О чувствах, страхах и фикусе

— Леонард. — Да, Шелдон? — Я бы хотел задать тебе один вопрос. Но перед этим стоит уточнить, что он вызван не моей памятью, так как я помню всё, а скорее внутренним негодованием. В силу этого мой вопрос является риторическим и направлен на озвучивание моего недовольства. — Тебе было вовсе не обязательно говорить всё это. Но давай, валяй. — Так вот. Леонард, а что мы тут вообще делаем? Слева от Купера раздался громкий радостный возглас, сопровождённый дальнейшем звоном стаканов. Шелдон отшатнулся, не скрывая своей брезгливости, и чуть не сбросил локтём стакан с колой на сидящего справа Леонарда. — Мы проводим вечер пятницы как это заведено у нормальных людей, если судить по 86% кино и сериалов. — С каких это пор нормальные люди добровольно травят свой организм органическими соединениями до такой степени, что не могут отличить цветок от двери в уборную? — Шелдон кинул презрительный взгляд на неудачливого парня в углу комнаты. И ещё более неудачливый фикус, мир его увлажненной почве. — Ой, да брось, Шелдон, здесь не так плохо, — Леонарду пришлось повысить голос на пару тонов, потому что диджей решил, что сейчас настало время тяжёлых басов. Танцующие за его спиной люди оживились, и вибрации от их телодвижений уже можно было измерять по шкале Рихтера. — Не так плохо было в Чернобыле спустя неделю после взрыва, а здесь кошмарно. И я не разделяю вашего энтузиазма относительно идеи поменять привычные нам устои и вместо вечера винтажных игр прийти сюда, — для пущего эффекта Шелдон попытался обвести рукой помещение, но чуть не ударил по носу сидящего рядом хмельного мужчину и быстро собрал конечности обратно. А обводить было что. Парней в вечер пятницы занесло в довольно популярный ночной клуб, битком забитый людьми разной степени весёлости. Большое тёмное помещение освещалось лишь разноцветными прожекторами, лазерами и редкими неоновыми палочками. Тяжёлый воздух имел приторный запах из-за дым-машин, и надышаться им не получалось — каждый вздох будто застревал на полпути и оседал на горле сладковатой пылью. Леонард и Шелдон сидели на высоких стульях за барной стойкой, расположившейся у дальней стены зала, а у противоположной стороны находилась сцена и пульт диджея. Громкая музыка нещадно била по ушам, а танцующие люди периодически нещадно били друг друга по рёбрам. Иногда доставалось и бедным официантам, старающимся доставить заказы до столиков с диванами, расставленных ближе к стенам клуба. Шелдона передёрнуло. — Ну как вы тут, мальчики? Веселитесь? — Пенни оперлась о барную стойку с противоположной стороны от Леонарда и Шелдона. Купер уже было открыл рот, чтобы в подробности описать, насколько сильно ему тут весело, как его перебили. — Да, здесь классно. Спасибо тебе большое за приглашение, без тебя бы мы сюда в жизни не попали, — Леонард проигнорировал гневный взгляд, которым его одарил сосед по квартире. — Да не стоит, я рада, что мне удалось вывести вас в люди, — Пенни выпрямилась, поправляя чёрный длинный фартук. Уже около месяца она дополнительно подрабатывает барменом в этом клубе, и, благодаря шарму, компанейности и паре бесплатных шотов для охранников, она выбила проход внутрь для своих друзей-ботанов. — А где Говард и Радж? — Закинулись коктейлями и отправились на поиски беспринципных молодых девушек со слабым зрением и низкими запросами, — Леонард обернулся и указал куда-то в сторону столиков. — А вот они. Воловиц и Кутраппали нашлись в толпе удивительных женщин. Удивительными эти женщины были в основном потому, что в ответ на стандартные неловкие и в какой-то степени оскорбительные комплименты двух не самых привлекательных, но весьма решительных ботаников, они, в отличие от подавляющего большинства представительниц прекрасного пола, не только не отвергли горе ловеласов, но даже нашли их весьма забавными и великодушно оставили при себе. Удивительно. — А вы чего тут сидите? Идите тоже потрясите своими умными задницами, — пританцовывая предложила Пенни. — Я даже не буду тратить время на объяснение бессмысленности фразы «умные задницы», — фыркает Шелдон, недовольно втягивая свою газировку через трубочку. — Батюшки, что за аттракцион невиданной милости? — Леонард неверяще улыбнулся. — Ну же, Шелдон, неужели тебе здесь вообще ни капельки не интересно? — голос Пенни звучал расстроенно, будто она правда ожидала, что её другу тут может понравиться. — Пенни, ты в курсе о том, что мой незаурядный мозг в состоянии усвоить и обработать феноменальные объёмы данных, но даже с моими выдающимися способностями мне не ведомо, что вы все находите в этих клубах. Здесь сконцентрировано всё самое неприятное в человеческом обществе: громкая агрессивная музыка, ослепляющие световые лучи, плохопроветриваемая атмосфера, большое количество алкоголя и просто ужасающая толпа самых странных людей, вроде того парня, что следит за нами с самого нашего прихода. — Если тебя послушать, так… подожди, что? — Леонард осёкся. — Какой ещё парень? Шелдон, даже не думая скрываться, повернулся в сторону стоящего неподалёку дивана и кивком головы указал на одиноко сидящего там парня. Который, в самом деле, смотрел в их сторону и даже не смутился тому, что его засекли. Леонард сощурился, повернул голову от него к Пенни, потом снова к нему, снова к Пенни, и сделал единственный, как он считал, адекватный вывод. — Уверен, что он пялится не на нас, а