Самый странный выпускной

-Ребят, мы можем провести наш выпускной здесь, - группа подростков подошла к заброшенному театру. Мариинский. -Но он же практически в руинах! -Ничего, внутри все разгребём, а снаружи никто и не догадается, что внутри что-то происходит. Когда идешь мимо театра не слышно, что внутри концерт. Тем более, за этим зданием уже сто лет никто не следит. А нам только спасибо скажут, если мы наведём там порядок. -Точно, так и сделаем.

***

-Лёш, слушай, сможешь стать моим партнёром по танцам на выпускной? Все мои одноклассники – корчи́, и я не хочу с ними танцевать. -Конечно, не вопрос. Что за танцы, какой дресс-код? -Бальные танцы, смокинг или просто чёрный костюм. -Хорошо.

***

      Наряженные юноши и девушки вереницей тянутся к заброшенному театру. Они проникают внутрь через пролом в основании здания, прикрытый старой фанерой. Парни держат её, пока их спутницы, подбирая платья и низко нагибаясь, проходят внутрь. С улицы Мариинский выглядит серым и убогим, но внутри всё сияет чистотой, и никто не смог бы сказать, что это место давно уже не используется по назначению. Концертный зал сияет золотом оформления, бархатная обивка на креслах, занавес, профессиональное покрытие на сцене, ковровые дорожки – всё как новое.       Та девушка, что пришла с Алексеем, сегодня в красивом бежевом платье в пол. Гипюровый лиф обхватывает стройное тело до талии, перехваченной тонкой лентой, а до пола ниспадает легкая полупрозрачная волна шифона, мягко волнуясь при каждом движении девушки. Её руки скрыты длинными белыми в тон ленте на талии перчатками. Жемчужная нить на шее туманно переливается, как ободок с двумя дугами жемчужин, что держит сложную прическу с мириадами завитков. Девушка как будто сошла со станиц журнала мод времён «Войны и мира». На балу все одеты так. Танцуют вальсы, польку, мазурку. Множество пар неслышно летает по шикарно украшенной сцене под музыку Штрауса, Шопена и Чайковского.

***

      Бал окончен. Машина не спеша проглатывает разделительную полосу. За окном уже светло. Алексей везёт свою спутницу домой.       На ходу он резко перегибается через девушку, открывает пассажирскую дверь, и она оказывается на дороге. На щеке ссадина, колени содраны, как и ладони. Шифон порвался, юбка укоротилась до середины голени слева и до колена справа. Она сидит на дороге и умоляюще протягивает руку в когда-то белой перчатке вслед уезжающему автомобилю.

