a deep breath

Когда Гарри вернулся в Большой зал, первое, что он заметил, были не новые учителя, не полузаколдованный потолок, и даже не то, что там было пять столов вместо четырех. Нет, первое, что он заметил, была вспышка светлых волос, которая означала только одно — или, скорее, одного человека. Каким-то образом Малфой оказался здесь раньше всех, и теперь сидел, ссутулив плечи, выглядя совсем не по-Малфоевски. Но ведь это не может быть правдой? Сколько Гарри его знал, Малфой никогда не пытался вести себя так, будто Поттера здесь нет. Он был громким, дерзким и раздражающим мерзавцем — он был Малфоем, ради бога. Мысли Гарри путались, пока он пытался понять, что он видит, но потом МакГонагалл заговорила, и он отложил эту мысль в сторону. Он протолкался к столу Гриффиндора, с нетерпением ожидая начала пира после долгой поездки на поезде в Хогвартс. Мерлин, как бы ему хотелось, чтобы в поезде было что-то большее, чем просто закуски. Пока МакГонагалл говорила, Гарри не мог не посмотреть на Малфоя. Мерзавец даже не смотрел на МакГонагалл, и он казался отстраненным, чувство, которое Гарри не мог определить на его лице — может быть, страх? Прежде чем Гарри смог проанализировать эмоции на лице блондина, все вокруг него встали. Он обернулся и увидел, что все восьмиклассники направляются к столу в конце зала, и быстро последовал их примеру. Слепо следуя за Гермионой, он еще раз взглянул в сторону Малфоя. И посмотрел ему в глаза. Ни один из них не отвел взгляда, и на этот раз Гарри смог увидеть, через что проходит Малфой. Страх был всепоглощающим, превращая серые глаза блондина в кружащиеся серебряные водовороты. Гарри потерялся в бдительности, бессознательно придвигаясь ближе, только спотыкаясь, чтобы остановиться, когда кто-то громко прошептал: “Гарри!”. Оглядевшись, он понял, что весь зал как-то странно смотрит на него, а все остальные вернувшиеся сидят, никто из них не был так близко к Малфою, как он. Рон и Гермиона жестом предложили ему сесть, и он направился к ним. — Мистер Поттер! Могу я спросить, что Вы делаете? Гарри обернулся и увидел МакГонагалл, стоящую рядом с Малфоем и выжидающе смотрящую на него. “Нет, профессор, я… Я ничего не делал.” МакГонагалл посмотрела на него сквозь очки, знакомый взгляд, устремленный в душу, скользнул по нему. — Очень хорошо, мистер Поттер, пожалуйста, садитесь, чтобы я могла продолжить пир, — Она быстро зашагала прочь. Тихо застонав, Гарри направился к Рону и Гермионе. Когда он наконец сел, Рон наклонился к нему и прошептал: — Не повезло, приятель. МакГонагалл уже не в себе? — он усмехнулся. — А пир еще даже не начался! Гарри рассеянно согласился, слишком занятый разглядыванием Малфоя, который опустил голову и уставился в стол. Он ни разу не поднял глаз, даже когда появилась еда. Даже когда Паркинсон села рядом с ним и попыталась завести разговор, в конце концов сдавшись и вернувшись к Забини. — Гарри! Ты не ешь! Ты в порядке? Голос Гермионы прервал его размышления. Он повернулся и улыбнулся ей, стараясь выбросить из головы все мысли о Малфое. — Всё хорошо, Миона, просто задумался. Он взял свою тарелку, слушая, как Гермиона рассказывает о занятиях, которые они будут посещать. Но он не мог не оглянуться на молчаливого блондина в последний раз, откусывая кусок пирога. Почему он такой тихий? Его внимание вскоре переключилось на то, что Рон заговорил о квиддиче, когда они шли к своему новому общежитию. В следующий раз Гарри вспомнил о Малфое, когда они занимались в читальном зале. — Черт возьми, я с Забини, — пожаловался Рон, — Жить в одной комнате со слизеринцем! Он наверняка убьет меня во сне. Кто у тебя, Гарри? — Не знаю, сейчас посмотрю, — Гарри протолкался вперед, чтобы легче было читать список. Его брови поползли вверх, когда он прочитал имена; он знал, что МакГонагалл пытается способствовать междомовому единству и все такое, но некоторые назначения комнат были смешными, как, например, Падма и Миона. Они не могли быть более разными. Он увидел свое имя и проследил за картой, чтобы увидеть, с кем он живет. «Поттер|Малфой» — Малфой, — Гарри повернулся и оказался лицом к лицу с платиновым блондином. Он отодвинулся и посмотрел в лицо Малфою. Мерлин, он и не подозревал, что стал таким высоким. Он уставился на Малфоя, пойманный