He’s boys

       В тот день Чонгук строил планы на вечер, когда за минуту до конца рабочего дня его дверь распахнулась с пинка, а по кабинету разнеслись тоненькое «пливет! говолят, вы лечите зубики!» и низкое «Бэкхён!». Чонгук поднял глаза на малыша, а потом на его отца и потерялся. Заблудился в омуте самых красивых чёрных глаз, которые смотрели на него с порога. Это был высокий молодой мужчина в дорогом костюме, в одной руке которого была амбулаторная карта сына и телефон, а во второй сам малыш, который извивался подобно ужу, кривя свои капризные губы и хмуря глазки. Разрезом они были похожи на отцовские, но цвет был светлее и теплее, ежели затягивающие в холод чёрные. Чонгук помнит, как следующие полчаса провел с ними, воюя с Бэкхёном на кресле, чтобы он открыл рот и впустил туда «бжжжщую штуку». Потом долго пытался объяснить, что есть много шоколада вредно, а кусать других людей некрасиво. В момент, когда Чонгук делал пломбу, исподтишка кидая на мужчину взгляды, тот неожиданно спросил: — Что вы делаете сегодня вечером? А потом жизнь закрутилась со скоростью вихря: Чонгук выходил с работы с Тэхёном и Бэкхёном, с которыми он поехал в ресторан. После замечательного ужина, наполненного смехом и рассказами из жизни, Чонгук вдруг понял, что все свои тридцать восемь лет искал семью: суровый с виду Тэхён на деле оказался заботливым, нежным и чутким, с тёплыми руками и восхитительными ужинами. А маленький Бэкхён был непоседливым, шумным, юрким и очень эмоциональным. По утрам он прибегал к ним с Тэхёном в кровать, забирался к отцу на грудь и засыпал, пока Чонгук массажировал маленькую спинку. Бэкхён был как котёнок, бегая по дому босиком и пища что-то своё детское или, как сказал Тэхён, на беззубиковом языке. Тэхён вошёл в жизнь Чонгука не только с Бэкхёном. Он взял ещё целый багаж удивительных вещей, как телескоп, арсенал взрослых игрушек (о, Чонгук успел поиграть со всеми и добавить ещё новые), гоночная машина и авантюрный характер. Тэхён был словно соткан из противоречий. Но был сложен в идеальную гармонию. Чонгук влюбился в густые и слегка кучерявые волосы, которые он мягко перебирал днём, а по ночам тянул, когда взрывался эйфорией. Полюбил низкий хриплый по утрам голос, нескончаемое пение в душе и на кухне. Смирился с работой Тэхёна, закрывая глаза и уходя с Бэкхёном в другую комнату. Полюбил крепкое тело Тэхёна, которое он обожает вжимать в кровать и иногда оказываться под ним. Чонгук принял Тэхёна, привязался к Бэкхёну, который стал маленьким солнышком их небольшой семьи. Они стали ею довольно быстро: в будние дни рано просыпались и собирались на работу и садик, а по выходным спали до обеда и проводили свободное время либо за городом, либо где-то на активных играх. Но чаще всего оставались дома, готовя любимые блинчики Бэкхёна, смотря мультики и устраивая шуточные бои подушками. А через полгода Чонгук сделал предложение Тэхёну, глубокой дождливой ночью целуя его за ушком и доводя до грани. Тэхён на выдохе сказал «да» и затянул его в поцелуй, забирая кислород. Расписывались они в сентябре в небольшом городе Германии, где провели целый месяц, каждый день открывая что-то новое друг о друге и заполняя собой свою половинку. Как собравшиеся пазлы. Три месяца выясняли будущий дом, пока Бэкхён, переведшийся аж в старшую группу детского сада, познакомился там с кем-то, у кого было имя «Йоль». Торчащие ушки, широкая улыбка, вечно хорошее настроение и критика поведения Бэкхёна — отзывался о нем Бэкхён, по вечерам яростно дуя губки, обидевшись на согруппника. Затем они плавно вошли в рутинную семейную жизнь. И Чонгук, обнимая Тэхёна каждую ночь, улыбался. Потому что после долгого бега, он, наконец, нашёл то, что искал. Его любимых мальчиков. Семью.

Снова бегу, бегу, бегу, не могу остановиться Опять бегу, бегу, бегу и ничего не могу с этим поделать Все равно, я больше ни на что не способен Только и могу, что любить тебя Снова бегу, бегу, бегу, даже если упаду, ничего страшного