Реалити-шоу "Выживший"

      Северус Снейп чувствовал, что медленно закипает, еще чуть-чуть — и из ушей пойдет пар, словно он выпил галлон бодроперцового зелья. Уж сколько раз он сам себе говорил — бесполезно надеяться на то, что хоть что-то в его жизни пойдет по плану. И вот снова его чудесный отпуск на Рождественских каникулах, который он намеревался провести в Аноне, кажется, летел Йольскому коту под хвост. Зато ему можно не бояться, что мифический исландский зверь вздумает им полакомиться, ведь любезный директор завалил его работой по самые уши. А все из-за того, что Снейп просто физически не успевал сварить все, что задумал, к Рождеству — надо было пополнить запас противоядия к зелью живого камня, присмотреть за оболтусами с обороткой и еще много чего. В лучшем случае Снейп сможет освободиться к Новому году.       Снейп только-только отошел от дуэльного клуба, только-только жизнь начала налаживаться. И вот директор вызывает его в больничное крыло, где оказался еще один ученик. — Директор, вы понимаете, что мои запасы и возможности не безграничны? Я никак не ожидал нового пациента до Рождества, — почти шипел Снейп, вливая в неподвижного Финч-Флетчли по капельке противоядие. — Будьте любезны предупредить меня о следующем случае! А что, если бы у меня не оказалось запаса зелья? — Северус! Ты не понимаешь, это так хорошо ложится на сюжет, да и мне нужен был повод пообщаться с Гарри, так сказать, публично. С Фоуксом опять же его познакомил — вышла потрясающе трогательная сцена с возрождением феникса. Да и чуть скорректировать его поведение было нелишним. А за мистера Финч-Флетчли — не волнуйся, ему будет неплохо провести это время с семьей. Скажем, что это в целях его безопасности. Будет обучаться на дому, Финч-Флетчли достаточно состоятельны для этого. А у меня как раз есть один знакомый, который не откажется от такой подработки. Да ты его знаешь — это мистер Люпин. Уж с программой второго курса он справится без проблем, а о его маленькой проблеме магглы и не узнают. — Это все замечательно, и за Люпина я очень рад, равно как и за магглов, — Снейп даже не потрудился придать своему голосу радостных интонаций, — но что вы будете делать с Почти-безголовым-Ником? Я, знаете ли, еще ни разу ни поил привидений зельями. — Разве это не интересная задача? Я верю в тебя, Северус, ты обязательно что-нибудь придумаешь. Можешь не торопиться, в конце концов, сэр Николас может немного отдохнуть от своей нежизни. И еще, Северус, у меня к тебе просьба. Юный мистер Малфой должен остаться на каникулах в Хогвартсе. Ты, кажется, наладил контакт со старшими Малфоями? Передай им эту маленькую просьбу от меня.       Занятый спаиванием зелья Финч-Флетчли, Снейп сдуру согласился. Впрочем, только те, кто очень хорошо знали Альбуса Дамблдора, смогли бы заметить, что старый маг явно испытал облегчение. Но то, что Дамблдор подставил его в очередной раз, Снейп понял очень быстро.       Северус не стал оттягивать неприятный разговор с Люциусом и ближайшим вечером поговорил с ним через каминную связь. После обмена традиционными любезностями и заверений, что у Драко все прекрасно, Снейп в конце концов сказал то, ради чего затеял весь этот разговор: — Ах да, Люциус, понимаю, это несколько неприятно, но директор Дамблдор попросил меня сказать вам, что Драко должен остаться на каникулах в Хогвартсе — это нужно для съемок Рождественской серии.       Северус никак не ожидал, что лицо Малфоя вытянется и приобретет такое постное выражение, словно он только что пожал руку бомжу. Странно, кажется, Люциус не был против, чтобы Драко снимался в реалити-шоу, а даже видел в этом какие-то преимущества для своего бизнеса. — Северус, это все замечательно, но я бы хотел, чтобы ты присоединился к нам за ужином прямо сейчас. Заодно повторишь свои слова для Нарциссы. А то она и сама к тебе может прийти.       И вот тут Снейп понял, что попал. О характере девиц Блэк, а миссис Малфой в девичестве носила именно эту фамилию, были наслышаны все. Видимо, Люциус просто трусил сообщать жене неприятную новость. Но делать было нечего, и он, взяв в горсть дымолетный порошок, трагически провозгласил: «Малфой-манор!» и шагнул прямо в пламя. И уже через несколько секунд отряхивал пепел, жал руку Люциусу и пытался оттянуть неизбежное. Но в комнату уже вошла Нарцисса и приветствовала гостя: — Северус! Как я рада! Надеюсь, это просто дружеский визит? Ты нам его давно задолжал, с лета у нас не появлялся, — удивительным образом в тоне Нарциссы сочеталось и искренняя радость, и легкий укор — вот из кого бы вышла первоклассная актриса! — Прошу простить меня, но работа совершенно не оставляет свободного времени. А тут еще и съемки. Но могу заметить, что Драко успешно справляется и с учебой, и с дополнительной нагрузкой. — Спасибо, Северус. Ты как раз вовремя — сейчас будут подавать ужин.       