Карнавал в Мандосе

В один прекрасный день стены Мандоса оказались увешаны объявлениями. Никто не видел, кто их расклеил, когда и как. Но они были! Одни — на квенье, другие — на синдарине. Третьи — на дориатском диалекте, а четвертые — на языке тэлери. Для самых отсталых и неграмотных, а также для тех, кто, подобно Эолу, из принципа не желал понимать письменную речь мерссских нолдор и только чуть менее мерссских синдар, содержимое очень доходчиво растолковывалось в картинках.  Смысл объявлений был один и тот же: «Волею Владыки Намо в Мандосе учреждается карнавал. Мастерские Владычицы Вайрэ в вашем распоряжении. Главный приз: тот, кто не будет узнан Владыкой Намо, будет выпущен в мир живых».  Карнавал в Мандосе! Это было нечто неслыханное само по себе, а уж обещанный приз и вовсе казался чудом. Среди душ, разумеется, начался ажиотаж. На каждом углу на все лады обсуждали объявления и волнующие перспективы, с ними связанные. Продолжалось это ровно до тех пор, пока в толпе не появился Феанор. — Чего вы тут разгвалделись? — поинтересовался Мастер, не утруждая себя изящной словесностью. Его начали просвещать на нескольких языках сразу и, конечно, он ничего не понял. Тогда Финголфин молча взял старшего полубрата за руку и подвёл к ближйшему объявлению. Прочитав текст, Феанор пожал плечами. — Ну и что? — Как это — что?! — изумилось несколько голосов сразу. — Ты разве не понял? Феанор сунул руки в карманы и, посвистывая, покачался с пяток на носки и обратно. — Это вы не поняли, — объяснил он. — Намо разводит вас как… ну, не буду выражаться, здесь дамы.  — Ты думаешь, он обещания не выполнит? — очень серьёзно спросил Финголфин. — Ну, во-первых, лично Намо нам ничего не обещал. Кто это писал — нам неведомо. Но не это главное. Главное, что задача стоит совершенно невыполнимая. — Это почему же? — задиристо спросил Тингол. — Ну, тебя во что не обряди — Намо за две мили узнает, у него от тебя мигрень развивается. А прочие вполне могут… С Тинголом Феанор принципиально дискутировать не стал бы, но другие тоже смотрели вопросительно. — Тут ведь дело в том, — обстоятельно начал он, — что Намо знает нас всех наперечёт, вдоль и поперёк. Настолько знает, что мало просто в какие-то чудные наряды одеться — нужно изменить голос, манеру разговора, походку, жесты. Обмануть Намо — задача сложная, сами знаете. Поэтому многих он вычислит просто на раз. А оставшихся начнёт сортировать методом исключения. Прикинет: кого он ещё не узнал? И станет выбирать из этих немногих, кто подходит под этого или ту, а кто нет. И, чем меньше останется неопознанных, тем легче ему будет. Кого-то, быть может, поначалу и не признает, но, когда выбора не останется, сразу станет ясно, кто где. Огорчённые и разочарованные души подавленно молчали. Только Маэглин, как всегда, не мог удержаться. — За что люблю двоюродного деда, так это за оптимизм.  — Перестань! — одёрнула сына Аредэль. — Феанаро, так что же — карнавала не будет?  — Есть один выход. Только он очень сложный. Надо постараться так, чтобы Намо не узнал вообще никого.  — Но вот это совершенно точно невозможно! — заговорили в толпе. — Сам говоришь, что обмануть Намо трудно, а чтобы сразу все! — Я знаю, как быть! — пробился вперёд Финрод. Феанор насмешливо глянул на племянника сверху вниз. — Помнится, ты уже устраивал маскарад, — задумчиво-насмешливо произнёс Мастер. — Даже волки смеялись. — Но у меня хоть какой-то опыт перевоплощения есть, — отважно возразил Финрод. — У других и вовсе никакого. Тем более, что Саурон ведь не понял, кто где, пока личины с нас не сорвал. — Это верно, — вынужден был признать Феанор. — Так ты что же, магией думаешь воспользоваться? — Моей магии на всех не хватит, к тому же против Намо. Поэтому я предлагаю совсем иное… Устраивая карнавал, Владыка Намо предполагал, что эльфы соорудят наряды животных — волков, лисиц, медведей. Кто-то обрядится орком или кем-то из известных майар, а самые дерзкие и валар попробуют изобразить. Наверняка несколько эльдар, обладающих наиболее изящным сложением, оденутся дамами, а рослые и сильные эльдиер — кавалерами. Как всё это предсказуемо! Потому он вступил в зал, заранее заготовив снисходительную усмешку под капюшоном. Едва перешагнув порог, он едва не столкнулся с Пивной Бочкой. Она не спеша семенила на коротеньких ножках, напевая что-то легкомысленное, перепоясанная