на Пенни. Так что успокой свою паранойю, никому мы не сдались. — Я припомню тебе эти слова, когда мы будем сидеть связанные в подвале конкурирующего университета в окружении их бестолковых лаборантов. — Божечки, какие страсти у вас там происходят, — почему-то Пенни показалось, что такая ситуация в самом деле имела место быть. Особенно учитывая характер Купера. — Да будет тебе, Шелдон, пошли потанцуем. В кои-то веки побудь просто нормальным человеком! — Леонард умоляюще растягивал гласные, и вкупе с щенячьим взглядом ему даже почти удалось пронять Купера. Он уже почти согласился, но вовремя себя одёрнул. — Нет. — Ну и ладно, как хочешь. А я пойду, — залпом осушив остатки своего коктейля, Хофстедтер несмело направился в сторону танцующей толпы. Шелдон проводил друга хмурым взглядом, продолжая наблюдать за ним и в зале. Леонард не решился пробираться куда-то вглубь людей, оставшись скорее на окраине толпы. Его движения можно было назвать танцем только очень, очень сильно издалека: вечно прижатые к груди руки и сейчас не особо оттуда отдалились, разве что чтобы поправить сползающие очки, а ноги путались и будто мешали друг другу нормально переступать. И, Боже, его постоянно кто-то случайно пихал локтями. Шелдон искренне не понимал, почему он находит это таким… милым, черт возьми. Как его гениальный мозг вообще допустил такое, что в его занятой наукой разум нет-нет да проскакивают мысли о мягких кудряшках, нервно заломанных руках его соседа, о глубоких карих глазах… — Шелдон, дорогой, может ты всё же присоединишься к нему? — голос Пенни вырвал Шелдона из его мыслей, и тот немного подскочил на стуле от неожиданности. — Сколько раз мне необходимо повторить эту простую информацию, чтобы твой примитивный мозг её запомнил? Я не танцую, — он мастерски проигнорировал убийственный взгляд блондинки. — Тогда хватит прожигать в Леонарде дыру и займи себя чем-нибудь. — Ничто в этом заведении не сможет заинтересовать меня. Я уже просчитал, на какое количество времени хватит имеющегося здесь воздуха в случае, если этот клуб вдруг немыслимым образом перенесется в открытый космос, при условии, что стены достаточно крепкие и не разлетятся в стороны в первую же секунду. У меня ушло на это семь минут и тридцать четыре секунды. С этого времени я скучаю. И у меня закончилась кола, будь добра, плесни ещё, — он потряс пустым стаканом в воздухе, передавая его раздражённой Пенни. — Если тебе тут так сильно не нравится, почему ты согласился пойти? — стакан с колой проехался немного по стойке и остановился около Купера. Пенни уделила секунду своей маленькой гордости и продолжила. — Остался бы дома и занимался своими делами, в чем проблема? — Проблема в дурацких социальных протоколах, диктующих, что мне необходимо проводить время со своими друзьями, чтобы они не забыли, что мы дружим, — Шелдон отпил колы и скривился. — Почему у неё вкус изменился? — Диетическая кола закончилась, пришлось налить обычную, — ни один мускул на лице Пенни не выдал её маленькой лжи, а шумная музыка заглушила звук передвижения под барной стойкой бутылки с водкой. — Знаешь, я правда сомневаюсь, что парни бы перестали с тобой дружить, если бы ты остался дома. — Да, возможно, но давай проследим логическую цепочку, — Шелдон сделал ещё один глоток. — Если отбросить все побочные аспекты, вроде танцев и распития спиртного, основная задача ночных клубов — это подцепить себе партнёра на одну или более ночей. Мои друзья, к сожалению, не могут достичь того же уровня самоконтроля, что и я, поэтому для них этот процесс является крайне важным, — ещё один глоток. — И если… если предположить, что у Леонарда, Говарда и Раджа вапер… ворп… вопреки обычной статистике получится себе найти кого-то, то это означает, что есть некоторая вероятность, что этот самый партнёр задержится дольше, чем на одну ночь, — и ещё глоток. — И д'пустим, что за Говарда и Раджа я даже могу как-то п'радоваться, но если Леонард н'йдёт себе к'го-то, то это будет кастастрофа вне з'висимости от исхода отношений. Есл' они окончатся ск'р'п'стижно, то Леонард будет ходить грустный, у него даж' кудряшки не будут виться, а я в п'следнее время стал испытывать ир… ицра… ирраци'нальн'е чувство тоски, когда вижу его грустные кучеряшки, — стакан опустел незаметно как для Шелдона, так и для самой Пенни. Она молча забрала его и наполнила всё той же «колой». — А если эти отн'шения будут успешными, то ран' или п'здно Леонард решит от м'ня съехать, аргум'нтируя это тем, что ему надо заводить свою семью, но что он обязательно будет м'ня нав'щать. Мы с'ставим график встреч, который он со вр'менем будет всё чаще и чаще нарушать, пока в какой-то момент я не обн'ружу себя абс'л'тно одного в кв'ртире в окружении его старых забытых вещей, т'скующего и забросившего все свои планы о ноб'л'вск'й премии. Пенни не моргая смотрела на Шелдона, который, казалось, готов чуть ли не расплакаться от своей речи, выпаленной на одном дыхании. А ведь она капнула совсем немного водки в колу, это ж что случилось бы, если бы она намешала ему полноценный коктейль? — Ох, милый… — она положила руку на его ладонь, отмечая, что Шелдон в таком состоянии не был против контакта. — Тык что моё прис'тствие необходимо с точки зрения т'ктики и стр'тегии, чтобы избежать перемен, на к'торые я не согласен. — Мне кажется, что ты накручиваешь себя. Пока мы с ним встречались, ничего ведь не