на том, как тускло выглядели обычно яркие серые глаза, пока он не почувствовал, как палец ткнул его в живот. Гарри вернулся в себя от настойчивых толчков в живот. — ... Уставился на меня, ты позволишь мне пройти? Не все из нас наделены сверхчеловеческим ростом, — голос Малфоя тоже изменился. Мелодичная речь и высокий голос исчезли, сменившись мягким баритоном. — Или что, Малфой? Ты меня ударишь? — рявкнул Гарри на коротышку. К его удивлению, вместо того, чтобы огрызнуться, Малфой, казалось, отпрянул назад, тихо сказав: — Я просто посмотрю позже, — он повернулся и убежал, растворившись в толпе. Гарри нахмурился, увидев еще более не-малфоевское поведение. Что случилось с блондином? Обычно он всегда смотрел Гарри в лицо, но сейчас был робок и замкнут. Он покачал головой, решив поговорить с Гермионой позже, и повернулся, чтобы сесть у огня. Он прошел только половину пути до костра, когда к нему подошли Паркинсон и Забини. Быстрее, чем Гарри успел бы сказать “снитч”, темноволосая девушка заговорила. — Поттер... Я... Я просто хотела извиниться за все, что сделала в прошлом году, особенно за попытку передать тебя Темному Лорду, я была напугана и просто хотела, чтобы война закончилась, — бывшая слизеринка закончила говорить, с опаской глядя на Гарри. Гарри стоял неподвижно, пытаясь понять, что говорит Паркинсон, прежде чем понял, что она извиняется. Извиняется! Маленькая часть его хотела поднять ее над головой и отвергнуть ее извинения, но большая часть его знала, что мир никогда не изменится, если люди не отпустят свои предрассудки. Он кивнул Паркинсон. — Все в порядке. Мы все были напуганы и пытались остаться в живых. Война закончилась. Нам всем нужно двигаться дальше. Паркинсон так долго смотрела на него, разинув рот, что ему показалось, будто она окаменела. Забини был не намного лучше, но он опомнился первым, толкнув локтем и Паркинсон. — Ну, в таком случае зови меня Пэнси, - черноволосая девушка протянула руку. Он посмотрел на оживленное лицо Паркинсон, протянул руку и пожал ее. — Очень приятно, Пэнси. Пожалуйста, зови меня Гарри. Ее улыбка доказала, что он принял правильное решение. Но этот восторг вскоре сменился замешательством, когда Пэнси посмотрела через его плечо на доску объявлений, и улыбка стала грустной. Прежде чем он успел обернуться и посмотреть, что там, Пэнси заговорила: — Будь добр к Драко. У него почти ничего не осталось. С этими словами она ушла так же быстро, как и появилась. Когда Гарри оглянулся, он увидел Малфоя, сидящего у огня и читающего книгу, свернувшись в клубок. Мысль о том, что Малфой пытается быть как можно более незаметным, снова поразила Гарри, но это не имело смысла; Малфой, которого Гарри знал, был дерзким, громким и высокомерным. Но он сидел здесь, маленький, молчаливый и... испуганный. Его платиновые светлые волосы были длиннее, чем он когда-либо видел, и удерживались на лице парня бледно-голубой лентой. Несмотря на то, что Малфой сидел прямо у огня, его рукава доходили до запястий — и пока Гарри смотрел, он прекратил читать, чтобы натянуть их дальше на запястья и руки, почти как если бы он был… Конечно. Намек на черное на левом предплечье проглянул, и Гарри вспомнил, что Малфой=враг. Но был ли он им? Он никому ничего не сделал с тех пор, как они прибыли; он не разговаривал, даже со своими товарищами слизеринцами; он ничего не ел; МакГонагалл даже защищала его! Во всяком случае, Гарри знал, что может доверять МакГонагалл, и если МакГонагалл защищает Малфоя, тогда, возможно, он не так уж плох: возможно, он изменился. Гарри очень на это надеялся. Паркинсон — Пэнси (ему придется привыкнуть называть ее не по фамилии) сказала, чтобы он присматривал за ним, «будь добр». Если и было что-то, что он мог сделать, так это быть добрым. Даже если это означало примирение с заклятым врагом. Чем больше он смотрел, тем больше понимал, что дерзкий блондин исчез; раздражающий остроносый мерзавец исчез;, высокомерие, высокая осанка — все это исчезло. Малфой исчез. Нет, теперь остался только Драко. Драко испуганный.. Тихий… пристыженный. Драко, решил Гарри, был тем, кого он хотел знать. После многих лет знакомства с Малфоем Гарри был готов встретиться с Драко. Приняв решение, Гарри подошел к камину и встал прямо перед креслом