Любовь и принципы.

      Пелена из слез застилала глаза, мешая рассмотреть путь. Нет, Гермиона не могла больше оставаться там, уж точно не такой разбитой. Ее первый бал (и, возможно, последний) начался так волшебно, романтично и безусловно, должен был остаться счастливым воспоминанием. Но у судьбы оказались другие планы… Рональд Уизли. И кто тебя только за язык тянул? Несколько колких фраз лучшего друга в сложении с молчанием второго — полностью загубили вечер и чувство некой эйфории внутри. И вместо возвращения с друзьями в Башню, на усталых ногах, юная ведьма несётся со всех ног по коридорам Хогвартса. Нет, далеко не так она представляла себе этот вечер. Неужели, друзьям так сложно было порадоваться за нее? Неужели, так сложно было подождать хотя бы до утра, не устраивая конфликт. А ведь Гермиона даже не попрощалась с Виктором. Ей хотелось почувствовать себя принцессой, всего на один вечер. Это ведь нормальное, для любой девушки, желание. Холодный ветер больно бил по мокрым щекам и открытым плечам. Сколько она уже бежит? Гермиона остановилась, понимая, что даже не помнит на каком сейчас этаже. Желание спрятаться от всех намертво засело в голову, вынуждая ноги бежать. Ее слезы и так достаточно видели, хотелось просто спрятаться в тишине и плакать. Плакать, как маленький ребенок, не замечая ничего вокруг. Воспаленные и все ещё мокрые глаза заметили дверь. Не долго думая, девушка решила проверить обнаруженную комнату, отметив про себя, что никогда не видела, чтобы ей пользовались. Ручка легко поддалась, после умелого взмаха палочки. Классная комната. Даже без света, медовые глаза разглядели внушительный слой пыли на старых партах и учительском столе. Все указывало на то, что классом не пользуются. Отлично, хорошее место. Наложи Заглушающее и реви сколько душе угодно. Но, как оказалось, и в этот раз ее планам решили помешать. В другом конце комнаты появился тусклый свет Люмуса, заставив Гермиону прищурится, в попытках увидеть неожиданного гостя.       — Грейнджер? — удивленный, но вместе с тем злобный голос раздался у источника света. Слишком знакомый голос.

***

      Драко не видел в этот событие чего-то особенного. Слишком часто он бывал на званых ужинах и вечерах в Меноре. Все три мероприятия казались ему схожими. Красивые, дорогие платья и костюмы. Еда, напитки и тошная музыка. Но, стоит признаться, Хогвартс смог его удивить. Довольно неплохо, учитывая, компанию Забини, который смог раздобыть огневиски. Не раз, Малфой, в компании мулата и Тео, умудрялись украсть бутылку, другую, на мероприятиях, устроенных их семьями, и выпить спрятавшись в какой-нибудь комнате. Только это спрашивало скучные вечера в компании чистокровных, манерных аристократов. Вот и сейчас, Драко искал кабинет, где бы мог осушить оставленную ему флягу с янтарной жидкостью. Увы, в гордом одиночестве. Блейз и Тео оказались слишком заняты своими партнершами, чтобы составить компанию юному отпрыску Малфоев. Он не мог их винить, ведь именно таким был их план: дождаться окончания бала и напиться, дабы продлить себе праздник и не попасться старостам или декану. План был бы выполнен, если бы не Паркинсон. У этой девчонки была дурная привычка бесить Драко. Вот и сегодня, ее попытки похвастаться им перед подругами, словно дорогой покупкой, вывели из себя, заставив бросить девушку одну и уйти. В гостиную Слизерина он пойти не мог, как и в комнату. Первым делом, обиженная Пенси прибежит именно туда, когда поймет, что вышел он далеко не за напитками. Пройдя пару коридоров, платиновый взгляд зацепился за дверь. Проверил, не заперто. Отлично. Запирающее заклинание и готово, можно спокойно выпить небольшой «подарок» Блейза. Драко неспеша обошел класс, освещая мебель светом палочки. После чего, решил избавиться от источника света и устроился на подоконнике в самом конце. Наблюдающий за вечерней темнотой и тянущиеся во внутренний карман руки были прерваны. Дверь открылась и тусклый свет факелов из коридора прошёлся по девичьему силуэту. Драко легко узнал ее. Грязнокровка Грейнджер. К его удивлению, сегодня девушка