изменилось. — Ваши отн'шения изн'чально были обречены. И потом мне таки пришлось наблюдать его хмурую моську вместо об'чно довольно вздёрнутого подбородка. — Ты драматизируешь. К тому же, сегодня, кажется, Леонардом заинтересовался только один человек, — Пенни кивком головы указала Шелдону за спину. — Что, кто? — он повернулся так резко, что чуть не слетел со стула. Удержался он лишь благодаря вовремя среагировавшей Пенни, схватившей его за плечо через стойку. — Вот чёрт, т'к и знал! Леонард, до этого неловко танцевавший в одиночестве, теперь неловко танцевал в компании того самого мужчины, что наблюдал за ними с момента их прихода. На Пенни он смотрит, как же. А сейчас он, конечно же, нависает над Леонардом, излучая тестостерон и распределяя свои флюиды только для того, чтобы через него подобраться к девушке, которая стоит в совершенно другой стороне и не может танцевать из-за работы. Мужчина в принципе был высоким и в меру накаченным сам по себе, а на фоне миниатюрного Леонарда так вообще казался тем самым стереотипным альфа-самцом. Его тёмные шелковистые волосы блестели чуть ли не ярче лазеров, будто в его причёску были вплетены диоды. Даже в темноте можно было заметить его дорогой пляжный загар, заработанный многочасовыми солнечными ванными на пляже какого-нибудь Майями. Красивое точёное лицо не отворачивалось от Леонарда ни на секунду, что ощутимо выводило Шелдона из себя. Да, он мог бы считать этого парня красавчиком, если бы уже не считал его мудаком. И ещё хуже было от того, что Леонард, обычно зажатый и чертовски неловкий, когда на него кто-то обращает такое томное внимание, кажется, сейчас был очень даже не против. Нет, он все ещё был неуклюжим, но будто немного менее скованным. Вот же ромуланский случай. — Чёрт, я ему даже завидую, — Пенни с особым усердием протирала итак уже чистый стакан. — Ин'гда дар быть вс'гда правым становится моим проклятьем, — Шелдон отвернулся от парочки и хмуро потягивал свой лимонад. Интересно, сколько у Леонарда уйдёт времени на принятие себя и уход от Шелдона к этому пижону? Расчетов на эту тему хватит, чтобы Куперу было чем занять себя до ухода домой. Или должно было хватить, если бы Леонард не оборвал их, приземлившись на соседний стул. Он тяжело дышал от таких интенсивных движений, а на раскрасневшемся лице растянулась шальная улыбка: — Пенни, налей, пожалуйста, просто воды без газа, — он оперся о стойку локтями, подперев голову. Перед выходом из дома Леонард добрых полчаса потратил на укладку своих волос гелем, чтобы сейчас они бессовестно растрепались, выводя нетрезвый мозг Шелдона из себя. — Держи, счастливчик, — Пенни по-лисьи улыбалась, протягивая другу стакан. -Вот уж не думала, что увижу в тебе конкурента в плане амурных дел. — Что? О чем ты? — Леонард состроил самое невинное лицо на свете, а Шелдон недовольно что-то булькнул в свою колу. — Ты про Нейтана? Не-е-ет, его знакомые просто не смогли прийти, он поэтому один. И он увидел, что ко мне на танцполе никто не присоединился, — Леонард бросил многозначительный взгляд на Шелдона, — поэтому решил составить компанию. Всего на один танец, он уже ушёл. — Ск'тертью дорога, — Шелдон пробурчал это куда-то в соломинку, но Пенни с Леонардом его все равно услышали. — Он что, пьяный? — брови Леонарда нахмурились. — Ой, ты знаешь, за барной стойкой всегда столько коктейлей одновременно делается, в любой момент стопка-другая водки может случайно попасть в чей-то стакан с колой, — Пенни заговорщически засмеялась, и Леонард не смог ей не ответить тем же. — Не переживай, я слежу за ним. А то он совсем бы заскучал тут. — Хорошо, спасибо, — Хофстедтер допил свою воду и спрыгнул со стула, направившись в сторону туалетов. Возможно, Пенни стоило бы проводить его взглядом на секунду дольше, чтобы заметить, как тот самый Нейтан, что никуда на самом деле не ушёл, проталкивался сквозь толпу вслед за ученым. — Вот видишь, а ты уже распереживался, — блондинка перегнулась через стойку, чтобы мягко провести рукой по волосам всё ещё хандрившего Шелдона. — Никуда Леонард от тебя не денется. — Как г'ворит моя мама, твои слова да Богу в уши. — Если ты так боишься, может просто поговоришь с ним об этом? Расскажи ему про свои чувства, я уверена, он поймёт. — Не н'си вздор, Пенни. Нет ник'ких чувств, я прост' не люблю изм'нения в привычном ходе вещей. Как, например, ст'нд'ртное количество выпитой ж'дкости в день. Сегодня я его явно превысил, — стакан в руке Шелдона снова опустел, и теперь, видимо, он собрался пойти по стопам того парня с фикусом и поискать дверь в уборную. Он, шатаясь, сполз со стула и направился мимо толпы танцующих людей, кидая в их сторону презрительный взгляд. — Ну-ну, конечно, — Пенни покачала головой, возвращаясь к полировке чистых стаканов, пока её не окрикнул очередной посетитель. Преодоление расстояния от барной стойки до туалетов у среднестатистического человека занимает от силы полторы минуты. Это время увеличивается до двух или двух с половиной минут, когда на пути у него встает толпа из танцующих людей. Однако мозг Шелдона под действием слегка алкогольного коктейля построил маршрут в уборную таким образом, что он оказался у поворота к кабинкам спустя восемь минут и сорок три секунды. Радж, Говард и удивительные женщины, всё ещё сидящие все вместе на одном из диванов, наблюдали за его виляниями с неподдельным интересом, даже прекратив на момент