибшему брату Тора. Первый шок от собственной неудачи прошёл через пару недель, а до этого были и слёзы, и вопли, и ненависть к себе, но исключительно за закрытыми дверями собственной спальни. Тор любил своего ненормального брата, а Сиф не смогла его спасти. Но даже мёртвый Локи может оказаться полезным. Проказник всегда умел набедокурить так, что никто и никогда не был способен доказать его причастность. А если кто и пытался, то Локи лишь расплывался в милой улыбке и разводил руками: мол, как можно помыслить, что такая прелесть, как он, вообще могла сорвать переговоры с Ньёрдом, подсыпав последнему в питьё пыльцу растений из Леса Ночных Кошмаров. Сиф прислушалась: ни карканья, ни единого шороха, кроме тихого скрипа собственных кожаных доспехов, не доносилось до её ушей. Золотой чертог спал, укрытый прозрачным одеялом лунной ночи. Асинья оттолкнулась от стены и быстрым шагом направилась к комнатам Локи. В голове кристально ясно звучала одна мысль: «Как хорошо, что он погиб». Сиф не обманывала себя и всегда считала, что о мёртвых нужно говорить либо правду, либо ничего. Несмотря на все свои улыбочки и ужимки примерного сына Одина, Локи был врагом Асгарда. Рано или поздно он бы вспомнил о своей зависти к престолонаследнику и тогда бы всему миру не поздоровилось. Перед дверью спальни Локи Сиф замерла. Возможно, если бы тогда она не повелась на подначку, духа Джейн уже бы и в Асгарде не было. Но выслушивать через каждые пять минут про тщетность своих надежд выйти замуж за Тора было выше её сил. Причём маленького ублюдка даже поймать на повторении собственных аргументов не представлялось возможным. Оставалось лишь утешаться тем, что Локи она надрала зад не хуже, чем он ей. Брат Тора сломал ей ребро, Сиф ударила его по мужской гордости. И даже брошенное, злое «истеричная баба» и невозможность поднять руку пару недель не подпортили в тот день воительнице настроения. Молокосос, пославший Разрушителя убить их всех в Мидгарде, валялся никчёмным зародышем на полу Малого зала и скулил, как побитый щенок. Без Локи в Асгарде стало тихо. И спокойно. Однако Сиф, не веря, что младший царевич остался жив, чрезвычайно усердно искала его в Свартальфахайме. Она буквально кожей чувствовала, как осуждающе смотрел на неё отряд воинов, и краем уха слышала их перешёптывания, что Локи не сорвался бы, если бы не воительница. Потому что женщина. Потому что рвалась доказать свою состоятельность. Потому что стремилась потешить свой гонор, а не вытащить принца из западни. Хотелось плюнуть в кичливые лица «бравой стражи», из которой ни один не бросился им на помощь в ту проклятую ночь. Дева посмотрела на потолок и быстро заморгала, чтобы не дать волю глупым слезам. Локи умер три месяца назад. Почему Тор до сих пор не желает этого принять? Почему ходит в ледяной мир? За то время, что громовержец пробыл в Ётунхайме уже вполне можно было бы разобрать всю планету по камешкам и собрать обратно. Или он не Локи там ищет? От внезапной догадки Сиф едва не задохнулась и с трудом удержалась от того, чтобы не врезать ладонью по резной деревянной двери. Подвиг во имя возлюбленной девушки – это же так романтично, так мило, так по-торовски безрассудно! Сиф срочно нужна та пыльца. Ладонь девушки легла на ручку двери, и с тихим щелчком та открылась. - Сиф?! – испуганно вскрикнула Фригг, держа в одной руке подсвечник с тускло горящей свечой. – Что ты здесь делаешь в такой час? Царица стояла напротив окна, около стола, на котором лежали грудой клочки бумаги и пергамента, исписанные мелким, острым почерком Локи. Ошарашенная нежданной встречей Сиф ответила не сразу: она впервые за многие месяцы осматривала покои брата Тора. И то, что она видела, ей не нравилось. Локи как будто бы не умер, а ушёл на пять минут и вот-вот воротится обратно, наорав попутно на «толпище» из двух асиний в своих комнатах. Воительнице даже чудился тонкий, пряный запах, который всегда исходил от младшего царевича и который Сиф на дух не переносила. Тор пах выделанной кожей и почему-то тёплым молоком, а в запахе Локи сразу слышалось, чем тот и являлся. Пряный, как отравленное вино. - Я… – осеклась воительница, нервно скользя взглядом по пустой стене, на которой некогда висел наиотвратительнейший во всех девяти мирах гобелен. – Я… - О, – глаза Фригг округлились. Царица смущённо прижала пальцы к своим