Чёрный день

" У меня нет отца. А у отца нет сына. Мы как-то потеряли друг друга, и оставшись совершенно одинокими не смогли найти оправдания своим словам. Детский лепет, юношеская радость и подростковое безрассудство выбили из головы такое простое понимание важных ценностей, которые обязан осознать каждый человек до вступления во взрослую жизнь. И когда понимаешь что что-то потерял и больше никогда не сможешь вернуть, дикая ярость и злость на собственную беспечность заполняют тебя как пар душевую комнату. Хмурым и серым утром, погруженный в собственные раздумья по набережной шел молодой человек. Не сказать что он как-то выделялся из массы ровесников и не сказать что его это сильно волновало. Он просто шел и, довольный собственной хмуростью, мечтал о той, кто красотой своего лица беспечно игралась с его воображением, как хитрая и ласковая кошка она давала ему повод мечтать и постепенно, одним только шармом, сводила его сума. Дикая и не обузданная любовь приводила молодого человека в трепет, он желал ее и она знала что желанна. Глухой звук домофона. Лестничная площадка. Дверь. Ее взгляд. " -Какой бред. Так сложно описывать любовь, не зная этого чувства.- простонал я в голове и закрыл ноутбук. Волнение и трепет распирали меня, уже сегодня утром я поеду к отцу. Эти мысли не давали мне покоя, интересно что он скажет, как он на меня посмотрит. Но внезапно я осознал, что забыл как он выглядит и только по собственному отчеству вспомнил его имя. Боль, как реквием деля сердце пополам, прошла насквозь. Отчаяние и горе наполнили меня, а излишки отравили глаза. На следующее утро я собрал все вещи и уже стоял на пороге разглядывая опаленную тусклым светом комнату. Ободранный со всех сторон кошкой диван, пластиковый стол в центре комнаты и две двери по бокам. Лишь едкий шум издаваемый туалетом нарушал тишину. Я быстро подхватил свою легкую сумку, последний раз пробежался по квартире взглядом и выбежал в парадную. Перебирая в руке ключи я думал о встрече с отцом. Прошло много времени и пьяный бред уже давно заменил память обо мне в его голове. Закрыв дверь, я вышел из подъезда, сел в машину и отправился в долгий путь из одной окраины в другую, попутно размышляя о нашей с отцом встрече. Наблюдая из окна яркие вспышки фар и тусклый оранжевый свет фонарей, я почему-то вспомнил похороны мамы: Мать в забитом гвоздями деревянном гробу, усыпанная гвоздиками. И нелюдимый отец, который стоит в самом углу. Его морщинистое и опухшее, грозное и прямое лицо. Тупой, но такой родной взгляд, исподлобья пилил гостей собравшихся на похороны всеми горячо любимой, но при жизни никому не нужной Маргариты. Эмоции с новой волной нахлынули на меня, слезы скатились по сухой щеке и оставили влажный след, деля лицо на две части. Словно в тумане, как манекен имеющий единственно верный маршрут. Я уже стоял перед отцовской дверью и трясясь как отверженная школьница, переминаясь с ноги на ногу. Впервые в жизни ощутил страх. Собравшись с силами я постучал в дверь и как это принято дернул за ручку. Дверь оказалась открытой и я вошел в прихожую крохотной квартирки с узким коридором. Разбросанная обувь, упавшая сумка, валяющиеся куртки. Создавалось ощущение что люди жившие в этой квартире бежали от чего-то ужасного, бросив все свои вещи. Жизнь покинула это место, оставив на растерзание времени. Пройдя по коридору, я открыл дверь и оказался в маленькой кухоньке, посреди которой стоял столик и две табуретки. Две кухонные полки со сломанными ручками подпирали стену. Ржавая раковина и гора грязной посуды. Еще не потухшие бычки валялись на полу, а грязная, опухая женщина сидела напротив и мрачно корчилась в агонии. Пронизывающий взгляд боли и опьянения сверлил меня насквозь, взывая на помощь она мгновенно отрезвела и оглушающий рев будто привел в движение всю комнату. Худощавый до костей мужчина с улыбкой на лице сидел поджав ноги на полу, докуривая бычок он бросил его и заметив меня, в мгновение кинулся в мою сторону. ...Осознание оглушило вихрем эмоций, глаза не хотели верить увиденному, а разум ужасающим писком разрывал голову пополам. Ступор сковал меня, может я и хотел что-то сделать. Но увидев взгляд зверя летящего на меня, здравый рассудок спрятался куда-то в глубь, оставив вместо себя инстинкт самосохранения, который умолял меня бежать. Снеся меня с ног и насев, мужчина бил меня головой об пол. Треск и свист в ушах уносили меня во тьму забытия. Но руки самовольно ухватились за тоненькую шею и сжав в смертельную хватку тягомотно прокручивали её до хруста. Удары прекратились, но закрыв глаза я все равно душил. Только почувствовав что человек повис на мне, я открыл глаза и увидел безжизненное лицо отца. Жизнь покинула его тело, а душа вознеслась в небеса. И может я солгу, сказав что ощутил горе. Но даже с чувством вины снаружи, я почувствовал настоящее удовлетворение внутри... Такая вот притча, без начала и конца, как рыба с дыркой во рту на дне водоема.