все разговоры. Парень у фикуса тихонько захлопал, когда Шелдон скрылся за дверью с буквой «М». Шелдон окинул туалет критическим взглядом, но отметил, что состояние комнаты было вполне приемлемым: запах не выжигал пазухи, пол и сантехника были вполне чистыми, и в кабинках даже была туалетная бумага. Ладно, хотя бы за это клуб можно похвалить. Нетвёрдой, но уверенной походкой Купер пошёл мимо кабинок в поисках открытой двери, когда услышал за одной из них слишком активные звуки. Оттуда доносились голоса двух людей, и, да, Шелдон не маленький, он в курсе, чем иногда люди занимаются в туалетах в клубах. И он не собирался заострять на этом внимание. Но только, один из голосов был знакомым и… напуганным. — Н-нейт, постой, подожди, я же не… — Леонард запнулся, издав странный звук, похожий на вскрик, — н-не надо туда руками! — Да брось ты, не ломайся, милашка, — тягучий голос того парня звучал как мёд, но оставлял говняное послевкусие. Шелдон незаметно для себя сжал кулаки, забыв про первопричину своего прихода. — Я весь вечер ждал возможности попробовать эту привлекательную шею на вкус. Твоя привычка задирать подбородок меня чуть с ума не свела. — Да отстань ты! — тихий звук, похожий на толчок, был заглушен низким гортанным смехом Нейтана. — Тебя разве т-там не ждут твои приятели? — Леонард, ты же вроде умный парень. Не понял что ли, что нет никаких приятелей? — томный голос прерывался короткими влажными звуками и недовольным мычанием. — Я же не мог сходу сказать, что ты мне понравился, как только зашёл в зал, и я просто ждал момента к тебе подойти. Да и я сомневался, один ты или с тем длинным парнем, — Шелдон, который просчитывал в голове возможные варианты нанесения максимального ущерба при получении минимального урона, осекся и будто забыл сделать выдох. — И раз ты один, то почему бы нам не побыть одинокими вместе? Такая красота не должна пропадать даром… — Я тебе не!.. — возглас Леонарда утонул во влажном звуке, отчетливо похожем на поцелуй. Соседняя кабинка затряслась, и рациональная сторона Шелдона была заглушена хмельной отважной техасской натурой. Он дернул ручку на себя пару раз, и та, издав тихий скрип, поддалась, что, кстати, идёт в минус этому клубу. Но сейчас эта мысль была далеко не на первом месте в голове Купера. Открывшуюся картину иначе как «блядство» назвать было нельзя: Нейтан нависал над Леонардом, прижимая его к стене своим телом. Руки ученого были сведены над его головой и удерживаемы одной левой брюнета, тогда как правая шарилась под футболкой Хофстедтера. Колено мужчина определил аккурат между ног Леонарда, заставляя того на него присесть. Очки Леонарда валялись треснутые около мусорки. Раскрасневшийся и встрепанный, он пытался выпутаться, но Нейт был явно сильнее: он будто и не чувствовал отпора от ученого, продолжая с нажимом целовать того в безответные губы. Он настолько увлекся процессом, что не сразу заметил нежданного свидетеля. Боковым зрением отметив, что они теперь не наедине, Нейтан зло выдохнул и отлип от губ Леонарда, но не меняя при этом позы. — Вроде бы закрытая дверь должна давать понять, что тут занято, — темные карие глаза брюнета могли бы прожечь насквозь, если бы Шелдону не было начхать. — А к'мментарии моего друга вроде должны давать понять, что ему не нравится то, что у вас тут пр'исходит. Однако не замечу, чтобы тебя это ост'навливало. — Шелдон? — Леонард слепо щурился, пытаясь разглядеть хоть что-то без своих очков. — Я бы п'просил тебя оставить Леонарда в покое и отпустить его. — Дай-ка подумать, — правая рука Нейта переместилась Хофстедеру на талию, прижимая того ближе. — Нет. — Т'гда я вынужден пр'бегнуть к помощи полиции, потому что данный акт явно попадает под ст'тью уголовного кодекса. — Шелдон, пожалуйста, иди к Пенни… — Ты мне угрожаешь? В самом деле? — мужчина отстранился от Леонарда, давая тому коротко выдохнуть. Он двинулся в сторону Шелдона: они были одного роста, но по массе у Нейта явно было преимущество. — Парни, мы же все взрослые люди, давайте просто разойдёмся. — Если ты сейчас не заткнёшься, — Нейтан в пол-оборота обращался к Леонарду, стоявшему за его спиной, — я заткну тебя своим чл… Нейт не договорил. Не потому что в нём резко проснулась совесть. Нет, просто ему в челюсть прилетел резкий и неожиданно крепкий удар Купера. Это случилось так внезапно, что мужчина даже отшатнулся, хватаясь рукой за лицо. Леонард, не до конца осознавая реальность всей ситуации, ошарашенно раскрыл глаза и уставился на не менее шокированного Шелдона. Кажется, он сам был не в курсе, что творит его правая рука. Зато в левой он был уверен больше, поэтому именно ей он схватил остолбеневшего Хофстедтера за руку и потянул за собой к выходу, бросив короткое: — Валим! — Ах вы сраные ботаники! — Нейтан оперся о раковину и уставился в зеркало на свою щеку, на которой уже сейчас был виден внушительный синяк. — Валим! — согласился Леонард, утягиваемый из туалета за руку. Они пронеслись по коридору мимо других людей: Шелдон расталкивал всех, а Леонард без перерыва извинялся за это. Миновав расстояние от туалета до барной стойки меньше чем за минуту, парни запыхавшись оперлись на неё в надежде, что Нейтан не станет развивать конфликт в присутствии других людей. Шелдон внимательно осмотрел Леонарда: тот загнанно дышал, постоянно щурился и крепко держался за протянутую Купером руку, как за единственную опору в