губам, негодуя на себя, как же ей сразу не пришла подобная мысль в голову. Ласковым шёпотом она обратилась к своей воспитаннице: – Сиф, прости меня. Я просто не подумала… Ты тоже скучаешь? - Что? Я не… – напряжённо рассмеялась асинья, но смех оборвался, так толком и не прозвучав. Дева склонила голову, чтобы во тьме комнаты, нарушаемой огнём лишь одной тусклой свечи, мать Тора не увидела, как стыдливый румянец от столь грубой лжи вспыхнул на её щеках. – Да, я скучаю по Локи. Взгляд Сиф скользил по полу комнаты. Девушка внимательно вглядывалась в каменные плиты, надеясь при столь тусклом освещении найти странную плитку, выступ, неровность, что-либо, способное указать, где Локи завёл себе тайник. По-прежнему с опущенной головой, она осторожно шагала к окну, прислушиваясь к звукам собственных шагов. Но ни пустот, ни хоть каких-нибудь изъянов в полу на первый взгляд не было. Сиф осторожно посмотрела на Фригг. От последней нужно избавиться. Дрожащий огонёк свечи в руке царицы ярко-жёлтыми искрами отражался в полных слёз глазах Фригг. Свободной от подсвечника рукой асинья нервно теребила один из многочисленных листков, разбросанных по столу. Сиф всмотрелась в написанное. Это была таблица. Обычная таблица цифр, от которых воительницу за время «помощи» Тору начало мутить. Простая проверка работы казначеев – не план по захвату власти. Девушка подошла поближе и взяла другой кусок пергамента, а затем следующий, и следующий, и следующий… Это были черновики писем, перепроверки смет армии и трат Ормульва, переписка с казначеем по поводу работ в саду к юбилею матери и просьба для садовников расширить одну из оранжерей, сделав упор на растения тех миров, которых у них не так уж и много, лист, озаглавленный «Последняя попойка Тора» с криво нарисованным престолонаследником на цепи, за которую его держала фигура, смутно напоминающая девичью. Фригг грустно улыбнулась, завидев последний кусок пергамента в руках Сиф, – Локи так никогда и не научился нормально рисовать. А дева-воительница дрожащими пальцами сминала огрызок с расчётом средств, необходимых, чтобы напоить Тора до полного отрешения от реальности, и кусала губы, впервые осознав. Локи не хотел умирать. Столько незаконченных дел, которые никогда не осуществятся, потому что их зачинщик мёртв. Никаких захватов власти, никаких переворотов – простая помощь Одину в переписке с альвами и в разборках с казной, план на день рождение матери и свадьбу Тора и пухлая тетрадь с конспектом по мидгардской науке, которой каждый день промывала ему разум Фостер. Сиф разъярённо взглянула на трубу, что делали эти двое совместно. Кулаки чесались уничтожить мидгардскую дрянь. Как и её проклятое приспособление «для наблюдения». - Он мне недавно снился, – заметила, будто между прочим, Фригг, осторожно раскладывая все бумаги так же, как они и были до прихода Сиф. - Снился или?.. – деву прошиб холодный пот. О, Хэла, прошу, пусть Тор окажется неправ, и этот маленький ублюдок всё же нашёл своё упокоение в твоих землях. Если Локи вернётся, он сделает всё, чтобы отомстить той, кто дал ему упасть в Бездну. И женой Тора станет Джейн Фостер. - Снился, – покачала головой царица. – Такой… странный. Мы сидели около пруда в саду. Он был таким хорошим, таким здоровым и отдохнувшим… Правда, одет чудно, – пожала плечами Фригг, улыбаясь. – И радостный такой, когда меня увидел. - Сон? Может, Локи… - Нет, Сиф, я понимаю, о чём ты, но нет… Видения происходят по-иному. Мёртвые не говорят, что они живы. И уж точно в видениях нет стаи квакш и гудения будто роя пчёл. В видениях тихо. Так тихо, что можно собственное сердце услышать. Улыбка пропала с губ Фригг, не оставив даже следа. На лбу царицы Асгарда вновь залегла скорбная складка, а жуткий рубец на виске только усиливал клеймо печали, что поставила та проклятая ночь на лице асиньи. - Я, пожалуй, пойду, – Фригг смотрела на дверь спальни, – проверю, чтобы Ормульв там Тора до смерти не залечил. - Он уже вернулся? – вскинулась Сиф. – Как он? - «Не угольник, а руки чёрные». Так сказал Ормульв. Было ещё что-то про болвана и отмирание мозга на морозе, но я пропускаю это брюзжание уже тысячу лет. И надеюсь пропускать его ещё столько же… «Чёрные руки». Локи мстит даже по другую сторону реки Гьоль! Почему Тор не может смириться? Зачем нужно ходить в мир ледяных монстров и калечить себя в схватках с