Свет его улыбки

      Вэй Ин улыбается. Смотрит на своего драгоценного мужа не в силах сдержать своей ослепительной улыбки. Вэй Ин улыбается. Улыбается глазами, этими прекрасными приоткрытыми, обожаемыми Вторым Нефритом, губами. Вэй Ин улыбается. Он улыбается сердцем.       Тёмная прядь — нежно за ухо, тыльную сторону ладони, словно хрусталь — к губам. Чёрные лаковые одежды не уступают по нежности обладателю. Чуть высокий каблук, с которого, кажется, вот — вот соскользнет. Губы — ярко — алым. Без приукрас. От природы, от рождения. Прекрасный от судьбы. Он вновь сияет и забавляется. Выражение лица его ангельское, лишь чуть с капелькой от беса в глазах. Губы всегда чуть приоткрыты, готовые к поцелую.       Подхватить на руки — и бежать. Далеко — далеко, не смотря назад, не оглядываясь на прошлое. Лань Ван Цзи это только и делает. При любом случае — на руки, в любых слезах, самых теплых и медленных — поцелуй. Уста. Тыльная сторона ладони. Плечи — лишь, если пожелает. Позволит. Поминутная аккуратность, словно лишиться в любую секунду. Сердце это, бьющееся в родной груди, береженное и огранённое.       Но Лань Ван Цзи кажется — мало.       Вэй Ин улыбается вновь. Таким его и знают. Этим улыбчивым мальчиком, находящим забавы. Или это забавы находили его? Вэй Ин улыбается, бросая тени на белоснежные одежды, в которые его заботливо одели несколько минут назад. Лёгкая ткань облегает нежную кожу. Там шрамы, но так вовсе не кажется. Незаметно.       Тень улыбки падает на белоснежный рукав, что обвивает сильную руку, сжимающую талию. Вэй Ин подле зеркала любуется отражением своего обаяния, затмевая собой утренние солнце в летний разгар. Ещё свежо, совсем свежо. И на плечи его легко ложится светлое. Он, словно ангел, объятый крыльями, в объятиях Лань Чжаня расслабляется и… улыбается-улыбается-улыбается.       Только Лань Чжань знает — больно.             Только Лань Чжань знает — трудно.       Лань Ван Цзи известна цена этой улыбки. Поэтому он постоянно у сердца носит меч, а в сердце — его, своего Вэй Ина. Беспрекословно следуя. Вэй Ин улыбается ярче солнца, смеётся идеально, словно поёт, а затем целует сладко, словно осваивается и пробует на вкус каждый раз родные губы.        Вэй Ин улыбается утром — днём — вечером.       Лань Чжань плачет.       Потому что <для него.       Ему одному известно: что за этой улыбкой. Он знает: там страх, там боль, и ад сожаления о чём — то в прошлом. Всё ещё вопросы, все ещё смерть. Сломленность от неверия. Однажды, всего единожды этой светлой улыбки кто — то не поверил, кто — то перестал доверять и в итоге убил. Убил весь свет, что был так близок.       Единожды солнце закатилось. Цена рассвета оказалась великой. Так, что отныне поднять взгляд свой выше — испытание. Но не смотреть невозможно. Вэй Ин убеждает, он приковывает, завладевает, любит. Руками обвивает нежно и легко, аккуратно, а Лань Чжань, словно в сетях добровольно, зная, что даже не держат.       Ван Цзи улыбка его снится, видится, мерещиться. Она у него внутри. Напоминает, что он не смеет не любить Вэй Ина. Что так он чувствует себя живым. Все, что здесь дозволено — смотреть в глаза, задыхаясь и умирая, целовать, не зная страха, любить, не ведая смерти.       Лань Чжань убьёт за эту улыбку.       Каждого, кто попытается хотя бы дотронуться до неё. Он с особой жадностью целует Вэй Ина в улыбку, и вновь окружающее их озаряется светом смысла и жизни. Только быть сильнее смерти, и счастье поглотит их целиком.       Подушечками пальцев к подбородку, и взгляд выше, на себя. Щеки — в обе ладони, и в лоб — поцелуй, словно юную леди. Молчание, тишина, ожидание. Ван Цзи держит его крепко в своих объятиях, очень близко, читая каждую эмоцию юного лица.       Я здесь, не смотри назад. Всё, что ты ищешь — рядом.       Я здесь, Вэй Ин, я здесь, любовь моя. Всегда был и есть здесь для тебя.       Лицо сменяет несколько эмоций. Оно расслабленно, чуть покрасневшее. Слабость, заплакать, слёзы. Он на грани, хочет, рвётся. Вэй Ин нуждается. Словно заученная, улыбка даётся тяжело. Больше, чем тяжело. Но не смеет. Прижимаясь ближе и осознавая, что рядом. Сердце сжимается в груди. Словно леди вскидывает голову, отстраняясь, ловит взгляд, полный любви.       И улыбается, скорее забирая в поцелуй.       Лань Чжань плачет, слезы, в отличие от, он не сдерживает, не пытается. Не нужно, но вся лёгкая настигшая слабость смешивается с необъяснимым любовным счастьем, которое чувствует он сам и ощущает его и Вэй Ин.       Он чувствует Лань Чжаня, который опять теряет голову от этого яркого света родной улыбки и скорее прижимает ближе, ещё ближе, чтобы Вэй Ин, наконец, не замыкал в себе слёз, ведь он знает, насколько им тяжело. И насколько тяжелее всегда быть настоящими и честными с собой, друг с другом.       Улыбка Вэй Ина, словно благословение небес. И поцелуй, чтобы запечатлеть её вкус. Он горько — сладкий, островатый, с привкусом крови, любви и восхищения. И Лань Ван Цзи испытывает трепетное почтение к ней. Но и к своему Вэй Ину. Он готов все отдать, раствориться, умереть и воскреснуть, лишь бы этот свет самой сокровенной улыбки никогда его не покинул.       А Вэй Ин улыбается от силы и слабости, что позволяет ему, наконец, любовь. К себе — крепче. Любить — сильнее, улыбка она.. ярче, когда вот так. По - настоящему. Улыбка, свет которой соткан из боли, смерти и пепла. Так искренне, тепло, что до боли, до самых слёз.       И свет этот видит лишь избранный его.       Способный в каждую необходимую минуту произнести тихо, чтобы сразу до самого сердца: Плачь, любовь моя. Я здесь.