Драко, откашлявшись, чтобы привлечь внимание блондина. Драко поднял глаза, в которых серебрились страх и слезы, его книга была крепко сжата, а тело скрючено и напряжено в ожидании. Он выглядел готовым к любому нападению. Поэтому, Гарри сказал как можно яснее: — Семь лет назад ты попросил, чтобы мы стали друзьями. С тех пор мы через многое прошли, — он сглотнул, осознав, что в общей комнате воцарилась тишина, наблюдая за взаимодействием двух самых непостоянных мальчиков в классе, — Так что, учитывая, что мы живем в одной комнате, я не думаю, что было бы хорошо, если бы мы вцепились друг другу в глотки. Итак, начнем все сначала? — спросил он, протягивая руку. Он ждал. Драко посмотрел на руку, затем на лицо Гарри, потом снова на руку. Он медленно протянул свою руку и пожал Гарри. Парни мягко улыбнулись друг другу, а в общей комнате снова началась болтовня. Два месяца спустя. — Миона, мне нужна твоя помощь, — фыркнул Гарри, садясь рядом с пышноволосой девушкой в библиотеке. — В чём дело, Гарри? — Я думаю… Я думаю… Я думаю, что.. — Не торопись, Гарри Он кивнул, глубоко вздохнул и сказал: — Я думаю, что влюблён в Драко. Гермиона моргнула. После этого она моргала еще немного, а потом еще. Гарри уже начал беспокоиться о том, насколько тихой стала его лохматая подруга, когда она внезапно выхватила свою палочку и произнесла «Muffliato». — Хорошо, Гарри, почему ты так думаешь?” — Ну, в последнее время, когда я смотрю на него, я не могу перестать пялиться на него, а потом однажды он прикусил губу, и это так отвлекало, что я испортил свое зелье, а потом в начале этой недели он разговаривал с одной из когтевранцев, я думаю, это была Голдстейн, просто какая-то блондинка, и они обняли его, и я так ревновал, поэтому и игнорировал Драко, и теперь он злится на меня, и я знаю, что это было... — Погоди, Гарри, кажется, я поняла, — перебила его Гермиона, — Все, что ты говоришь - это признаки физического влечения. Так что откуда ты знаешь, что просто не хочешь трахаться с ним или что-то в этом роде? —Во-первых, Миона, чертовски странно слышать, как ты сейчас ругаешься, — ответил Гарри, слегка ухмыльнувшись, — Во-вторых, потому что у нас очень личные разговоры, и теперь я лучше знаю его как человека, он такой забавный, милый и умный. — Да? Я удивлена. — Правда! Мы с Драко много говорили об этом. Он рассказал мне о своей предыстории. Я рассказал ему про лес. Гермиона ахнула: «Лес?» Когда Гарри кивнул, ее глаза расширились еще больше. —Значит, ты действительно заботишься о нем. Это правда. — Да, это так, — вздохнул Гарри, — Единственная проблема сейчас в том, что я не знаю, как с этим справиться. — Прежде чем я скажу тебе, как заполучить парня... Не смотри на меня так, Гарри! Ты пришел ко мне за советом! — в любом случае, прежде чем я скажу тебе, ты не против поделиться кое-чем, о чем вы с Драко говорили? — Обещай никому не говорить, если я скажу тебе. Они довольно темные, не говоря уже о личных, и я не хочу, чтобы кто-нибудь знал… — Я обещаю, Гарри, — сказала Гермиона, прежде чем произнести еще один «Muffliato», сопровождаемый несколькими чарами “Не обращай внимания". — Спасибо, Миона, — сказал Гарри, слегка улыбаясь. Он начал говорить тихо, его глаза сияли, когда он вспоминал признания Драко. — Все началось, когда я проснулся от криков. Это было всего через несколько дней после начала семестра. Сначала я подумал, что это я — ты же знаешь мои кошмары, — но потом понял, что это Драко. Он ворочался во сне и все время выкрикивал что-то вроде: «Нет, пожалуйста! Помогите!» Я быстро подошел к его кровати, попытался разбудить его, но вместо этого он просто успокоился и снова заснул. Я просто сидел там, ожидая, чтобы убедиться, что он спит, ожидая, может быть, он проснется. Когда он этого не сделал, я вернулся в свою кровать и снова заснул. На следующее утро я ничего не сказал и не думал об этом, пока то же самое не произошло несколько дней спустя. Потом еще через несколько дней. И после этого. И после этого. В конце концов, я просто поговорил с ним и спросил, был ли это повторяющийся кошмар и все ли с ним в порядке, и — короче говоря, он сказал, что я помог ему уснуть. Что-то с моим запахом? — Гарри слегка смутился, но слегка покачал головой и продолжил. — Во всяком случае, теперь почти все дни мы