ними? Сколько ещё старик будет способен излечивать обморожение? Когда же до Тора дойдёт, что его брата больше нет! Нет, и чуда не произойдёт! Локи, вероятно, самый скользкий гад во всех девяти мирах, но даже ему не под силу обмануть смерть дважды. Трижды, если вспомнить Норнхайм. - Спокойной ночи, – кивнула Сиф. – Я ещё побуду здесь немного… - Да-да, конечно, побудь… И тебе спокойной ночи, – царица передала подсвечник своей воспитаннице и, тепло улыбнувшись той напоследок, вышла из покоев своего младшего сына. Сиф поставила свечу на стол и, схватив со стола первую попавшуюся склянку, метнулась к двери. Воительница прижалась ухом к плоскому дну того, что оказалось стаканом для стило, и приложила другой его край к двери, напряжённо вслушиваясь в шаги Фригг. До поворота коридора, ведущего в часть дворца, где располагались покои царицы, – двадцать шагов Сиф, но мать Тора ниже и носит узкие платья, что увеличивало их количество. Два, три, четыре… На девятом стук каблуков затих, и сердце девушки ускорило свой нервный бег. Хриплый глас ворона разрезал тишину ночи: Сиф вздрогнула и ещё плотнее прижалась ко дну стакана. От напряжения кровь шумела в ушах, и, словно сквозь толщу воды, до слуха асиньи донеслись хлопки мощных крыльев и практически неразличимое бормотание царицы. Шаги возобновились вновь, но Фригг пошла быстрее. Наверное, Всеотец позвал. Или Ормульв. Сиф сглотнула. Тор. Стакан выпал из рук, но не разбился, глухо ударившись об пол. Цверги были отвратительными эстетами, когда дело доходило до поделок из вулканического стекла, но одного у них было не отнять: сломать поделку даже из хрупкого материала мог разве что дракон. Сиф дотронулась до ручки двери, желая нагнать царицу, расспросить её, но замерла. Второго шанса может и не быть. Закусив губу, асинья отдёрнула руку и резким движением подняла с пола чёрный стакан. Тусклый огонь свечи блекло играл на грубой, неаккуратной резьбе «подарочка». Сиф с грохотом поставила подставку рядом с остальным писчим набором от цвергов и резко развернулась, вглядываясь в стены. Где-то должен быть тайник. Не может быть такого, чтобы у маленького ублюдка не было сокровищницы для грязных секретов. - Я прям сейчас описаюсь от умиления, – фыркнул Клинт Бартон, рассматривая открывшуюся его взору картину. То, что Старк решил всех нагреть и сам оказаться в «дамках», Хоукая ни чуть не удивило. В конце концов, личность гения-эгоманьяка была видна с расстояние в милю даже без оптического прицела: любому, даже не отличнику по психоанализу, каковым являлся Клинт, было понятно, что рано или поздно Старк начудит. А если прибавить к психически здоровому эгоманьяку психологически нездорового, который вдобавок явно проходит через свой, асгардский, переходный возраст, то всем землянам ещё просто повезло, что Клинт Фрэнсис Бартон пока справляется со всем этим безумием, направляя его в наименее разрушительное русло. - Всё твои шуточки, Бартон, – зевнула Наташа. – Но тут ты прав. В гостиной башни Старка спустя полчаса после коронации нового Защитника Земли собрался полный состав сонных Мстителей с немногочисленной группой поддержки из Щ.И.Т.а, чтобы поздравить Тони с осуществлением очередной глупости, которая вновь обернулась не концом света, а удачей. - Волшебный он, что ли? – задумчиво спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Фьюри, потрясая в воздухе ходящим ходуном резиновым мечом. Но вместо вставших в позу «Я самый крутой в мире» Тони Старка и «Я ещё не понял, что меня надули» Локи, Клинт Бартон и остальные визитёры застали двоих эгоманьяков спящими мирным, пьяным сном. Засунув руку под декоративную, жёсткую подушку, на диване разлёгся новый Защитник Земли и спал, подтянув колени к груди, будто старался согреться. Хоукай поёжился. В гостиной и правда было холодно. Ветер, задувавший из распахнутых настежь балконных дверей, ерошил волосы на голове прикорнувшего прямо на полу Старка, который, в отличие от Локи, был укрыт коричневым пледом. Голова изобретателя покоилась на декоративной подушке, на чьей сестре-близняшке возлежал маг. Тишину ночи нарушал лишь звук гнувшегося каучука, с которым играл Фьюри, и тихое, свистящее похрапывание Старка. - И зачем я сюда примчался? – задал вопрос Беннер, разворачиваясь по направлению к лифту. – Советую дать им проспаться и перетащить Тессеракт поближе к Локи. Я