ᴇssᴇɴᴄᴇ ᴡɪᴛʜ ᴡᴀʀᴍ ꜰɪɴɢᴇʀs

Медленно, день за днём, реальность чередуется с кошмарами. Разум уже перестаёт их различать, смешивая в один монотонный клубок из мыслей и чувств, сидящий где-то глубоко внутри и заставляющий морщиться от постоянных головных болей. На сцены, которые он видел уже много раз и которые открываются перед ним снова и снова, даже смотреть тошно, а ещё больше не хочется вспоминать, забросить эти мысли куда подальше. Но то ли обиженный призрак решил мстить, то ли тяжело расставаться со столь родными воспоминаниями. Перед глазами всплывают образы, расплывчатые, призрачные, а иногда такие яркие, что он теряет эту едва заметную грань между реальным миром и видениями. Просто надоедливые фантазии, которые, очевидно, подсовывает его больное воображение (или нет?), заставляют его щёки покрыться свежими дорожками слёз, а глаза опускать в пол, лишь бы больше этих призраков не видеть. Бесконечные муки, вырывающимися из тела отчаянными криками в подушку, преследуют его везде и всюду. Всё это уже больше и больше напоминают какую-то изощрённую форму мазохизма, он и сам не понимает, нравится ли ему терзать себя подобным образом. Лишь одно остаётся неизменным, ясным как день — Ёкомидзо, явление настолько тёплое и светлое, что от одной мысли о нём в на душе становится легко и спокойно, забыть не так-то легко. Как и перестать винить себя за то, что однажды решил это маленькое солнце осквернить. Тонкие пальцы нервно перебирают идеально приглаженные волосы, а в голове только одна мысль: "Отрубить их к чертям, и поскорее". Кажется, что на них ещё остались едва ощутимые частички нежной кожи. И никакие оправдания не помогают перестать чувствовать себя таким... мерзким. Он и сейчас чувствует на себе его осуждающий взгляд, под которым хочется только рухнуть на колени и долго-долго просить прощения, плача и целуя заляпанные чернилами запястья. Однако призрак упрямо молчит, смотрит в спину, будто испытывая его на прочность. Напрасно, ведь как выяснилось, внутри он хрупкий, как тонкое стекло. Ты винишь себя? Он наконец подаёт голос, который расползается по всему сознанию и тяжким звоном раздаётся в ушах. Сам знаешь, разумеется. Зря. Какой бы вердикт ты себе не вынес, всё равно знаешь, я знаю, что ты ни в чём не виноват. Ты просто пытаешься меня утешить. Конечно, ведь мне неприятно от того, что ты разъедаешь себя изнутри. Я ведь теперь тоже часть тебя. Я... больше не хочу об этом думать. Мне тоже неприятно. Хочешь меня забыть? Не знаю... Не хочет. Всей душой надеется, что это оставшееся воспоминание не покинет его, не оставит наедине с собой. Он снова чувствует на своём затылке горячее дыхание, опаляющее кожу, лёгкое прикосновение... Губами? Пальцами? От такого нежного, эфемерного касания он дёргается, но тут же замирает, словно боясь спугнуть этот замечательный момент. Даже если это всего лишь его сознание шутит свои злые шутки, он готов потерпеть. Что-то невидимое скользит по его руке, поглаживает пальцы, сжимая в своих, до странности тёплых, усмехается и осторожно шепчет на ухо: — Не надейся, так легко ты от меня не избавишься.