Кохай

      Реки мчался навстречу весеннему ветру, спускаясь по крутому склону, ветер трепал его и без того непослушные огненно-красные волосы. Сакуры были в цвету, в воздухе царил их пьянящий аромат. Вишнёвые деревья роняли цветочные лепестки на асфальт и кружились в воздухе. Но Реки их не замечал. Он глядел на синеволосого парня, что вырвался вперед и не давал ему себя обогнать даже с учётом выполняемых трюков, замедляющих скорость. Он будто бы слился со скейтом воедино, исполняя замысловатый танец под падающими, словно снег лепестками. Реки любовался этой картиной, и на секунду ему показалось, что Ланга несется по заснеженному горному склону на сноуборде, а в лицо ему летят снежные хлопья.       Снежок… Почему при виде этого парня его сердце начинало вести себя не так, как обычно? Ланга уже вовсе не новичок, на удивление быстро он сумел переплюнуть своего сенсея. Реки знает, что ему больше нечему учить Лангу. Он больше не его кохай. Это понимает и сам Ланга, но, тем не менее, постоянно спрашивает его совета. Реки это приятно. Ещё приятнее ему видеть, как загораются огоньки в лазурных глазах, и как он улыбается, когда получаются трюки.       «Как легки его движения и как красиво, чёрт возьми, развиваются его волосы на ветру», — успел подумать Реки перед тем, как замечтавшись, не заметил камень, коварно попавший прямо под колеса скейта. Он не удержался и упал, скатившись кубарем и проехавшись пару метров по асфальту.       Ланга, услышав шум от падения, поспешил на помощь.       — Ты в порядке? — встревожено спросил он, подавая руку товарищу.       — Кажется да. Но, наверное, на сегодня хватит скейта, — Реки с трудом встает.       Подбородок разбит в кровь, брюки порвались в районе тазовой кости, кожа на которой также была сбита в кровь.       Ланга достал салфетки, прижимая их к подбородку друга:       — Держи, это должно остановить кровь. Идти можешь?       — Д-да, — смутился Реки. Он был зол на себя за то, что по своей неосмотрительности потерпел фиаско на ровном месте, опозорившись перед другом.       Они взяли борды в руки, Хасегава взял Реки под руку, помогая идти. Голова у последнего гудела, а ноги не слушались. Сердце вылетало из груди. На раны было наплевать — и не такое случалось. Реки не мог понять, почему его словно прошибает током, когда Снежок дотрагивается до него?       — Ланга, да не стоит, я сам дойду… — краснея протестует он вслух, про себя мечтая, чтобы эти полуобьятия длились подольше.       Ланга в ответ лишь поправил его руку у себя на плече и крепче взял за талию. Он хороший друг и никогда не бросит в беде. Он такой милый, когда смущённо краснеет, и когда ест, такой настойчивый и упрямый когда речь идёт о соревнованиях, а когда он стоит на доске, такой воодушевленный, за его спиной словно вырастают крылья.       Дорога до дома Реки заняла больше часа. Шли они долго, делая передышки по пути. Дома никого не было, все ушли на любование сакурой.       — Надо раны обработать, — забеспокоился Ланга.       — Сейчас схожу за аптечкой, — вздохнул Реки.       — Я сам, — заявил Ланга, — где искать?       — В ванной.       Синеволосый пулей метнулся в ванную и через минуту вернулся в комнату Реки с аптечкой. Тот сидел на кровати:       — Давай сюда.       — Позволь мне.       — Ты же крови боишься! Глядишь, бледного поймаешь, придется мне тебя потом откачивать.       — Я попробую, — решительно произнес Хасегава, открывая аптечку.       — Ну ладно, — пожал плечами Реки.       Ланга осторожно обработал подбородок, и аккуратно заделал его пластырем. Реки затаил дух. Белоснежные руки прикасались к его лицу, он чувствовал на себе его дыхание и запах его волос — самый лучший запах с недавних пор.       — Снимай штаны, — голос Снежка вернул Реки с небес на землю.       — Что?!       — Они порванные и грязные, а рану надо промыть.       — Та может, это… Я сам как-нибудь… — Реки смущённо покраснел.       — Давай! — скомандовал Ланга.       Реки неохотно снял брюки, обнажая ушибленный бок и разбитую до крови косточку, что выступала над худыми бедрами.       Реки сидел на кровати, свесив ноги. Ланга опустился на пол, аккуратно приспуская ему боксеры, поднося дрожащую руку с ватой в антисептике к ране.       — Больно? — спросил он, осторожно вытирая запёкшуюся кровь.       — Н-нет, — ответил Реки, его щёки теперь были почти одного цвета с волосами.       Снежок был так близко и прикасался к нему там, где ещё никто его не трогал. Какой он сосредоточенный и какой красивый. Не в силах терпеть, Реки старался взять волю в кулак и думать о чем-то другом. О чем угодно, только не об этом парне, сводящим его с ума. Но как это было не просто, когда предмет его фантазий был рядом и касался его тела.       «Только бы он не заметил, только бы не заметил…»       — Я закончил — объявил Ланга, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.       — Спасибо. Благодаря тебе, буду, как новенький, — Реки поспешил забросить ногу на ногу, чтобы Снежок ничего не заметил.       Ланга внезапно покраснел, усаживаясь рядом и отводя взгляд.       — Ты в порядке? — спросил Реки, беспокоясь за друга.       — Нет… — смущённо признался Ланга после небольшой паузы.       — Что? Что такое? — Реки озадаченно заглянул ему в лицо, пытаясь понять, в чем дело.       — Мне надо тебе что-то сказать… Нет, забудь. Я не могу… — Ланга ещё больше отвернулся, скрывая лицо.       — Да что случилось, говори уже!       Реки ждал самого худшего. Он понимал, что больше не ровня Ланге. Снежку, чтобы развиваться, нужен товарищ посильнее, у которого можно научиться большему или хотя бы кататься на равных… Он знал, что они не смогут тренироваться вместе вечно. Неужели, этот час настал? Ему пора отпустить своего ученика, превзошедшего его самого в мастерстве. Для любого учителя это честь, но почему ему сейчас так грустно и паршиво это осознавать?       Он снова заглянул в лицо, ища встречи с голубыми глазами, готовясь достойно принять горькую правду из уст друга.       Пауза затянулась, было слышно, как тикают часы на полке, как за окном заплакал чей-то малыш, где-то далеко залаяла собака.       — Я… Я хочу тебя поцеловать… — наконец, тихо произнес Ланга.       Реки выпучил глаза. Ему не послышалось? Серьезно? Если это сон, то он не хотел бы просыпаться.       — Так целуй, я бы тоже этого хотел, — смущённо выпалил он.       — Я плохо целуюсь, — скорбно сознался Ланга.       Реки опьянел от неожиданно свалившегося на него счастья.       — Всему тебя надо учить, — улыбнулся Реки, и, взяв изящную, обклеенную пластырями руку Ланги, наклонился к нему и нежно поцеловал в губы.       В открытое окно спальни бесцеремонно ворвался озорной весенний ветер, неся с собой запах цветущей сакуры и первой любви.