выглядела… приемлемо. Шелк красиво обрамлял стройную фигуру, а непослушная грива уложена в аккуратные локоны. На несколько секунд, всего на несколько, Малфой даже оценил выбор Крама. Грейнджер прошлась взглядом по классу, кажется, не заметив компании. Плечи гриффиндорки неестественно вздрагивали, а дыхание настолько сбилось, что было слышно в другом конце класса. Интересно, заучка расстроена? Злиться? Наверняка, кто-то из ее ущербных дружков постарался. А может быть, Виктор Крам не такой уж порядочный джентльмен и попытался затащить грязнокровку в похожий, тихий класс? В любом случае, Драко не узнает, не начав разговор. Уходить Грейнджер явно не собиралась, так что, он просто доведет ее, узнав между делом о произошедшем, после чего заставит покинуть его укромный уголок. Взмах палочки и яркий свет привлек внимание девушки.       — Грейнджер? — Драко старался звучать удивлённо, ей не стоит знать, что он смог распознать ее по одному только силуэту.       — Малфой?! — а вот удивление гриффиндорки явно не наигранно.       — Неужели, Виктор наконец-то понял какую грязнокровую заучку пригласил и сбежал?       — Заткнись, Малфой. Нет настроения выслушивать твои тупые оскорбления. — Гермиона присела на стул, в противоположном от Малфоя конце кабинета. Маленькие руки нервно вытирали щёки. Только сейчас Драко заметил: Грейнджер действительно плачет. Стало как-то не по себе… Сколько бы он не старался задеть гриффиндорку, Грейнджер никогда не плакала и не давала даже намека на слезы. Интересно, что могло ее так довести? Вряд ли Крам или Поттер позволили бы себе такое. Скорее всего — Уизли.       — Что я вижу! Гермиона Грейнджер плачет, вот это действительно праздник. Расскажешь, кто тебя так расстроил? Хочу пожать ему руку. — самодовольная усмешка коснулась бледного лица.       — Я же сказала, Малфой! Я не хочу ругаться. — ведьма стёрла мокрые дорожки слез, сложила руки на груди и недовольно уставилась на собеседника. — Почему ты такой? Неужели, в тебе нет и капли сострадания? Мне действительно хочется побыть одной. Драко знал, сделает рассмеяться ей в лицо и продолжить издёвки, но любопытство брало свое.       — Во-первых: как я могу испытывать сострадание, не зная ситуации? — вынуждая рассказать лениво протянул парень, после чего добавил, дабы не прозвучать слишком мягко. — И во-вторых: я первый нашел этот кабинет. Хочешь побыть одна — за поворотом есть каморка для швабр.       — Почему ты здесь, а не веселишься вместе с друзьями? — искать другое место просто не было сил. Гермиона старалась отвлечься, сменив тему. Явно не стоило рассказывать Малфою причину своих слез.       — Кажется, я первый спросил. — не унимался слизеринец. — Давай так, Грейнджер. Нам обоим интересно. Ты расскажешь мне из-за чего ревешь, а я тебе почему нахожусь здесь.       — Я просто спросила, мне не интересно. — проговорила гриффиндорка, надеясь, что в голосе не прослышалась ложь.       — Рассказывай уже. — Драко начал терять терпение, от чего голос стал более настойчивый, а брови двинулись к переносице.       — С какой стати мне делиться чем-то с тобой?       — Умоляю, Грейнджер. Ты правда думаешь, что в моих интересах будет рассказывать друзьям как я мило побеседовал с грязнокровкой в темном, пустом кабинете? Привычное оскорбление резануло по ушам. Гермиона устало вздохнула:       — Хорошо. Я расскажу, если обещаешь не называть меня больше этим мерзким словом. Если конечно, Малфои держат свое слово. Брови слизеринца поползли вверх:       — Плата слишком высока, не находишь?       — Решай сам. — пожала плечами Грейнджер. Драко преподнес руку к подбородку, задумавшись. Решив не отвлекать, Гермиона перевела взгляд на стену, факелы. Несколько взмахов палочки и комнату заполнил приятный теплый свет танцующего пламени. Медовые глаза вернулись к слизеринцу. Теперь его было отчётливо видно. Малфой смотрелся очень эффективно в черном костюме и белой рубашке, ему определенно шло. Странно, что Гермиона не обратила на него и крупицу внимания раньше, тогда, в Большом зале, во время танцев.       — Хорошо, Грейнджер. Обещаю. — хмуро произнес Драко. Рассудив, что история все же ему интересна. А придумать что-то новое он всегда успеет. Следующие несколько минут прошли в рассказе о вечере. Гермиона рассказала как хорошо чувствовала себя с Виктором, как весело ей было. Как старалась вытащить друзей потанцевать, поднять им настроение. И как получила несколько недовольных комментариев от Рона. Как стыдно ей было, когда она, Гермиона, подумала, что друг просто ревнует и оказалась не права. И как сильно все произошедшее испортило ее настроение, загубило столь долгожданный вечер. Несколько секунд Малфой провел в молчаливой думе, после чего по классу пронесся громкий смех.       — Серьезно, Грейнджер? И ради этого я отказался от любимого оскорбления в твой адрес? Грейнджер выглядела расстроенно и злобно. И только сейчас до Драко дошло — ей было важно выговориться: быть услышанной и понятой. Девушка действительно рассчитывала на его поддержку или хотя бы понимание, рассказала что-то личное и важное. Не зря же она хотела побыть в одиночестве, не хотела делиться этим. Слизеринец почувствовал укол совести. Пускай гриффиндорка и остаётся его вечным врагом, сейчас ей действительно нужно было понимание. И он хорошо знал это чувство.       — Знаешь, на твоём месте я бы забил на слова глупого рыжнего патлача. Ты отхватила отличную пару на балу, прекрасно проводила время, а Уизел просто разозлился на это. Глупый детский поступок не достойный внимания умнейшей ученицы. — заверил Драко, после небольшой паузы. Он не знал что сказать и выдал первое, что пришло в голову. Грейнджер молчала, хлопая длинными ресницами, а потом улыбнулась. Просто взяла и искренне улыбнулась ему, будто, благодаря за что-то. Они просидели так несколько секунд. Малфой просто смотрел, впервые видя адресованную ему улыбку Грейнджер. А та, в свою очередь, просто была благодарна и удивлена, что гадкий слизеринец смог постараться понять и вникнуть в ее проблему.       — Так, почему ты сидишь здесь? — поняв, что молчание затянулось, проговорила Гермиона.       — Паркинсон. — недовольно пробубнил слизеринец. — Она была слишком приставучей, надоела. Чтобы не слышать ее я ушел сюда.       — О. — только и выдавила Гермиона. — Но как же так? Разве вы…не встречаетесь? Как можно так говорить о своей девушке?       — С чего бы нам встречаться? Какая глупость. — после самодовольного смешка заверил Драко.       — Но, выглядит так, будто вы близки, вот я подумала. — Гермиона заправила выбившийся локон за ухо и этот жест не ускользнул от платиновых глаз. Все таки, Грейнджер была девушкой. Драко никогда даже не задумывался об этом, не воспринимал ее такой. Для него Грейнджер всегда была просто выскочкой, заучкой и грязнокровкой.       — Ты ведь тоже близка с Поттером и Уизли, но не думаю, что ты встречаешься с кем-то из них. — немного подумав, добавил. — Хотя, уверен, мои родители были бы счастливы видеть меня и Пенси вместе. По их мнению, это лучшая кандидатура на роль Миссис Малфой. Гриффиндорка приложила большой и указательный пальцы к подбородку, закусила губу и начала мерить комнату шагами, о чем-то усиленно думая. Наконец, разложив все мысли по полочкам, она остановилась прямо перед Малфоем. Только сейчас юная ведьма заметила пристально следящие за ней глаза. Было неуютно под холодным, изучающим взглядом, но девушка стойко держала зрительный контакт, наконец, заговорив:       — То есть, тебе даже будущую жену нужно выбирать подходящего статуса?       — А как ты думала? Разумеется, мои родители не допустят невыгодного брака. — спокойно объяснил блондин, откидываясь на спинку стула, чтобы лучше видеть лицо собеседницы. Грейнджер выглядела удивленной и даже злой. И ведь действительно, она не понимала. Не понимала, почему все должно быть так. Размышляла, сколько подобных Малфою детей заставляли играть выгодную свадьбу, совсем не по любви. Сколько из них всю жизнь прожили несчастными, мечтая о человеке, которого действительно любили.       — Как же так…- ее голос прозвучал грустно. — А если ты влюбишься в обычную ведьму из обычной семьи? Ты ведь будешь несчастен всю жизнь. Как можно жить без любви? — вопросы сыпались один за другим.       — Этого не случиться. Род Малфой — один из чистокровных аристократов. Я наследник состояния и секретов всего этого рода, понятное дело, рядом со мной должна быть подходящая партия. — на мгновение слизеринец отвёл взгляд, размышляя, стоит ли говорить. — Если я позволю себе такое чувство, как любовь, то просто потеряю все наследство и останусь не с чем. Зачем тогда мне эта любовь?       — У нас с тобой разные ценности. — грустно проговорила Гермиона. — Где есть настоящая любовь — там счастье. Разве твои деньги сделают тебя по-настоящему счастливым? Драко уставился на нее, будто видим впервые. И ведь действительно, он впервые слышал ее голос, обращённый к нему, таким спокойным и даже дружеским тоном. Несмотря на разницу их взглядов, разговор больше напоминал что-то похожее на общение двух друзей. Это было странно, раздражало. Хотелось сказать что-то колкое, вернуть их к привычной словесной перепалке. Малфой не любил такие перемены, ему нравилось просчитывать каждый шаг, знать все на перед. Но что-то останавливало он язвительности.       — Знаешь, я бы хотела прожить спокойную жизнь, в небольшом, но уютном доме. Чтобы рядом бегали дети и был любящий и любимый муж. — неожиданно даже для себя начала Гермиона, присаживаясь на ближайший стул, чтобы было удобнее смотреть на собеседника. — Да, звучит банально, но разве не в этом счастье? Рядом с тобой любимые люди. Люди, которым ты всегда готов помочь и которые готовы помочь тебе. По вечерам мы бы всей семьёй собирались на ужин и делились новостями, рассказывали бы как прошел день…        — Прекрати, Грейнджер, иначе меня стошнит. — беззлобно проговорил блондин. — Уже вижу маленькую армию твоих кудрявых копий. Оуу, а если они будут ещё и рыжими! Лицо Малфоя в этот момент было таким серьезным. Гермиона рассмеялась, так искренне и по доброму. От ее звонкого смеха, губы сами вытянулись в подобие улыбки, Драко и не заметил, как начал смеяться вместе с ней.       — Или очкастые, с глупой челкой. Грейнджер выдала новую порцию смеха. Ее смех был заразительным и таким звонким, он напоминал колокольчик. И Драко хотелось слышать его звон как можно дольше.       — Или может…       — Ну все! Хватит, Драко! — прервала его девушка, стараясь перестать смеяться. Было непривычно слышать свое имя ее голосом, наверное, это впервые, когда Грейнджер назвала его по имени. Собственное имя ее голосом звучало как-то тепло и правильно.       — А я вот представляю таких же маленьких, нахальных слизеринцев, с зачесанными назад волосами.       — Ну разве не прелесть? — самодовольно улыбнулся Малфой.       — Ну уж нет! Не представляю, как сложно будет их матери. — отрезала Грейнджер, продолжая улыбаться.       — Как думаешь, справилась бы с армией маленьких Малфоев? Гермиона замолчала, раздумывая над ответом и подбирая слова:       — Ну, ты не такой уж несносный, как оказалось. С тобой…можно спокойно разговаривать. — лёгкий румянец тронул щёки. — И ты смог поднять мне настроение, спасибо. Теперь этот вечер не кажется таким ужасным, я даже рада что сижу сейчас с тобой в этой пыльной комнате. Гермиона Грейнджер явно не была обычной девушкой. Ее слова звучали так откровенно и честно. Она так спокойно открыла душу перед человеком, который ещё пару минут назад был для нее врагом. Длинные ресницы, маленькие плечи, небольшая россыпь веснушек на щеках и ключицах. Каштановые кудри, к которым вдруг захотелось прикоснуться. Цветочный аромат с нотками тирамису и большие медовые глаза. Грейнджер была настоящей красавицей. Наверное, он всегда будет жалеть о том, что сделает это. Драко медленно наклоняется над покрытой пылью партой, наблюдая за внимательным взглядом карих глаз напротив. Осторожно, невесомо касается мягкой щёки ладонью, притягивая ближе. К его удивлению, Гермиона послушно тянется и он касается ее губ своими. Сначала, совсем чуть-чуть, практически мимолётно. Но гриффиндорка оказывается такой сладкой и мягкой, что хочет ее. И он целует ее вновь, получая ответ.