жизни. Шелдон не любил прикосновения, но сейчас он был уверен, что не отпустит руку своего друга до того, как тому не станет легче. Видимо, они слишком активно пробивались и обратили на себя внимание, потому что к ним подошли взволнованные Говард и Раджеш: — Парни, что случилось? Вы будто пробежали марафон по Мустафару. — Да, чуваки, выглядите паршиво. Неужели в туалете такая толкучка? — Нет, — Леонард повернулся к, как он надеялся, Воловицу, не переставая щуриться, — просто… — А ну иди сюда, уёбок! — Раджа и Говарда растолкали две злобные руки, вцепившиеся потом в воротник рубашки Шелдона. — Да я тебя на куски порву! — Ты ещё кто такой?! — вскрикнул Воловиц. — Святая корова! Наших бьют! — Так, что здесь происходит?! — Пенни почти перекинулась через барную стойку, чтобы вцепиться в руку Нейта. — Разошлись, пока я не вызвала охрану! — мужчина отпустил воротник Купера, но продолжал стоять и прожигать взглядом его и Леонарда. — Пошёл прочь, я сказала! Вздёрнув подбородок, Нейтан окинул всех пятерых презрительным взглядом и направился в сторону выхода из клуба. Его проводили четыре пары озлобленных и одна пара несфокусированных глаз. Его грозный вид заставлял окружающих отскакивать от него, расчищая путь. И только у фикуса он оступился, споткнувшись о выставленную ногу парня, которому уже нечего терять. Нейтан хотел было ему что-то сказать, но решил, что с него достаточно. Стоило входной двери закрыться за его спиной, как все разом выдохнули с облегчением. — Мать моя прекрасная женщина, что это только что было? — Воловиц переводил ошалелый взгляд с Леонарда на Шелдона и обратно. — Шелдон опять проявил чудеса бестактности и поговорил с кем-то? — просил Радж. — Дорогой, ты в порядке? — Пенни положила руку на плечо Леонарда, нутром ощущая, что там явно произошло что-то неприятное. — Я… — Леонард загнано оглядывался, безуспешно пытаясь зафиксировать на чем-нибудь взгляд. Он не знал, что ответить на такой, казалось бы, простой вопрос, да ему и не пришлось. Его почти мгновенно перебил голос Шелдона. — Леонард, я хочу домой, — Купер резко выпрямился, что чуть ли не стоило ему утери равновесия и дальнейшего падения. Он критически оглядел присутствующих тем самым высокомерным взглядом, каким смотрел на всех, когда уставал от общества. — Мне кажется, что мы уже уделили достаточное к'личество времени на социализацию и я настаиваю на в'звр'щении к привычному нам графику, а сейчас по графику приготовления ко сну. — Да ладно вам, парни, время же ещё детское, — Кутраппали звучал разочарованно, а из-за алкоголя его акцент был слышен ещё сильнее, чем обычно. — Потусите ещё немного с нами, когда в следующий раз нам так повезет попасть в классный клуб? — Не переживай, дорогой, я вам ещё выбью пропуска в следующий раз, — Пенни накрыла своей рукой ладонь Леонарда, которая лежала на борной стойке, и легко сжала её. Она чувствовала мелкую дрожь, и как в первым момент парень дернулся, из-за чего её сердце сжалось. Она подняла глаза, встречаясь взглядом с Шелдоном, и мягко произнесла: — Идите домой, уже в самом деле поздно. Шелдон никогда не скажет этого вслух, но он любит Пенни и считает её удивительно мудрой. Хоть её интеллект и находится на уровне развития четвероклассника, её эмпатия это восполняет. Она хороший друг, хоть появление этих мыслей в голове Шелдона и означает, что она его безбожно споила. — Увидимся завтра, спокойной ночи, — Шелдон довольно резко кивнул всем головой в знак прощания и смелыми, хоть и не совсем ровными, шагами направился прямиком к выходу из клуба. Перед ним сейчас стояла сложная задача — будучи в не совсем пригодном для этого состоянии, он должен был выполнять роль собаки-поводыря для своего полуслепого друга, который все ещё чертовски крепко хватался за его руку. Шелдон не держался с кем-то так долго за руки наверное уже примерно… никогда, да, никогда. Он бросил взгляд за спину на Леонарда, что сейчас будто бы сжался и сделался совсем крошечным. Он держался за руку Шелдона своими двумя и дёргался от людей как от огня. Купер повернул голову вперёд и тяжело выдохнул. Он испытал слишком много чувств за этот вечер. Улица встретила их приятным свежим ветерком. После душного, потного, пропахшего алкоголем и сигаретами клуба первый вздох ночного воздуха был равноценен божественной благодати, как сказала бы мама Шелдона. К счастью, у такого злачного места ошивается приличное количество таксистов, так что парням удалось быстро найти себе транспорт до дома. Шелдон открыл дверь жёлтой машины и пропустил первым на заднее сиденье Леонарда. Купер уже наклонился, чтобы самому пролезть в машину, как его что-то резко дёрнуло назад, разворачивая по пути на 180 градусов и фиксируя лицом к красному разъяренному лицу Нейта. Вот неугомонный! — Ты! Слушай сюда! — Нейтан тряс Шелдона, будто пытался вытрясти из него моральную компенсацию своего проваленного вечера. Его идеальная прическа растрепалась и выглядела сейчас крайне неприглядно. Почти так же неприглядно, как огромный синяк на его левой щеке. — Если ты думаешь, что вы так просто отделаетесь, то ты ошибаешься! Я найду тебя и твоего мелкого дружка, а когда я его найду, то… И опять, Нейтан не договорил, что же такое он собирался сделать. И опять, вовсе не из-за резкого всплеска благоразумия и вежливости. Нет, в этот раз его прервал левый кулак Шелдона, прилетевший в правую щёку с такой силой, что Нейтан