Снейп бросил вопросительный взгляд на Люциуса, но тот мотнул головой — мол, давай хоть поедим сначала. И ужин действительно был хорош: великолепная еда, изысканные вина, приятная беседа — Малфои славились тем, что умеют принимать гостей. Но сколько время ни тяни, а надо делать то, зачем пришел.       После ужина они переместились в небольшую гостиную. На кофейном столике с инкрустацией красовался чайный сервиз из тончайшего фарфора. Нарисованные на чашках и чайнике малиновки порхали с ветки на ветку. Северус отпил чай, чтобы промочить горло. Не убьет ведь его Нарцисса, хотя внешний вид Люциуса не позволял полностью исключать этот вариант. — Нарцисса, я крайне признателен за ваше гостеприимство. Ужин — выше всяческих похвал, я просто не мог не воспользоваться приглашением. Но на самом деле я лишь зашел передать просьбу от директора Дамблдора. Он хочет, чтобы Драко остался на Рождественских каникулах в Хогвартсе. — В Хогвартсе? На Рождество? Мой единственный сын? — тон Нарциссы сменялся от обманчиво-мягкого до стального.       Северус сглотнул: — Боюсь, что это так. Драко будет сниматься в Рождественской серии — у нее, как правило, самые высокие рейтинги.       И тут Снейп узнал очень много. О глупых рейтингах, которые никогда не заменят семейные традиции. О всяких ужасных реалити-шоу, в которые вмешивают ни в чем не повинных детей. О бородатых манипуляторах и взрослых идиотах, которые ведутся на обещание красивой сказки еще хуже, чем дети. О зарвавшихся волшебниках, которые сидят в своем закрытом загнивающем мирке и думают, что они лучше всех, хотя ничем не отличаются от остальных. Определенно, Снейп узнал, куда больше, чем хотел бы. А еще лично убедился, что для того, чтобы разбить вдребезги чудесный фарфор, Нарциссе Малфой достаточно взгляда. А еще то, что Люциус — весьма опытен в семейных делах и уже знает, куда спрятаться, чтобы его не зацепило осколками. Впрочем, именно то, что один из осколков впился Снейпу в лицо в полудюйме от глаза, и остановило разбушевавшуюся Нарциссу. Она ахнула, тут же кинулась к Северусу, аккуратно извлекла осколок, залечила рану магией и убрала кровь не хуже заправского колдомедика. И долго-долго извинялась. В конце концов, Снейп всего лишь передал просьбу директора, и не стоило вмешивать его во все это. Но Северус не мог пошевелиться от внезапно нахлынувших ощущений — так нежно тонкие прохладные пальцы касались его щеки, а тонкий аромат, едва уловимый даже вблизи, был очень приятен. Но он никак не мог понять, что же это за запах.       Конечно, все извинения были приняты (вместе с бутылкой дорогущего огневиски), и Снейп поспешил откланяться. Но возвращаться в свой кабинет не стал — хотел пройтись, проветрить мозги. Поэтому он камином отправился в «Башку борова». Но уйти оттуда, не пропустив стаканчик фирменного пойла Аберфорта, означало обидеть хозяина. К тому же и Хагрид нашелся там же и составил компанию. И вот через какое-то время они вдвоем уже распивали малфоевский виски в хижине лесника. Очень облегчало беседу то, что оба были хотя бы частично в курсе задумки директора. Пока Снейп отпаивал «жертв василиска», Хагрид организовал миграции пауков и лично резал петухов. — Ох, жалко-то как мальчика, он ведь добрый, и подружка у него такая умница, ее тоже жалко, — сказал Хагрид и высморкался в платок, больше похожий размерами и расцветкой на скатерть.       Кажется, огневиски у Малфоя был забористый, потому как обычно суровый, но изображающий активного идиота полувеликан не на шутку растрогался. — Эх, если бы не был я кругом должен Дамблдору, то плюнул бы и ушел. Пусть бы сам петухов резал. — Ну что ты, Хагрид, если ты уйдешь, то это придется делать мне, — мрачно пошутил зельевар и налил еще по одной — себе в обычный бокал, а Хагриду — в пивной. Видимо, надираться вместе и жалеть мальчишку Поттера стало их доброй традицией. И, слава Мерлину, антипохмельное зелье у Снейпа пока не перевелось, а то на следующий день уроки пришлось бы отменять.

