Чертополох и ночь

Аколиты потянулись за кружками, Арман Фер молча отсалютовал кубком. Остаток вечера охотники мирно пили вино и беседовали на отвлеченные темы: об искусстве. Френсис витийствовал, Уоррен поддерживал или возражал, Мэттью ехидствовал и даже угрюмый, как всегда, Арман Фер время от времени вставлял слово-другое. Через час или около того у младших начали слипаться глаза и Френсис даже едва сдержал зевок посредине особенно длинного пассажа о литературе прошлого века. Аколиты отправились спать, а старшие ещё какое-то время пили вино, чутко прислушиваясь к звукам за запертыми ставнями. Однако в эту ночь их уже никто не потревожил. Ибо тот единственный, кто мог бы это сделать, находился в рощице на берегу моря, в старой беседке, скрытой от чужих глаз. Он стоял долго, не сводя глаз с бушующих волн. Лицо его было покойно, вид исполнен скорби. Незадолго до рассвета он исчез и ни одна живая душа не знала, куда именно. Беседку эту, как говорят, выстроил некий римлянин для своей жены; это место, где принято говорить о любви; из неё открывается прекрасный вид на закат. Говорят, она и поныне стоит, возвышаясь над холодным северным морем. А наутро, ещё до восхода, когда охотники проснулись, пошел снег. Мягко кружась, он прятал пепел, кровь и грязь. Скрыл он и след четырех лошадей, увозивших из Монтроза Артура Уоррена, Армана Фера, Френсиса Редфорта и Мэттью МакКинлоха, след, который мог бы открыть кому-то, что ехали они в сторону Эдинбурга. Им предстоял долгий путь.