***

      Он вернулся за ней. Лёша выбрался из машины и, не закрыв дверь, резкими шагами подошел к сидящей на асфальте девушке. -Пойдем, - он подхватил её под руки, помогая встать. Ноги на каблуках подворачивались, так что она сняла туфли. Оторвала до конца шифоновый огрызок с подола, у которого теперь были грязные неровные края. Прихрамывая, с помощью Лёши она дошла до машины и села на пассажирское сидение, снова. Она ничего не спрашивала, а он ничего не говорил.       Они приехали в мотель. Лёша помог девушке дойти до двухместного номера. Комната в тёмно-зелёных болотных тонах с самой простой обстановкой: две кровати, две тумбы, две лампы, небольшой телевизор, картина на стене, шторы грязно-белого цвета на окне, на другой стороне комнаты дверь в ванную.       Лёша подводит девушку к одной из кроватей и усаживает её. Распускает узел галстука, стоя рядом со своей кроватью, но наблюдая за девушкой, которая безразлично смотрит на него. Отстегивает запонки, закатывает рукава, предварительно снятый пиджак валяется на покрывале, как и галстук. Мужчина расстегивает верхние пуговицы рубашки. Расправившись со своим костюмом, он подходит к девушке, забирает из её рук туфли, что она так и держит, снимает с неё перчатки. Очень аккуратно, чтобы не задеть содранные ладони. -Прости, - произносит он, откидывая перчатки. -Я не понимаю – выговаривает она. -Меня заставили выкинуть тебя на дорогу, но о том, чтобы потом забрать, никто ничего не говорил. -Я иду душ, - она будто не услышала его. -Иди. -Мне нужна чистая одежда. -Моя футболка подойдет? -У меня разорвалось бельё, - и впрямь, левое бедро тоже содрано, нет кусочка шифона, как и резинки от трусов на бедре. -У меня есть чистые шорты.       Девушка уходит в душ. Возвращается, капая водой с волос на ковёр, завернувшись в полотенце. Ничуть не смущаясь, скидывает его, надевая то, что принес парень. Ему 26, и он женат. Ей 17 и у неё болят ссадины. -К сожалению, мне нечем обработать твои травмы. -Мне плевать. Просто интересно, какого хрена произошло? -Могу только сказать, что это был шантаж. По своей воле я бы никогда и ни с кем подобного не сделал. Прости, - девушка была немного заторможенной, кивнула только после нескольких секунд тишины. Лёша списал это на шок. Молодой человек подошел к ней, сидящей на кровати, и присел на корточки, взяв её пораненные руки в свои. -Я буду извиняться миллиард раз, пока ты не простишь. Я не могу рассказать тебе всё, так что просто, пожалуйста, поверь мне на слово. Завра я отвезу тебя домой. Или послезавтра, смотря по обстоятельствам. Но сегодня мы остаемся здесь, - девушка молча кивнула. Ей всё равно, - Сильно болит? – он указал на её руки. Ещё кивок, - Прости, прости, прости, - он спрятал лицо в её ладонях. Она бы поморщилась, но ей всё равно. Он целовал её ладони, и каждое прикосновение губ было пропитано сожалением. Ему нравится эта девочка. Он никогда не причинил бы ей зла, если бы не обстоятельства. Иногда приходится делать сложный выбор.       Девушка молчит и даже не смотрит на него, но и рук не убирает. Ей всё равно. Но он ей тоже нравится. Он хороший человек, весёлый, опытный, да и просто взрослый и не такой легкомысленный, каким кажется. Он понравился ей с первого же знакомства. Они были как будто на одной волне. И сейчас она не могла найти в себе сил злиться на него. Если он сделал то, что сделал, значит, на это была весомая причина. Девушка слегка сжала ладони, но так, чтобы не было больно. Лёша поднял голову, заглядывая ей в глаза. -Простишь меня? -Конечно, - он с облегчением выдохнул, потом снова поцеловал её руки. -Нам нужно уходить от односложных предложений, Лер, - он смотрел на неё взглядом побитой собаки. Кто и за что заставил его пойти на такое? Видимо, она не узнает. -Я бы хотела поспать. -Да, конечно, - он поднялся, отпустив её ладони. Девушке пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него неожиданно пристально. Лёша не отводил глаз, покорно ожидая. А Лера была хоть и юной, но далеко не глупой. Она могла видеть многое в глазах других людей, и чем дольше она их знала, тем лучше видела. Сейчас она не чувствовала лжи в словах парня. Единственное, что она видела, это его сожаления о содеянную и моральную разбитость. Почему она не заметила этого раньше? Была опьянена предстоящим балом? Уже поздно искать причину. Она в небольшом шоке, а он тоже явно не в раю пребывает. Им обоим нужна поддержка. И они могут дать её друг другу – единственные люди в мире, понимающие, что происходит. Точнее, основную часть, причину, понимает только Лёша, но она понимает его, так что выносить произошедшее за пределы их двоих нет смысла – лишний шум. Она читала усталость, раскаяние, боль и разочарование в его глазах, и всё это было оттенено неясным страхом, причины которого девушка не понимала. Что она точно знала, так это что они нужны друг другу. Во всяком случае, сейчас.       Что-то промелькнула в её глазах. Это что-то заставило парня подхватить легкую девушку на руки и прижать к себе. Она обвила руками его шею, ногами – талию. Одной рукой он поддерживал её спину, а второй гладил по волосам. Они выгоняли друг из друга всё тёмное и давящее теплом собственных тел, ощущением живого человека рядом, его сердцебиения и дыхания. -Сегодня спим вместе? – тихий вопрос, её кивок, - Хорошо. Дай мне минутку.       Он усаживает девушку обратно на кровать, она забирается под одеяло. Алексей уходит в ванную и возвращается в полу расстёгнутой рубашке, вытирая влажные волосы, ложится на кровать. Он и девушка лежат лицом друг к другу и просто смотрят на человека напротив. Ситуация, казалось бы, супер-неловкая, странная, да просто бредовая, но в этой комнате будто другой мир. Здесь они не Лёша и Лера, какими их все знают, здесь они просто парень и девушка, просто люди, не более того. Такое чувство, что и они и друг друга сейчас узнают заново, рассматривают, изучают. Как только они выйдут за дверь, он вспомнит о своей жене и о том, почему они лежат сейчас здесь. Она поймёт, что надо что-то сказать родителям и объяснить эти ссадины. Они снова станут теми, кто они есть, под влиянием окружающего мира. Но в эту комнату тот мир не может проникнуть, и нужды быть теми, кем их видят, нет. Сейчас они максимально не похожи на Леру и Лёшу, какими были буквально пару часов назад за пределами мотеля.       Вторые личности одних и тех же людей или же просто та сторона человека, которую мы проявляем, только оставшись наедине с собой? Мрачные и молчаливые парень и девушка или пара, скинувшая все маски, которыми она прикрывалась во внешнем мире? Давящая атмосфера в комнате или же полное её отсутствие? Напряжённая тишина или диалог посредством взглядов и вдохов? Полное абстрагирование или глубоко скрытая дикая активность? Ответы знают только эти двое.       В какой-то момент, найдя искомое в глазах друг друга, парень и девушка одновременно придвигаются ближе. Она прячет лицо с ссадиной на щеке у него на груди, он укрывает её одеялом и своими руками. Все всё поняли.