***

      На каникулы из слизеринцев остался не только Малфой. Снейп и знать не хотел, какими правдами или неправдами Нарцисса добилась того, чтобы вместе с Драко Рождество встречали еще Крэбб и Гойл. С одной стороны, это усложнило операцию с оборотным — пришлось еще выдавать Грейнджер качественное снотворное, чтобы усыпить свиту Малфоя, с другой — делало задумку более правдоподобной. А еще Нарцисса добилась у директора встречи с сыном и рассказала тому все про реалити-шоу. Вероятно, только с таким условием она согласилась оставить его в Хогвартсе на Рождественские каникулы. А вот что именно говорила миссис Малфой директору, Северус бы с удовольствием послушал. И посмотрел, предварительно спрятавшись за массивное кресло. Ну и раз уж Драко узнал о шоу имени Гарри Поттера, то Снейп счел нужным рассказать ему, что гриффиндорцы явятся к нему под личинами Гойла и Крэбба. Судя по растянувшейся до ушей улыбке Драко, тот уже придумал, как подшутить над недругами. Малфои и Уизли конфликтовали последние лет двадцать, так что Драко точно знал, на что давить. Пришлось напомнить, что если он выдаст свою осведомленность, то, скорее всего, Хогвартс ему придется покинуть, а в Дурмштранге или Шармбаттоне вряд ли будет так весело. Мальчик все понял и, как впоследствии Снейп убедился, свою роль отыграл прекрасно, а над Уизли поиздевался так тонко, что предъявить ему было нечего. Молодец, настоящий слизеринец.       Зато Грейнджер доставила хлопот — она все-таки реализовала свой дурацкий план с кошачьим волосом. Хорошо хоть, девочка не забыла положить за щеку лист мандрагоры, и изменения не были необратимыми. Теперь пару недель в лазарете, несколько противных зелий — и мисс Грейнджер будет прежней, но, хотелось бы надеяться, что более осторожной. Непонятно было, усвоила ли она урок, поскольку девочка слишком явно радовалась возможности отдохнуть от соседок по спальне. Вдобавок Поттер и Уизли взялись приносить ей книги, а когда начался семестр — и домашние задания, так она и вовсе чувствовала себя почти счастливой. Впрочем, пока Грейнджер мало занимала Снейпа: идет на поправку, зелья пьет исправно, при встрече заваливает вопросами по зельеварению и не только — значит, ребенок в норме. Даже вызвалась помогать профессору с проверкой эссе первокурсников. Это она так хотела загладить вину. Снейп подумал-подумал, а потом дал ей парочку домашних работ, ошибки в которых были, но неявные. К его удивлению, Грейнджер справилась. Нет, конечно, он не доверял ей выставлять оценки, а фамилии студентов скрывал заклинанием, но все же это изрядно экономило время. А еще было крайне забавно наблюдать, как Грейнджер возмущалась: «Ну как можно отнести лаванду к бодрящим компонентам?! А писать, что кровохлебку можно собирать исключительно в полночь — вы же говорили на занятиях только про темное время суток! Разве можно быть такими невнимательными?» Снейп про себя ухмылялся, он-то уже давно привык ко всему, что могут написать первокурсники, но мисс Грейнджер так искренне недоумевала, почти как он в свой первый год работы.       Если не считать возни со слизеринцами и Грейнджер, то в целом Рождественские каникулы прошли отлично. После Нового года Снейп даже смог выбраться ненадолго в Анон — как раз успел и результаты с профессором Медичи обсудить, и немного поработать на хорошем оборудовании, и даже на конференцию небольшую попал. Конечно, доклад делал не он, но Северус был рад уже тому, что его имя в публикации значится вторым. А еще было так приятно погрузиться в полузабытую атмосферу научного сообщества: интересные доклады, пища для размышлений, вопросы и грамотные собеседники. Нет, Снейп в основном помалкивал, боясь привлечь к себе внимание, но даже послушать чужую дискуссию на высоком уровне было для него за счастье. Блокнот просто распух от заметок. Появились кое-какие мысли и о возможных путях решения проблемы Эванс. С ней он, кстати, не виделся и даже не переписывался. Но та и сама просила сообщить только тогда, когда появятся хоть какие-то результаты. Пока же Снейп недалеко ушел в расшифровке противозачаточного зелья, поэтому работы было много.       