аж отлетел на тротуар, хватаясь за лицо. Будет хороший такой синяк. Красота, симметрия. Шелдон в темпе вальса залетел на заднее сиденье такси, чрезмерно сильно хлопнул дверью и крикнул водителю заветное: «Валим!» Водитель, который вообще-то не любил, когда пассажиры хлопают дверьми его ласточки, в молчаливом уважении кивнул в зеркало заднего вида и вдавил сланец в пол, оставляя напоследок пыль прямо в лицо злого гада Нейтана. Шелдон наблюдал через окно, как фигура мужчины уменьшается и уменьшается, вскоре совсем исчезнув. Теперь можно выдохнуть и откинуться на спинку сиденья и прикрыть глаза. Какой же долгий и утомительный вечер. Из забытья его вывело чувства тепла по правую сторону. Шелдон приоткрыл глаза, чтобы увидеть, как Леонард осторожно жмется к нему ближе, при этом щурясь в окно. Шелдон прикинул, на сколько процентов он уже перевыполнил свой месячный план по телесному контакту за этот вечер, взвесил все за и против, но всё-таки приобнял друга за плечи настолько естественно, насколько вообще мог. Дорога до дома прошла в тишине. Родная квартира ещё никогда не была так желанна, как в этот вечер. Наконец-то они вернулись домой, и все эти злоключения закончились. С третьей попытки ключ таки попал в замочную скважину, и дверь в квартиру была открыта. Она могла быть открыта и раньше, но Шелдон не отдавал ключ Леонарду. Оказавшись внутри ключ к Леонарду так и не попал. Купер подтолкнул друга внутрь комнаты, что-то буркнув про то, что он сам закроет дверь. Наконец послышался заветный щелчок, и теперь они были в абсолютной безопасности. — Шелдон… — Купер развернулся на тихий голос своего друга, чуть пошатнулся, оперся о дверь, оттолкнулся от двери и парой шатких шагов оказался перед диваном, где рядом с его местом сидел Леонард. — Ты, ты дал этому уроду в морду. Дважды, — Леонард пытался смотреть на Шелдона, хоть без очков это было и бессмысленно. Его голос звучал удивленно, будто он рассказывал сейчас какую-нибудь несусветную чушь, в которую сам не верил. — Ну, да. Не совсем понимаю, для чего эта к'нст'тация факта, но да, так и было. — Я просто… — он замялся, так и не пояснив, что он просто. Кудри дернулись, когда он покачал головой, и Шелдон еле заметно криво улыбнулся. — А хотя нет, ничего. Спасибо тебе, что спас. — Ерунда, я не мог поступить иначе, — Шелдон скрестил руки на груди, чуть горделиво вскинув подбородок. Его шатало и неумолим клонило к земле, а еще как-то слишком тепло было в груди. — Леонард, я знаю, что должен сейчас пр'дл'жить тебе горячий напиток, но я немного не в с'стоянии его сейчас сделать. Если ты не против, я сделаю его тебе утром. — Да, да, конечно, — Леонард суетливо поднялся с дивана, беря Шелдона под локоть. — Давай умоемся и я тебя провожу до кровати. — Не-е-ет, это я тебя сегодня провожаю до кровати, — Шелдон неуклюже выпутал свою руку из хватки Леонарда и перекинул её на плечи друга. Хофстедтер хохотнул, но упираться не стал. Рука на плечах его успокаивала, да и он все равно ничего не видит сейчас. В том числе и легкий румянец на довольном лице Шелдона.

***

Просыпаться было тяжело. Какое счастье, что сегодня суббота и не надо на работу. Шелдон скорбно посмотрел на время, отмечая, что он выбился из графика на приличные пару часов, а значит, что сегодняшний день будет полным хаосом. Завтрак не в то время, умывание не в то время, утренний поход в туалет не в том время. Кошмар. И все же он встал с кровати. А потом сел на неё. А потом ему захотелось обратно на нее лечь. Что эта женщина намешала ему в колу, что у него с утра такое похмелье? Возмутительно! Голова болела как от удара Мьёльнира, а во рту пересохло так, будто в последний раз он пил воду в прошлом году. Это было ещё одной причиной, почему Шелдон не одобрял употребление алкоголя. Какой смысл в сию минутном помутнении рассудка, если весь следующий день чувствуешь себя при смерти? Он многострадально взялся за голову и шагнул из комнаты во внешний мир, полный громких звуков, резких запахов и раздражающих людей. — Доброе утро, Шелдон, — ладно, не все люди его раздражали. Ну, не всегда. Леонард стоял за столом на кухне и делал себе хлопья с безлактозным молоком. Он выглядел так, будто так и не уснул после того, как Шелдон галантно проводил его буквально до кровати. С очками он больше не щурился, но зато теперь в его глазах видна усталость и апатия. Он все еще был напряжен, это чувствовалось в его сгорбленных плечах. А еще от него очень сильно пахло гелем для душа, будто бы он провел в ванной не менее двух часов. При этом волосы уже высохли. Видимо, этим он и занимался ночью вместо сна. — Доброе утро, Леонард, — прохрипел Шелдон низким с утра голосом. Он немного неуклюже двигался, но эй, мы все были в этом состоянии, не будем его винить. Купер прошел за спину Леонарда к чайнику, и через пару минут на столе перед Хофстедтером стояла кружка горячего какао. Леонард поднял на друга вопросительный взгляд. — Мы же договорились вчера, что я сделаю тебе горячий напиток сегодня. — А, точно. Спасибо. — Леонард отхлебнул какао и коротко улыбнулся. — Все еще не могу поверить, что ты дважды ударил по лицу здорового парня, да еще и так сильно. — А я не особо понимаю причину твоего скепсиса. Пусть мой несравненный интеллект не вводит тебя в заблуждение. Я всё ещё родился и вырос в Техасе. А ты не захочешь связываться с парнями из Техаса. — Это верно, — Леонард нервно