обручами и поблескивая медным краном для наливания пива на боку. — Поосторожнее! — гулко укорила Бочка Владыку, едва успев притормозить в полуфуте от него. — Этак всё пиво скиснет, если его трясти! И так же неспешно потопала себе дальше. — Остроумно! — пробормотал Намо, глядя ей вслед. Сооружение из крашеных картонных полос, имитирующих дощечки, надёжно скрывало фигуру от макушки и почти до самых щиколоток. На ступнях были лапти примерно сорок седьмого размера. Такую ногу имел Тургон, но Бочка — Намо прикинул — была примерно на полфута ниже бывшего короля Гондолина. А ежели бы тот пригнулся, то походка сделалась бы иной, и ногу пришлось бы ставить совсем по-другому. Следом за Бочкой произошла встреча с Капустным Кочаном. Важно переваливаясь, он продефилировал мимо, изобразив на ходу нечто похожее на книксен — ровно настолько, насколько позволила узкая юбка длиной до пола, изображающая толстый капустный стебель. Намо даже подумать ничего не успел по этому поводу, как откуда-то сбоку выскочило бесформенное существо и заскакало, заплясало, трепеща огненно-оранжевыми клочьями лёгкой материи. Было ясно, что это Костёр. А вот что было неясно совершенно — так это кто его представляет. Ошарашенный Владыка долго ходил среди толпы, натыкаясь то на Стог Сена, то на Кузнечный Молот, то на Тучу, время от времени окатывающую окружающих брызгами воды. — Даааа, — сказал сам себе Владыка Мандоса, — такого я не ожидал… В толпе весело кружились всевозможные овощи и фрукты, важно возвышались Маячная Башня и Смотровая Вышка, разгуливали штуки три Ветряные Мельницы разной конструкции и ещё множество разных существ, предметов и сооружений, а так же геометрических фигур: бродили, кружились в танце и важно беседовали Цилиндры, Призмы, Тетраэдры. Была там и очень странная пара: одно нечто бесформенно-разноцветное, колышущееся и мерцающее, а второе нечто, наоборот, железное, громыхающее на ходу. Намо послал одного из своих майар узнать, что это такое. — Говорят, что это НЕХ и АХЗ, — отрапортовал вернувшийся майа. — Это НЕХ, — уточнил он, ткнув пальцем в бесформенное, — а железное — АХЗ. — Намо продолжал смотреть вопросительно. — Понимаете, — замялся подчинённый, — мне как-то так ответили, что я не решился уточнять, что это означает. Намо посмотрел на эти оба нечта повнимательнее и решил, невзирая на своё природное любопытство, что и правда не надо. Эру с ними, потом разберёмся. Животные тоже попадались, но совсем не так, как предполагал Намо. Например, гулял в толпе Филин в нелепой шляпе с цветочками. Внимание Намо привлекла Лошадь. Изображали её явно двое эльдар — ног было четыре. Причём, это были на редкость одинаковые ноги. В их походке, в том, как Лошадь приплясывала на ходу, в слаженности движений, в задорном ржании угадывалось нечто знакомое. — Амбаруссар! — выкинув руку в сторону Лошади, воскликнул Владыка. Лошадь захохотала уже человечьим… то есть эльфийским смехом и, скинув шкуру и попону, обернулась двумя молоденькими тэлерийками. Намо их хорошо помнил, это были две подружки из пригорода Альквалондэ. Как-то отправившись кататься на лодке, они не заметили, как погода начала портиться, и не успели вернуться в гавань. Лодку опрокинуло волной, и обе девы утонули. — Мы так и знали, мы так и знали! — наперебой заговорили обрадованные подружки. — Не зря нас Амбаруссар учили! В зале поднялся шум: души рукоплескали, кричали «ура!», скандировали: «Не узнал Владыка, не узнал!» Намо вынужден был признать, что действительно не узнал, и поздравил дев. Вторую попытку он предпринял, когда ему на глаза попалась Тхурингветиль. Тут уж сомнений быть не могло — только одно эльфийское существо знало об этой твари и видело её облик, чтобы воспроизвести его достаточно точно. — Лютиэн! Летучая Мышь скинула с головы устрашающую маску-шапку, и глазам публики предстали роскошные светлые волосы, а из остатков костюма вылез очень довольный Келегорм. — Как?! — изумился Намо. — А мы догадались, что ты на Лютиэн подумаешь, — разъяснил Феаноринг. — Поэтому костюм Тхури надел я, а она… Ищи! Намо покосился на прогуливающегося рядом с невозмутимым видом Хуана, но решил, что это было бы слишком просто. Он решил подойти к проблеме с другой стороны — логической. Вот, например, Осьминог, ловко перебирающий своими многочисленными щупальцами, должен быть из тэлери — кто ещё так хорошо знает эту