Нуждающийся

      Паймон возникает перед лицом чрезвычайно беспокойная. Летает из стороны в сторону и рассуждения о еде, мешаются с рассказом о произошедшем. Сяо хмурит брови, пытаясь вычленить мысль летающей консервы с бездонным желудком. Вычленяет горы, замерз и Итэр. И как только складывает все это в предложение, с непониманием смотрит на подружку путешественника. А ему какое дело? Был ближе всех? Сяо уже однажды помог, отплатил той же монетой. Но в голову вместе с назойливыми голосами, лезет образ Итэра. С вежливой или широкой улыбкой и огромной дырой внутри.       Адепт недовольно цыкает языком, и срывается с ветвей дерева постоялого двора Ваншу. Как можно быстрее добирается до Драконьего Хребта и хватает Паймон за её плащик. Задает только один вопрос. — Где?       Консерва все ещё беспокойно носится, вертится вокруг и лопочет, летит в направлении ведомом только ей, да самому Итэру. Путешественник излазил это место вдоль и поперек, игнорируя лютый мороз, не удивительно, что он нашел такую удивительную пещеру в багровых тонах. «Ну, хоть тепло», думается Сяо, когда он входит внутрь. В ней громко стучит огромное сердце (Адепт задается вопросом: как это возможно) и действительно очень тепло. Итэр лежит в самом углу, с запекшейся кровью на теле, сжимающий свой клинок и тяжело дышащий.       — Итэр, Итэээр, смотри, я привела помощь! Ты только не покидай Паймон! Кто будет есть со мной тигровую рыбку? А курочку? А шашлычки куриные с грибами? Итэээр! — практически хнычет Паймон, крутясь вокруг парня с ошеломляющей скоростью.       Мечник приоткрывает чуть глаза, поднимает голову и морщится от боли, издает тихий стон. Растягивает губы в улыбке, словно пытается приободрить свою спутницу. Да вот не выходит. Паймон продолжает метаться вокруг и посматривает на Адепта. Сяо качает головой, подходит ближе. Ощущает как в живот упирается кончик меча. Это еще что такое? Так просто его, конечно, не убить. Да и Итэр, вроде бы не желал ему смерти, наоборот даже. Слишком часто мелькал перед глазами с очередной тарелкой миндального тофу.       — Кто это сделал? — интересуется Адепт, как только замечает невидящий взгляд путешественника чуть ниже лица Паймон.       — Сяо, — улыбается шире, слегка щурит глаза и меч опускает. Напряжение в теле отступает и Итэр практически валится набок. Адепт уже собирается повторить свой вопрос, присаживаясь напротив, но путешественник опережает. Отвечает слегка смущенно, словно стыдно за то, что проиграл. — Маг Бездны, ударил чем-то перед тем, как я нанес сокрушительный удар. Флора попросила посмотреть, как цветы, что мы спрятали пару дней назад в сугробах. Эти маги такие глупые.       Итэр слегка посмеивается и морщится от боли. Маги ему казались действительно уморительными, как и хиличурлы. Такие забавные, слегка глупые. Только вот наблюдать за последними было даже как-то безопаснее. Сяо недовольно цокает языком. Принесло же на его голову беду. И как увести слепого с горы? С учётом того, что на пути могут встретиться враги самых разных мастей?       Выбора не остается. Поэтому Сяо, поворчав под нос о неразумных путешественниках, что не думают о себе, взваливает парня себе на спину. Итэр практически сразу обхватывает его за плечи, но хватка настолько слабая, что адепту приходится чуть наклониться вперед. Консерву летающую посылает за лекарем, а сам начинает медленный переход через хребет.       Биться с Фатуи, цветами, хиличурлами и слаймами с ношей в виде Итэра на спине было не очень удобно. Тем более он копейщик, а не маг там какой. Поэтому приходится обходить окольными путями, прыгать по скалам, и крепче держать мечника, чтоб не упал.       — У тебя маска забавно бренчит, когда ты бегаешь, — отзывается тихо Итэр, когда Сяо уже практически спустился с хребта на территорию Ли Юэ. Адепт даже останавливается. Такая длинная фраза не могла ему послышаться. Неужто этот парень еще и заболеть умудрился, раз такой бред несет? Надо было все-таки оставаться в тени и не являться путешественнику на глаза, может, проблем было бы меньше.       — Сделаю вид, что я не слышал этого, — сухо отзывается Сяо, ссаживая парня на землю в одной из деревушек у хребта. Потирает спину, потягивается, а затем набирает в ближайшем ручье воды в старенькую разбитую вазу и идет оттирать кровь. Благо ткань здесь тоже можно было найти.       — Со мной все хорошо, — улыбается Итэр, когда влажная ткань касается оголенного торса. Он уже и отвык от такой заботы. Максимум его могли накормить.       — Ты просто себя не видел, — замечает Сяо, после чего испуганно как-то моргает. Смех у Итэра горький с надрывом и каким-то свистом в горле. Взгляд золотистых глаз направлен куда-то сквозь. Адепт совсем забыл о том, что мечник не видит из-за треклятого мага. Чтоб ему камень в голову прилетел, да побольше.       — Хорошая шутка. У меня был фотоаппарат с собой, можно потом запечатлеть, — хрипит и снова коренится в сторону, словно просаживающаяся постройка. Сяо хмурит брови сильнее, прижимает ладонь ко лбу Итэра, качает головой. Горячая, словно камень, нагретый солнцем. Не только ослеп, но еще и заболел. Его находят не только поручения, но и мелкие какие-то неприятности. Человек-катастрофа просто. Сяо не очень любит таких людей. Он в принципе не любит людей. Слишком сложные, со спутанными и непонятными эмоциями, традициями, с короткими жизнями.       Адепт стирает кровь, оставляя фразу без замечания, снова сажает мечника себе на спину и идет к постоялому двору. Обходит со стороны, поднимается на самый верх максимально незаметно и только в комнате укладывает Итэра на кровать. Накрывает одеялом и ждет беспокойную консерву, то есть, Паймон. Что делать с больными он не знал. Сам не болел, опыта с подобным не было.       Итэр, стоит ему только ощутить под собой мягкий матрас, а сверху теплое одеяло, закрывает глаза и шумно выдыхает. Тело все ещё болит, кажется невероятно тяжелым и словно бы качается на волнах. Приятное такое чувство, словно кто-то укачивает, чтоб поскорее заснул. Итэр не против и вскоре засыпает, приоткрыв рот.       — Я привела! — громко заявляет Паймон, влетая в комнату, а затем закрывает рот, заметив, что напарник спит. Следом за малышкой входит Барбара. Состояние почетного рыцаря ей не очень нравится. Этот парень даже хуже Джинн! Если та просто валится от переутомления, то этот человек прямо кидается на копья и щиты с топорами, игнорируя собственную безопасность.       Поэтому пара сломанных костей в теле Итэра её не удивляет. Их девушка быстро заживляет, спасибо лечащей магии, вылечивает болезнь, а вот на слепоту только головой качает. С подобным не сталкивалась и толком помочь не может. Разве что зелье дать, которое поможет восстановлению. Его она и протягивает Сяо, потому что тот выглядит намного надежнее Паймон, которая успела разгромить от беспокойства половину комнаты.       — Пускай принимает каждый день. Должно помочь, — вздыхает Барбара, смотря на мечника. Чем могла, помогла и оставаться дольше — не имеет смысла, разве что прийти через несколько дней, чтобы проверить состояние Итэра. Девушка тихо вздыхает снова и качает головой. Все люди, помогающие кому-то какие-то бедовые. Для кого-то — это работа, для кого-то — желание сердца. Барбара уходит, попрощавшись с Сяо и Паймон, оставив им нужные зелья.       Паймон машет в ответ рукой, а затем переводит взгляд на Итэра. Недолго думая, хлопает в ладоши и улетает куда-то вниз. Наверняка за едой, о чем же ещё может думать эта малышка. Её рвение помочь другу даже похвально, пускай и может порадовать его только едой.       Сяо отвлекается от мыслей, переводит взгляд на Итэра и слегка хмурит брови. Мечник морщится во сне и тихо стонет, крепко сжимает в ладонях одеяло. Адепт понимает, что снится парню кошмар и молча сжимает руку Итэра в своей, поглаживая. Удивительно, но это помогает. Путешественник успокаивается, шумно выдыхает и продолжает спокойно спать. Паймон, влетевшая в комнату с несколькими тарелками еды, тихо ставит их на тумбу, кроме одной. На ней миндальный тофу.       — Итэр ещё перед уходом приготовил, — сообщает она, а затем исчезает, словно и не хочет слушать возражения копейщика. Сяо ничего не остается, кроме как принять угощение.       Утром Итэр просыпается, резко подскакивая на кровати, хлопает глазами и водит руками возле себя. Сердце у него в груди стучит оглушительно громко. Ночной кошмар превратился в суровую реальность, потому что перед взглядом раскрытых глаз (он проверил, точно раскрыты) тьма. Теперь даже в зеркало или отражение не взглянуть, чтобы напомнить самому себе, как выглядит Люмин. Сначала сбылся один кошмар, где она уходит от него. Сколько бы не тянул руку — все никак не дотянется. Теперь и второй: утонул во мгле. А все из-за какого-то глупого Мага Бездны. Он так старается, а результатов — кот наплакал. Мечник поджимает губы и вжимает ладони в глаза. Обидно. И больно. Словно бы сам мир против того, чтобы он нашел любимую сестренку.       — Ты так глаза выдавишь, — знакомый голос заставляет парня вздрогнуть. Итэр чувствует, как кровать слегка прогибается под чужим весом, а затем ладони отнимают от лица. Даже смешно от того, как часто он с Сяо пересекается. Неужто сам Моракс благоволит и просит присмотреть за этим парнем?       — Все равно ведь ничего не вижу, — посмеивается Итэр, а затем устало валится обратно в кровать. В теле все ещё чувствовалась слабость, а под одеялом было очень и очень тепло.       — Твоя летающая подруга привела вчера… девушку из Монда. Она вылечила твои сломанные кости, ушибы и болезнь. Дала еще какое-то зелье, сказав, что это должно помочь. — рассказывает Сяо, игнорируя легкий сарказм в голосе путешественника. Странный он. Вроде бы и сама доброта, вроде бы и слова часто находит нужные… Но, когда усталый и вымотанный, начинает походить на колючий цветок.       — Барбару? Тогда действительно не стоит беспокоиться, — улыбается мечник, сжимая в кулаках одеяло. Осталось только дождаться, когда снова сможет видеть, когда кошмар уйдет из реальности, вернувшись в сны. — Ты говорил о зелье. Дай, пожалуйста.       Итэр водит руками вокруг себя, снова садясь в постели, а затем благодарно улыбается, когда адепт вкладывает в руки склянку. Помогает поднести к самому рту. Лекарство на вкус мерзкое, склизкое и холодное, похожее на крио слайма. Но стоит только ему упасть в желудок, как тот возвещает о том, что нужно позавтракать. И говорит об этом так громко, что становится неловко. Уши Итэра, как и само лицо ярко краснеет, он чувствует, как кожа прямо горит. На ощупь находит тумбу, а там уже и тарелку. Пальцы касаются деревянной шпажки, и путешественник понимает, что это либо шашлычок, либо рыба тигровая. И то, и другое звучит вкусно, да и выглядит тоже, пускай сейчас внешний вид и было сложно оценить.       — Они уже давно остыли, — замечает Сяо, наблюдая за тем, как парень берет шпажку дрожащей рукой. Он чувствует страх и даже какое-то отчаяние со стороны Итэра, пока тот на ощупь ест.       — Это все равно еда. Я ведь не возмущаюсь, что ты только и знаешь, что тофу ешь. Оно, между прочим, тоже холодное, — надув щеки замечает Итэр, стягивая со шпажки последний кусочек мяса.       — И часто тебе снятся кошмары? — прямо в лоб спрашивает адепт, чтобы развеять тишину. Внимательно смотрит на мечника. Тот перекидывает волосы через плечо, расплетает косу. Молчит. И молчание это говорит Сяо о многом. О том, что да, часто, о том, что уже даже как-то привык к ним. — Что будешь делать, если окажется, что она у…       — Нет, — Итэр не дает закончить, качает головой и мягко улыбается, расчесывая волосы пальцами. — Я чувствую, что Люми жива, что с ней все в порядке. Уж кто-кто, а она не даст себя в обиду. Возможно, она тоже ищет меня? Может, ждет где-то. Но я точно знаю, что я найду её, Сяо, — путешественник говорит твердо, словно это само собой разумеющееся. Вздрагивает, когда адепт касается его волос.       — Ты довольно упорный. И упертый. Кто мешал тебе позвать меня? — поинтересовался Сяо, начиная заплетать Итэру косу. Тот просто пожимает на это плечами.       — Я ведь не единственный, кто нуждается в твоей помощи, Сяо. Ты и так много сражаешься. Точно! Я ведь сделал тебе тофу! — Итэр ударяет кулаком по раскрытой ладони, вспоминая. Адепта это не то чтобы веселит, но, кажется, он начинает понимать, почему люди так и тянутся к нему за помощью.       Открытый, всегда готов прийти на помощь. И даже несмотря на его редкие резкие речи, может верно подобрать слова. Довольно проницательный. Сяо вспоминает, как Итэр устроил ему праздник, прямо здесь, в Ваншу. Уговорил проводить до Ли Юэ и не стал настаивать на том, чтобы войти в город вместе. Его желание помочь граничит с раздражающей навязчивостью, но эту грань путешественник никогда не переходит. Балансирует на грани.       — Твоя летающая консерва уже отдала его, — отзывается Сяо, закрепляя волосы. Кладет руку Итэра на свою работу и довольствуется улыбкой мечника. Она почему-то приятно греет что-то внутри.       — Услышь она это сейчас, точно бы завопила, что не консерва, но… Скажу по секрету, — Итэр пытается наклониться к уху адепта, но бьется лбом в висок. Виновато смеется и продолжает свою мысль. — Она мой запас на черный день. Уверен, где-то она все-таки прячет еду! Не может в неё так много влезать!       Сяо тихо хмыкает, потирает ушибленный висок, а затем осторожно приобнимает путешественника за плечи. Тот сначала ничего не понимает, а после закрывает невидящие глаза и обхватывает адепта поперек груди, обнимая. Руки у него все ещё трясутся, ему все ещё совсем немного, но страшно.       — В следующий раз не стесняйся меня звать. А то придется снова нести мне тебя с хребта. А ещё выслушивать, что моя маска издает забавные звуки, — ворчит Сяо, обнимая Итэра второй рукой.       — Но это ведь правда! — весело смеется Итэр и крепче прижимается к Сяо.       Слепота, верит Итэр, пройдет. Маги Бездны не настолько опасны, чтобы ослепить его навсегда. Но в следующий раз он точно возьмет с собой Сяо. Так, на всякий случай.