перекладывал кружку из руки в руку, будто все никак не мог согреть ладони. Спустя где-то минуту молчания, пока Шелдон делал для себя хлопья с обычным молоком, Хофстедтер произнес: — Спасибо тебе еще раз, что спас от этого урода. Я… даже не хочу думать, что бы было, если бы ты не пришел. Голос Леонарда звучал надрывно настолько, что даже Шелдон это заметил. Он поставил свою тарелку на стол рядом с другом, положил руку тому на спину и тихо произнес: «Ну, ну». — Нет, все нормально, сам виноват, — Леонард протер глаза под очками и резко выпрямился, скидывая руку со своей спины. Подхватив свою тарелку, он направился к креслу, бормоча вполголоса: — Дурак, стыдно то как. — Леонард, я знаю, что не особо хорош в чувствах, но я не понимаю и не вижу связи. Ты винишь себя в том, что тот парень вел себя мерзко и неприемлемо? — Шелдон пребывал в искреннем недоумении. Ведь логично полагать, что вина в этой ситуации лежит полностью на этом отвратительном парне, который не умеет держать себя в штанах. Шелдона аж передернуло от вновь нахлынувших чувств. — Нет. Да. Возможно? Я не знаю, Шелдон! Я… — он сокрушенно опустился в кресло, пряча лицо в руках. — Я никогда не думал, что могу попасть в подобную ситуацию. Я растерян, мне мерзко и страшно, я даже не смог бы от него отбиться! И я чувствую себя слишком уязвимым, даже больше, чем обычно. Чувствую себя жалким. Шелдон стоял сейчас посреди комнаты, с растрепанными волосами, с миской хлопьев с молоком в руках и не имел абсолютно никакого понятия, что ему делать. Он должен был поддержать друга, он это знает. Но не знает, как. Его голова болит, глаза слезятся от света, и нет ни единой мысли, что он должен сейчас сказать. Откуда ему вообще знать, какие слова могут тут помочь? Сейчас бы очень пригодилась Пенни с её эмпатией. Пенни. Шелдон вспомнил их вчерашний разговор у бара о друзьях, чувствах и том, что ему просто надо о них рассказать. Просто, да, конечно, очень просто. Ему, как исключительному гению, это не должно составить большого труда. Прост быть честным с собой и своим… другом. Да, решено. Он сделал глубокий вдох, выдох, резко поставил миску на журнальный столик, чем привлек к себе внимание Леонарда, и произнес: — Честно говоря, я не хотел бы обсуждать эту тему, страдая от похмелья, но, видимо, придется. Леонард, меня не устраивает нынешний статус наших взаимоотношений. — Ч-чего? — Не перебивай. Так вот. Как тебе известно, простым обывателям довольно сложно со мной ужиться ввиду их несостоятельности и низкого интеллекта, — Леонард фыркнул, на что Шелдон бросил на него осуждающий взгляд. — И ты — первый и единственный человек, который по собственной воле пробыл со мной столько времени. И если изначально ты мне нужен был исключительно для выгодной аренды, то с годами моё к тебе отношение претерпело некоторые метаморфозы. Вопреки общему мнению, я нахожу твою внешность очень привлекательной. Твой компактный рост и кудрявые волосы делают тебя милым, а глаза, словно черные дыры, поглощают меня полностью без возможности выбраться. Ты остроумный, верный и заботливый, и я испытывал не самые лестные чувства, когда тебя отшивали девушки, за что мне не стыдно. И для практика, ты весьма… одаренный. Я испытываю много разнящихся чувств по отношению к тебе, но ни одно из них не похоже на жалость. Всю эту речь Леонард смотрел на Шелдона снизу вверх и пытался понять, правда ли это все происходит или у него просто бред. Шелдон, откровенно говоря, устал стоять, да и говорить такую речь, смотря на своего оппонента сверху вниз, не особо удобно. Он хотел было пойти на свое место, но вспомнил, как в подобных ситуациях вели себя люди в фильмах, которые Пенни и Мисси заставляли его смотреть. Ему показалось это уместным, поэтому он решил присесть прямо перед креслом Леонарда. — А еще я был крайне взбешен, когда увидел этого ублюдка и тебя в той кабинке. Леонард, какая бы низкая самооценка у тебя ни была, ты не должен испытывать чувство вины за эту ситуацию. Виноват этот неандерталец, которого в детстве мамулечка забыла обучить манерам. И хоть это претит моей натуре, я бы ударил его снова, если бы он что-то тебе сделал. Из всего этого следует, что меня, как я уже говорил раннее, не устраивает наш нынешний статус лучших друзей. Возможно, если бы мы перешли на ступень повыше, удалось бы избежать повторения подобных инцидентов в дальнейшем. Вау, это была действительно долгая и на удивление эмоциональная речь от Шелдона. Пенни бы им гордилась, если бы была тут. Но здесь был только Леонард, который сейчас пытался уложить в голове все то, что услышал. Нет, сначала он пытался себя убедить в том, что он правда это услышал, а уже потом проводил анализ услышанного. Потом снова себя убеждал в том, что это реально (лампа горит нормально или все-таки странно?), и потом в последний раз приводил мысли в порядок. — Шелдон, я сейчас постараюсь подытожить твою речь и, если я не прав, то исправь меня. Ты только что признался мне в том, что я тебе нравлюсь не как друг, а как что-то большее, и ты хотел бы со мной встречаться? Шелдон смотрел на Леонарда уставшим взглядом, будто он говорит о том, что небо голубое, а «Доктор Кто» — лучший сериал из когда либо выходивших. — Это весьма сокращенно и утрировано, но да, в общих чертах ты уловил суть. Утро субботы началось с тяжелых мысленных процессов. Очень тяжелых. Особенно после бурной пятницы. Леонард