спим вместе — как будто спим в одной постели, боже, Миона, не смотри так! Как я уже говорил, он много чего рассказывает мне по ночам, о своей жизни в мэноре, когда он рос, о своей жизни в Хогвартсе — ну, о своей стороне вещей, в основном о войне, и... Он рассказал мне о своей жизни после испытаний, и о том, как... Как Гойл покончил с собой, и о том, что он чувствовал, когда умер Крэбб, и о том, как он умер. Гарри резко остановился, впервые за несколько минут взглянув в лицо Гермионы. — Не думаю, что он обрадуется, узнав, что я сказал так много. Но ты ведь понимаешь, о чем я, верно? Гермиона кивнула, не решаясь заговорить, чтобы не расплакаться. Гарри дал ей минуту, чтобы собраться, затем она начала говорить. — Ну, Гарри, я тебе верю. Ты влюблен. Драко влюблен. Так чего же ты ждешь? Поцелуй его!” Гарри вздрогнул от волнения в ее голосе. — Но, Миона, я... Откуда ты знаешь, что я ему нравлюсь?” Гермиона закатила глаза. — Гарри. Мальчик спит в одной постели с тобой. Он рассказал тебе все свои секреты. Какой еще знак тебе нужен? — Что — Но — Сейчас — Откуда ты вообще знаешь, что он не гетеро? — пролепетал Гарри. — Нет, — просто ответила Гермиона. — Но я точно знаю, что никогда не расскажу кому-нибудь свои самые темные секреты, если они не будут мне очень нравиться или если я не буду им глубоко доверять. И мне кажется, что ты привлекаешь Драко, и он доверяет тебе. Таким образом, мой вывод, что тебе нужно пойти поцеловать его! Вы оба плохо относитесь друг к другу. А теперь кыш! Я должна закончить это эссе по нумерологии. Гермиона прервала уединение взмахом волшебной палочки, позволив тихому шепоту библиотеки вернуться, прежде чем демонстративно вернуться к своему эссе. Гарри в отчаянии посмотрел на нее, но в конце концов оставил в библиотеке, когда она погрузилась в учебу. Он вернулся в свою комнату, чтобы взять школьную сумку, чтобы поработать над несколькими эссе — гербология должна была быть завтра, а он еще даже не начал. Речь шла о Кровавой Орхидее и ее свойствах в зельях, но Гарри даже не знал, с чего начать. Он должен был уделять больше внимания- Гарри остановился на пороге, взявшись за дверную ручку. Кровать Гарри была ближе всего к двери, и теперь он мог видеть ее — и она не была пуста. Он увидел спящее лицо Драко, когда тот крепко спал, он выглядел как ангел: спокойный и счастливый, его платиновые волосы веером рассыпались по кровати. Он вцепился в свою подушку, и одеяло было свободно обернуто вокруг него. Гарри почувствовал прилив нежности к парню и понял, что Гермиона права: ему плохо. Он подкрался поближе, стараясь не шуметь, но его нога поскользнулась на рубашке, которую он не заметил на полу, и он с криком упал. Когда Гарри сел, морщась и потирая спину, он заметил, что Драко сидит прямо, держа палочку в руке и указывая прямо на него дикими глазами. Как только Драко понял, что это всего лишь Гарри, он успокоился. — Почему ты спишь? Сейчас вроде как полдень воскресенья. Разве у тебя нет домашнего задания? Драко покраснел, прежде чем мягко ответить: — Я был напряжен, поэтому вздремнул. - Неужели? В моей постели?” Гарри ласково рассмеялся, когда Драко пролепетал: — Я... Я не хотел, я просто... Ты просто пахнешь... Я- — Драко, не волнуйся, — сказал Гарри, подкрадываясь ближе, пока не сел на кровать. Вблизи он видел глаза Драко во всей их красе: серые, но более яркие, чем в начале семестра. По краям были небольшие голубые крапинки, и они кружились серебром всякий раз, когда Драко испытывал какие-то сильные эмоции. Гарри медленно подошел ближе, давая Драко время подвинуться, но блондин, казалось, был так же ошеломлен, как и он. Он положил руку на щеку Драко, и блондин вздохнул, прижимаясь к нему. Медленно - медленно они приблизились, а затем остановились, едва касаясь губами, чувствуя воздух друг друга. Как будто время остановилось, и реальность свелась к нему и Драко на этой кровати, ничего больше. Гарри прильнул к губам первым, сокращая короткий промежуток и целуя Драко полностью в течение нескольких мгновений, прежде чем отступить. — Не волнуйся, Драко. Можешь спать в моей постели сколько хочешь. Услышав это, Драко рассмеялся и притянул Гарри к себе, уткнувшись носом в его шею. Гарри с радостью позволил втянуть свой запах; то эссе могло и подождать.