сомневаюсь, что радиус действия артефакта включает в себя три этажа. - Я сюда ехал из Бруклина, чтобы посмотреть на алкоголиков в отключке, – скривился Роджерс. – Блеск! Доктор Беннер, подождите, я с вами! - И я готов согласиться с кэпом, – кивнул головой Коулсон. - Удивительно! – возвёл очи горе Клинт. Фанатизм Фила был ещё большей притчей во языцех, нежели фанатизм самого Бартона от Янкис*. И если Хоукай, который не достал билеты на плей-офф, просидел весь матч на девятнадцатом этаже соседнего небоскрёба, наблюдая всю игру в прицел незаряженной винтовки, потому что боялся пристрелить судью, то, во всяком случае, он пока не воображал себя сверкающим вампиром и не наблюдал, как спортсмены спят. Потому что Клинт – не фетишист. - У тебя какие-то проблемы? – хмуро воззрился на Хоукая Коулсон. - Да никаких, – усмехнулся Клинт. – Это же не я сплю в обнимку со старым костюмом Капитана. - Он его свистнул? – свистящим шёпотом осведомилась Наташа. - Вероятно. На базе не числится, Фьюри о нём не знает и попросил сделать новый, чтобы Роджерс не распсиховался, – пожал плечами Бартон. – Кто его знает, для каких грязных фантазий его украли… - Бартон, я тебе перья повыдёргиваю! О Венгрии ещё молиться будешь! – прошипел Фил. Клинт переглянулся с Наташей и скептично хмыкнул. Вряд ли хоть что-то может быть хуже выходных на пару с греческими хиппи. Коулсон открывал рот, будто хотел ещё что-то добавить, но не находил слов и, погрозив воздуху кулаком, позорно сбежал вслед за перезанимавшимся фитнессом капитаном. Бартон осторожно, по возможности незаметно, пощупал сквозь ткань майки свой пресс. Стоит купить абонемент в зал. Послышался шорох, и Клинт резко повернулся на звук, неосознанно напрягаясь. Но это был не враг, не Тор и даже не полчище инопланетных тварей, а Наташа, которая просто закрыла балконные двери. Комфортная температура моментально повысилась на пару градусов. Девушка ткнула пальцем в спящих Старка и Локи. - Тони надо уложить, иначе утром у него будет болеть шея, спина и прочие части тела, а у нас слишком мало времени для подготовки, чтобы терять хоть один день, – сказала она, стягивая с похрапывающего тела плед и укрывая им Локи. – Перенеси его в спальню, хорошо? А Тессеракт я сама принесу. - Ну, что, принцесса… – недовольно крякнул Клинт, просовывая руки под голову и колени лежащего на полу Старка, и встал вместе с изобретателем, слегка покачнувшись назад. – Блин, а принцесса-то слон! Наташа застыла на полпути к лестнице и стала вполоборота, повернувшись лицом к Бартону. - Девочка моя, не жалуйся, – сардонически улыбнулась она. – Хочешь, я заберу у тебя тяжести? - Иди к дьяволу! – беззлобно фыркнул Хоукай, пока Джарвис на самой низкой громкости объяснял агенту, где, собственно, находится спальня «сэра Старка», который храпел Клинту прямо в шею. – Делать-то что будем? - Бдеть, – ответила Наташа. – Смотреть, чтобы Старк не захлебнулся в блевотине от количества выпитого, а Локи не сравнял башню с землёй, когда до него дойдёт, что его в очередной раз провели. - И успокаивать малыфа Тони, – просюсюкал Клинт спящему пьяному телу, – когда тот узнает, что Фьюри снёс его игрушечный меч за сто с лишним штук. - И это женщины – шопоголики, – покачала головой девушка. Сквозь сон Локи слышал перебранку лисы с соколом, но поднять тяжёлые веки и посмотреть, из-за чего весь сыр-бор, не представлялось возможным. Маг слышал что-то про «провели», про «Таноса» и «стратегию боя», понимал, что в разговоре упоминали его имя, но никак не мог стряхнуть с себя пелену сна. Организм требовал отдыха. Недовольно побурчав в подушку, Локи вновь заснул, укутываясь поплотнее в плед и прислушиваясь к убаюкивающему шуму Тессеракта. И на этот раз ему не снились сны. В последующие месяцы события завертелись с такой скоростью, что Локи со спокойной душой расценивал те недели, наполненные головной болью, как очень хороший отдых. Едва утром следующего дня после коронации маг открыл глаза, как люди взяли его за горло и не ослабляли хватку до того самого момента, как нынешний Защитник Земли покатился по обрыву в пламенную глотку Тартара. Будучи на самом дне, обжигая лёгкие раскалённым воздухом с примесью серы, Локи кусал потрескавшиеся губы и не понимал, как он мог быть настолько слеп. Провели. Как ребёнка провели. __________________ * Нью-Йорк Янкис – бейсбольная команда.