Начало семестра выдалось на удивление спокойным: нападения как-то подзабылись, дети успокоились, а школьная жизнь шла своим чередом. Если не считать мелочей. Потоп в туалете плаксы Миртл был организован специально Дамблдором, чтобы вручить Поттеру какой-то очередной развлекательный артефакт — в этот раз черный дневник, в который еще был встроен небольшой портативный омут памяти. Но мальчишка им пока не воспользовался. И, судя по всему, даже не додумался написать хоть что-то в дневнике, чтобы его активировать. Зато на уроках теперь не отсвечивал лишний раз, а все пытался разгадать тайну. Видимо, и серии реалити-шоу строились в большей степени на этом, поскольку даже на уроках зельеварения камеры теперь появлялись редко. А значит, это время можно было провести с пользой за собственными разработками.       Пожалуй, к приятному можно было бы отнести и участившееся общение с Малфоями, если бы в памяти не были так свежи воспоминания о разлетающихся малиновках и осколках. Нарцисса была предельно вежлива, но теперь еженедельно лично справлялась о делах Драко. Интересовала ее не столько учеба, сколько не придумал ли Дамблдор еще какой-нибудь спектакль, в котором должен поучаствовать ее сын. И Снейп в один момент заметил, что даже ждет этих субботних разговоров по каминной сети. Все же приятно поговорить с кем-то, кто не учится и не работает в Хогвартсе. А Нарцисса Малфой умела быть очаровательной. Главное — не выводить ее из себя.

***

      За пару недель Снейп почти успел привыкнуть к спокойствию. Дамблдор не дергал его, убедившись, что запас зелья живого камня и антидота к нему имеется в достаточном количестве. Мисс Грейнджер в основном интересовалась общеобразовательными вопросами. Даже Пивз почти перестал изводить Поттера дурацкими частушками. А тот пытался разгадать очередную загадку, которую ему подкинул Дамблдор. Впрочем, тут особое участие Северуса не требовалось, и профессора это нисколько не волновало — грех было не использовать освободившееся время для работы над зельями.       Тем более, что постоянно приходилось отвлекаться, ведь в школе присутствовал уникальнейший специалист по защите от темных искусств и по выбешиванию педколлектива — Гилдерой Локхарт. Прекратившиеся нападения блестящий профессор громогласно приписывал собственным умениям и репутации, да так, что даже железная МакГонагалл не могла скрывать кислую мину. Снейп же в очередной раз порадовался своему образу — выражать неприязнь к Локхарту он мог совершенно открыто. Но скоро тот превзошел сам себя.       Северус Снейп вышел из своих комнат и отправился в большой зал на завтрак. В последний год у него появилась привычка делать это пораньше, чтобы поменьше времени проводить за столом. В неверном свете свечей большого зала, смешанном со слабыми лучами февральского утра, до Снейпа не сразу дошло, что стены приобрели странный розоватый оттенок. Но не заметить сияние, исходившее от Локхарта и его розовой мантии, а также уныние на лицах почти всех преподавателей, уже сидевших за столом, было невозможно. Снейп сухо со всеми поздоровался и уселся за свое место с намерением покинуть его как можно скорее. Но он не успел. Сверкая бриллиантовой улыбкой, Локхарт сообщил: — С Днем святого Валентина! Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок шесть человек, — кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это еще не все!       