тварь, как не житель побережья! Однако, один из подручных майар своими ушами слышал, как головоногое тихонько насвистывало старый мотивчик «Вот *отфигачим* злую Тьму и заживём, как должно нолдор». Нет, тэлери такое свистеть не мог. Или мог? Голова у Намо уже шла кругом. Близилась полночь, а ни одного разоблачённого на его счету пока не было. И, хотя он был почти совсем уверен, что симпатичный трёхголовый Дракон скрывает в себе компанию Феанорингов, но после двух проколов высказываться не торопился. Во-первых, он понятия не имел, не только кто из семёрки там конкретно, но даже и сколько их. Явно не меньше трёх, но, возможно, что и больше. Дракон пускал дым из ноздрей, светил глазами, хлопал крыльями и вертел хвостом. Наверняка руку к этому приложил Куруфин, а может, и в компании с папенькой. Но вот прячутся ли они сами под драконьей шкурой или же обучили управляться с нею кого-то ещё? Впрочем, одного эльфа опознать удалось. Боком, боком подскакал к Намо чёрный Ворон и, едва не задев его своим клювом, тихо просипел в ухо голосом, совсем не похожим ни на эльфийский, ни на вороний: — Владыко, неужели ты не понял, кто скрывается под личиной Морского Конька? В Арде только один сутулый эльф! — Маэглин! — сказал Намо громко и внушительно. — Должен тебе сказать, что доносить на родного отца подло. Каков бы он ни был. — Это нечестно! — завопил Маэглин уже своим голосом. — Я сам себя выдал, это не в счёт! — Кто ж тебя неволил? — хмыкнул Намо, и в этот миг гулко ударили часы — полночь! — и Владыка Мандоса поднялся на помост. — Души эльдар! — внушительно произнёс он, и в зале мгновенно образовалась тишина. — Вы славно потрудились, проявили смекалку и трудолюбие, создавая свои облики на этом карнавале. Я действительно никого не узнал. Но вам вряд ли удалось бы меня провести даже и в таких обличиях, если бы вы не проявили при этом сплочённость и взаимовыручку. Те ошибки, что я допустил, показывают, что нолдор помогали тэлери, тэлери — нолдор, а синдар были заодно с теми и другими. Даже Тёмный Эльф не был забыт, иначе откуда ему знать про обитателя морских глубин? Это показывает, что души ваши исцелились от вражды и ненависти, а значит, Мандос выполнил свою задачу и держать вас тут далее не вижу причины. Добро пожаловать в Мир Живых! P.S. Я понимаю, что всё это выглядит сахарно-умильно. Прямо-таки не Намо, а добрый Дедушка Мороз. Но даже самым отпетым циникам хочется иногда, чтоб мир был похож на рождественскую открытку. А потому Намо хотя бы раз может сделать широкий жест, а Медведь — написать про добрых валар. Ну, хотя бы про одного из них! P.P.S. И не нужно волноваться за Маэглина! Намо его тоже выпустит. Намо сегодня ну очень добрый. Наши читатели оказались проницательнее Намо, и кое-кого угадали. Итак: Пивная Бочка — Ородрет. При жизни лез в бутылку, а тут запихали в бочку. Костёр — Лютиэн. Чтобы все эти тряпочки и ленточки развевались, как пламя, надо всё время скакать и прыгать. Вот пусть и пляшет. Филин — конечно же, Финголфин! (см. Фанфик «…что совой об пень» авторского союза Медведь и Кракодил). Стог Сена — Феанор. Ему ведь нужно было нарядиться так, чтобы Намо было его опознать так же трудно, как найти иголку в стоге сена. Вот он и обрядился. Туча — Фингон. Если бы он был маленькой серой тучкой, ему было бы проще взлететь на скалу к Маэдросу. Хуан — Финрод. «Почувствуй себя победителем Кархарота!» Дракон, 5 душ — в головах «длинная тройка»: Маэдрос, Тингол, Тургон, хвостом и крыльями управляли Амбаруссар. Они, как всегда, хотели быть вместе, но тогда их легко было бы разоблачить. Вот их и спрятали под шкуру Дракона, где их совсем не видно. Маячная Башня — Финвэ. Он же Король, Светоч! Выпустят там его или не выпустят, но отчего же не поразвлечься? Одна из Ветряных Мельниц  — Аредэль, потому что ветреный характер. Осьминог — Карантир. Он же «главный ругатель», а лексика песенки, которую он насвистывает, вполне соответствует этому определению. А сколько экспрессии хотя бы в словах «Я эти камни трах-тах-тах, когда б не данное мной слово»! АХЗ — Куруфин. Все знают, что он унаследовал от отца способности к изобретательству и прочему. А что конкретно он создал? АХЗ! НЕХ— Келебримбор, создатель колец. А что дают эти Кольца, какую силу, как ими пользоваться, добро они или зло? Ничего толком нельзя понять. Вот и получается, что кольца эти сплошная НЕХ.