***

      Звонок оповещает об окончании урока и гриффиндорка как можно быстрее убирает вещи в сумку, вылетает из кабинета, мимоходом сообщая друзьям, что ей нужно в библиотеку. Проходит несколько коридоров, которые, с каждым днём кажутся все длиньше. Вот и двери в обитель знаний и запаха старых страниц, но девушка уверенно поворачивает, обходя любимое пристанище стороной. Ещё пару минут и она открывает совсем другую дверь: уже не такой пыльный, после очищающих заклинаний, кабинет. Конечно, она собирается рассказать друзьям, что уже больше недели ходит далеко не в библиотеку и что она чувствует себя самой счастливой ведьмой на свете. Собирается, но не сейчас. Конечно, эта новость не будет воспринята легко, не будет одобрения и поздравлений. Но ведь, это ее лучшие друзья, Гермиона знала, они примут все, если это делает ее счастливой. Пускай примут не сразу. Гермиона присела за парту в самом конце класса. Улыбнулась, вспоминая события того вечера. Она никогда бы не подумала, что будет целовать Драко Малфоя, а после ещё несколько часов проговорить обо всем на свете. Что пропустит отбой и сквозь темные коридоры, будет направляться в Гриффиндорскую башню, держась за руки со слизеринцем. А после, каждый день дожидаться конца уроков, только чтобы снова увидеться в их тайном месте. Она была по-настоящему счастлива. Пускай, никто не знал о их тайных встречах, но она была счастлива. Гермиону радовала его улыбка и мимолётные переглядки на уроках и трапезах. Радовали шутки. Сердце бешено стучало от поцелуев, объятий и прикосновений, вызывая рой бабочек в животе. Кажется, она по-настоящему влюбилась. Дверь открылась и в проходе показалась платиновая макушка. Драко выглядел довольно мрачно. Серые глаза смотрели в пол, а их хозяин не спешил подойти и заключить девушку в теплые объятия, как делал это обычно.       — Все хорошо? — взволнованно пролепетала Грейнджер. Холодный, слишком холодный взгляд пригвоздил ее к стулу.       — Нет, Грейнджер. Все не хорошо. — даже голос казался ледяным. Драко сократил расстояние, нависая над партой и снова одарил девушку ледяным взглядом. По спине пробежали мурашки. Неужели она что-то сделала не так? Чем-то разозлила?       — Сколько ещё это будет продолжаться? Сколько мы будем приходить сюда?       — Я думала, что тебе нравится проводить со мной время…- голос прозвучал слишком тихо, видимо, из-за кома образовавшегося в горле. Смех. Такой пронзительный и тяжёлый, как будто не его, не Драко. Его смех казался ей бархатистым и томным. А этот будто насмехался над ней.       — Ты действительно подумала, что я мог полюбить тебя, Грейнджер? Очнись! Ты маглорожденная заучка. — злобная усмешка исказила бледное лицо. — Все это было развлечения рада, не больше. Запомни: я никогда не полюблю тебя. Даже думать о подобном мерзко. Слезы покатились по щекам, как бы сильно гриффиндорка не старалась их сдержать. Как же так? Она думала, что действительно нравится ему. Что все это было по-настоящему. Горечь и обида дали о себе знать, заставляя буквально вскочить с места. Громкий хлопок. Бледная юношеская щека будто получила разряд током и горела. В то время как копна каштановых волос уже виднелась в дверном проёме и так же быстро скрылась в нем. Драко опустился на парту, в груди все сжималось от боли, заглушая боль в скуле. Это то, что ты должен был сделать. — повторяло сознание. Да, он сделал все правильно. Он — Драко Малфой, чистокровный наследник, слизеринец. Она — Гермиона Грейнджер, магглорожденная подружка Поттера, гриффиндорка. Драко должен продолжить род чистокровных волшебников, отец никогда не одобрит подобное увлечение. Более того, Люциус одарит сына презрением, если узнает, чем были заняты мысли Малфоя младшего последние дни. Гермиона никогда не сможет быть счастлива с ним, не сможет жить в его мире. Не сможет смириться. Не сможет изменить его. Они не могут быть вместе. Они не должны быть вместе. Тогда почему он вытирает выступившие слезы и не может успокоить убивающую боль где-то глубоко внутри?