Снейп глянул на студентов: можно было делать ставки, кто именно из девочек и девушек, не сводящих глаз с кумира, отправил эти открытки. Но Локхарт не думал останавливаться на достигнутом. Он хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Снейп понятия не имел, как Локхарт заставил гномов изображать из себя купидонов. Вероятно, сначала заболтал их до смерти, а потом пообещал, что они его больше никогда не увидят, если выполнят его просьбу. Пожалуй, Снейп и сам бы согласился на такое предложение. — Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбался Локхарт. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея!       Профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях, но Снейп-то видел, что маленький профессор скрывает не стыд, а смех. Вот уж кому нужны были не Приворотные средства, а защита от них — Флитвик был не только известным дуэлянтом, но и сердцеедом. Несмотря на свой маленький рост, Филиус обладал большими достоинствами и в свое время пользовался невероятным спросом у дам. Но вот Снейп испанский стыд испытал, но на себя нацепил излюбленное выражение: «Отравлю любого, только подойди ко мне поближе». Он-то прекрасно знал, что обязательно найдется какая-нибудь дура — скорее всего с Гриффиндора — которая осмелится спросить об амортенции. Лучше бы всем напомнить, с кем они имеют дело. А еще надо обязательно уточнить у Помфри, есть ли у нее безоары и универсальные антидоты — это было что-то вроде старой доброй традиции на день Святого Валентина.       Снейп в принципе не любил все эти школьные праздники — они ужасно отвлекали от учебного процесса, а дети становились неуправляемыми. Но если эстетика Хэллоуина была ему близка, а к Рождеству он относился как к неизбежному злу, то день Святого Валентина раздражал его неимоверно. А уж под руководством профессора Локхарта праздник превратился в истинный кошмар. Розовые стены, сердечки и розочки повсюду, мерзкие гномы-купидоны, срывающие уроки. Пришлось даже на время занятий зачаровывать класс дополнительно, а со студентов, налаживающих личную жизнь прямо на зельеварении, жестоко снимать баллы. Слава Мерлину, в этом году обошлось без валентинок для сурового профессора зелий. Что поделать, в здании, наводненном девушками в пубертате всех степеней, было не так много мужчин-преподавателей подходящего для подростковой влюбленности возраста и внешности. И несмотря на суровость, нетерпимость и мерзкий характер Снейпа, каждый год находилось несколько девушек, перечитавших женских романов и готовых принести себя в жертву великой любви! Валентинки подписывали редко, но вычислить авторов было легко. Приходилось потом проводить воспитательные беседы в присутствии деканов. Особенно глупые пассажи Снейп зачитывал Флитвику за бокалом огневиски, а тот доставал свой архив, чтобы можно было сравнить, как продвинулась романтическо-любовная чушь за последние полвека. Собственно, образы маленького смешного профессора и злобной летучей мыши были созданы в том числе и для защиты от юных и настойчивых ведьмочек. Но в случае со Снейпом его возраст пока играл против него. Однако в этом году все валентинки достались Локхарту. Тому такое внимание льстило, и в этом году профилактических бесед с деканами не предвиделось. Оказывается, нет худа без добра. Но вечером к Флитвику Снейп все равно заглянул — как было не обсудить творчество Джинни Уизли, посвященное самому Гарри Поттеру: «Глаза, как жаба в маринаде, зелены, и волосы, как доска классная, черны. Ты Лорда Темного когда-то победил, Божественный герой, хочу, чтоб был моим!»       Они тогда очень весело провели вечер и хохотали почти до слез, пока Флитвик не спросил: — Странно только, что девочка решила использовать выражение «Темный Лорд». Слишком маленькая она, чтобы помнить газетные статьи. Да и так этого маньяка называли только его приспешники, если не ошибаюсь.       Снейп проворчал что-то, что Уизли вместо того, чтобы готовиться к урокам, вероятно, перелопачивает старые подшивки, вычитывая про своего героя, а сам задумался: уж не торчит ли отсюда длинная седая борода. Надо будет присмотреться повнимательнее к этой девочке. На всякий случай.