молчал, и Шелдон интерпретировал это по своему. — Что ж, я полагаю, что эта информация не взыскала нужного эффекта. Если это было для тебя неприятно, то я… — Погоди-ка, — Леонард его перебил, — я еще ничего не ответил. Ты не можешь делать выводы без необходимого количества информации. — Да, пожалуй, ты прав. Так что ты скажешь? — Выражаясь твоим инопланетным языком, я склонен принять твое возмущение о несостоятельности нашего нынешнего статуса лучших друзей и согласен на его изменение. — Правда? — вообще-то Шелдон не сильно верил в успех своей речи, поэтому он был искренне удивлен. — Правда. Ты же сам сказал, что я единственный, кто смог вытерпеть тебя такое долго время. Думаешь, я делал это только из-за привлекательных условий аренды? — Я думал, что тебе нравится моя компания. — И это абсолютная правда. Каким бы чудиком ты ни был, мне очень нравится проводить с тобой время. Но я вообще сомневался, что ты способен испытывать подобные чувства к кому либо, поэтому даже не пытался что-то говорить о своей симпатии к тебе, — а симпатия, давайте все признаем, явно была и сильная, иначе бы Леонард уже давно придушил Шелдона во сне. Дважды. — Должен признать, что это звучит разумно, — Шелдон на секунду задумался. — Получается, я тебе тоже нравлюсь. — Да, Шелдон, ты мне тоже нравишься. Я же тебя даже звал вчера танцевать вместе. — Так это было проявление симпатии? — Леонард кивнул. — Учту. — А еще мне было очень приятно, когда ты за меня заступился. Никто никогда так не делал, даже моя семья. И я благодарен, что ты вытерпел, когда мне нужно было за тебя держаться. — По правде говоря, это не было так ужасно. Возможно мне даже понравилось. — Шелдон, ты меня хочешь довести сегодня? Признание за признанием, я просто в шоке, — Леонард тихонько усмехнулся. Он сидел чуть сгорбившись, чтобы быть примерно на одном уровне с Шелдоном, и сейчас в его глазах уже не было такой тоски. И кудряшки сразу стали повеселее. Шелдон доволен проделанной работой. И раз уж это утро стало для них настолько судьбоносным, то почему бы не преступить все свои принципы и не сделать что-то поистине необычное? — Леонард? — Хофстедтер заинтересовано поднял бровь. — Раз уж мы, можно сказать, перешли из статуса «лучшие друзья» к статусу «партнеры», могу ли я подкрепить это физическим контактом? Леонард моргнул. Еще раз моргнул. Снял очки, протер глаза, надел очки и снова моргнул. — Ты хочешь меня поцеловать? — Шелдон кивнул. — Черт, конечно да! Шелдон не учел, что очки Леонарда могут им помешать, поэтому когда он потянулся и навис над ним, слегка неуклюже прижимаясь своими губами к его, он врезался носом в стекло. Леонард быстрыми дерганными движениями снял очки и откинул их на журнальный столик, и второй раз Шелдону уже ничего не помешало немного вдавить его в спинку кресла. Он одной рукой зарылся в уже так полюбившиеся кудри, другой опираясь на спинку кресла. Леонард, что от такого напора на мгновение растерялся, довольно быстро пришел в себя и определил обе руки на лицо Шелдона, углубляя поцелуй настолько, насколько ему позволил партнер. — Святая корова! — дверь с утра уже была открыта, а друзья Леонарда и Шелдона как-то давно не появлялись в гостях. Радж встал в открывшемся дверном проеме и не мог уже больше пошевелиться. — Радж, дорогой, ты заговорил без алкоголя? — Пенни хотела уже поздравить его, как заметила причину, по которой у Раджеша прорезался голос. — О Господи! — Да что там такое? — Говард сначала пытался в прыжке увидеть, что там такое, потом пытался отодвинуть Раджа, потом все же ему удалось протиснуться между ним и Пенни. — Ну нихуя себе! — Говард! — Пенни и Радж были возмущены таким резким выражением. — Что? У меня шок! — Это тебя не оправдывает! — Пенни влепила Говарду затрещину и перевела счастливое лицо на Леонарда и Шелдона, которые уже минуту неотрывно смотрели на друзей. — Мы очень рады за вас, парни. — Да, безусловно! — Радж чуть ли не в ладоши хлопал. — Наконец-то, я уж думал, скорее моя маман откажется от своей любимой курочки, чем вы сойдетесь, — Говард потер затылок, но все же радостно улыбнулся друзьям. — Я хочу знать все подробности, — Радж же у нас любитель сплетен чуть ли не больше, чем Пенни. — Я принесу вино! — но все же не больше нее. — Сейчас же 10 утра, — Говард уже прошел на кухню, по-свойски отыскивая там кружки. — А мне плевать! Я не собираюсь это слушать на трезвую. — послышался голос Пенни из соседней квартиры. Радж уже сидел на диване, что-то бормоча про взгляды, годы совместной жизни и родственные души. Шелдон собирался возмутиться всей этой суматохе, у него тут вообще-то важный момент, но ему на плечо легла рука Леонарда, притягивающая его ближе. Шелдон увидел, как сияет его улыбка, и как космос танцует в его глазах, и все окружающее резко стало крайне малозначительным. Они соприкоснулись лбами, тихо посмеиваясь с реакции друзей, а вчерашний вечер уже казался чем-то далеким. Сейчас все хорошо. Сейчас светило яркое утреннее солнце. Говард, Радж и Пенни суетились с вином и закусками, Леонард и Шелдон их игнорировали, по телевизору показывали утренние мультики. За окном пели птицы, гудели машины, люди неспеша гуляли, наслаждаясь субботним утром. Под окнами их квартиры остановился какой-то парень, усмехнулся, перехватил поудобнее свой фикус и пошел дальше своей дорогой. В конце концов, мне ещё далеко идти, а этот цветок довольно тяжелый.