До последнего люмена.

— Ты всерьез веришь в это? Сяо со свойственным себе скепсисом поджал губы, отводя взгляд в сторону от слепящей улыбки Венти, который с явным нетерпением протягивал ему один из фонарей. — А ты думал, я тебя сюда позвал цветки цинсинь собирать? Ну же, будет весело. Архонт Ветра прекрасно знал, что адепт ему не откажет, но для пущей убедительности состроил максимально умоляющее выражение лица, добавив в конце ласковое «пожа-алуйста». Сработало безотказно. Только вот Якша все никак не мог придумать, чего пожелать, в то время как его спутник легким движением руки уже вырисовывал последний иероглиф. — Только не подсматривай, желание ведь должно оставаться в тайне. В этом весь смысл, — на миловидном лице барда вновь заиграла приятная улыбка, от которой Демон лишь стыдливо напрягся в плечах, сжимая пальцами тонкую кисть. В сознании Сяо по-прежнему гуляли хаотичные потоки ветра, мысли то и дело спутывались меж собой, сбивая с толку, пока теплая ладонь Венти не накрыла его собственную, рассеяв этим жестом все сомнения. — Расслабься и подумай хорошенько, чего бы тебе хотелось больше всего, — и, помолчав немного, мягко добавил, — знаешь, ты всегда гасишь свои эмоции и переживания, словно фитиль свечи, до последнего люмена. Может, пришло время его зажечь? Удивленный взор Демона трепетно скользнул по выразительным костяшкам пальцев барда, не решаясь в эту же секунду заглянуть и в блестящие зеленые глаза, отражающие в себе гораздо больше, чем небесные светила в холодном и бескрайнем космосе. Его личная Вселенная. — Готово, — смущенно высвобождая свою ладонь, адепт выжидающе кивнул, прежде чем Венти ответным кивком дал понять, что тоже готов. Осталось только зажечь. И в следующую минуту два фонаря плавно потянулись к усеянному звездами небосводу, не без помощи магии Архонта переплетаясь друг с другом в игривом танце до тех пор, пока не присоединились к россыпи точно таких же, ярких бумажных огней. Пусть их сияние и блекло, постепенно удаляясь от земли, но аккуратно выведенные на тонкой бумаге строчки искренних желаний продолжали пылать внутри двух сердец неугасающим светом. «Я хочу гореть для тебя. До последнего люмена.»