Призвание спасать

Гермиона стояла в полупустом супермаркете, сверля взглядом верхнюю полку. Флуоресцентные лампы отбрасывали неестественный свет, превращая её бледное лицо в подобие призрачной маски. Часы на стене показывали далеко за полночь, и в магазине царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением холодильников. «Чертовы хлопья», — в который раз подумала она, чувствуя, как предательски дрожат пальцы. Её рост, который едва дотягивал до среднего, снова становился проблемой. Раньше она просто использовала бы Акцио, но палочка давно пылилась где-то на дне ящика комода. Да и Статут о секретности никто не отменял. Гермиона огляделась в поисках стремянки или хотя бы устойчивой коробки. Ничего. Только бесконечные ряды полок и одинокий кассир, дремлющий за своей стойкой. Он знал её в лицо — она приходила сюда каждую неделю за одними и теми же хлопьями, — но попросить его о помощи она не могла. Не хотела. Да и правила не позволяли ему покидать кассу. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. После войны любая мелочь, выбивающаяся из привычного распорядка, могла спровоцировать приступ паники. Даже отсутствие любимых хлопьев на завтрак казалось катастрофой вселенского масштаба. Внезапно коробка, словно повинуясь невидимой силе, поплыла вниз. Сердце Гермионы пропустило удар, когда она услышала до боли знакомый голос: — Вот, возьмите. Давно наблюдаю за вашими потугами. Этот хриплый баритон невозможно было спутать ни с чьим другим. Он словно прошёл сквозь время, сквозь годы, что прошли после их последней встречи. Гермиона медленно повернулась, машинально заправляя непослушную прядь за ухо… Медленно, будто в кошмарном сне, она повернулась. Перед ней стоял Северус Снейп собственной персоной — живое воплощение её прошлого, от которого она так старательно пыталась убежать. Его черная одежда казалась неуместной среди ярких магазинных стеллажей, а бледное лицо выделялось в искусственном свете, словно театральная маска. Их глаза встретились, и оба застыли, как два актера в нелепой пантомиме. Рты приоткрылись в немом удивлении, брови взлетели вверх в почти комичном синхронном движении. Гермиона медленно, очень медленно, переложила корзину из одной руки в другую. Снейп, словно отзеркаливая её движение, потянулся к карману брюк — обычных магловских брюк, что само по себе казалось абсурдным. Она ущипнула себя за запястье, да так сильно, что невольно вскрикнула. Рука Снейпа замерла на полпути к карману. — Что вы делаете? — его бровь изогнулась в фирменном жесте. — Пытаюсь проснуться, — голос Гермионы прозвучал тонко и жалко. — Сомневаюсь, что мы во сне, — в его тоне прорезалась знакомая едкость. — Кошмары мне давно не снятся. Гермиона сглотнула. Её пальцы дрожали, когда она забирала коробку хлопьев из его рук. Картонные края смялись под её судорожной хваткой. Она сделала шаг назад, он — тоже. Кивнув в знак благодарности, она начала бочком протискиваться мимо него, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Только оказавшись дома, за надежно запертой дверью, она позволила себе выдохнуть. Чайник свистел на кухне, пока она делала мысленную пометку больше никогда не ходить в этот супермаркет. Горячий чай обжигал горло, но помогал успокоиться. «Это всего лишь совпадение, Грейнджер. Просто расслабься», — повторяла она себе как мантру, глядя на своё отражение в окне. За стеклом простиралась черная пустота ночного города, и где-то там, в этой темноте, бродил призрак её прошлого. Как она и обещала себе, в тот супермаркет Гермиона больше не заглядывала. Она перекроила весь свой распорядок дня, превратив ночные вылазки в утренние прогулки. Теперь её маленький мирок сузился до нескольких безопасных мест: библиотека с потертыми креслами и запахом старых книг, кинотеатр, где можно было раствориться в темноте, и парк неподалеку от дома. Особенно она любила дальнюю скамейку в парке — старую, с облупившейся краской, но удивительно удобную. Здесь она могла часами сидеть с книгой и стаканчиком кофе, наблюдая за проходящей мимо жизнью. Старики, выгуливающие собак, влюбленные парочки, семьи с детьми — все они казались персонажами какой-то чужой, недоступной ей сказки. Июньское утро выдалось особенно прекрасным. Воздух, еще не успевший накалиться, был напоен сладким ароматом отцветающих деревьев. Капли росы на траве мерцали в лучах восходящего солнца, напоминая крошечные люмосы — то самое первое заклинание, которое она когда-то выучила. От этого воспоминания Гермиона поежилась и сделала глоток кофе. Она шла по извилистой дорожке, наслаждаясь тишиной и одиночеством. На секунду прикрыла глаза, вдыхая свежий воздух и… врезалась в кого-то. «Слава Мерлину, кофе не разлила!» — мелькнула первая мысль. «Какого черта!» — вторая, когда она подняла глаза. Перед ней стоял профессор Снейп, одетый в простую магловскую одежду, которая делала его похожим на обычного прохожего. Почти. — Что происходит? — выпалила она вместо извинений, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. — Простите? — его бровь взлетела вверх с отточенной годами практики точностью. — Вы меня преследуете? — в её голосе прорезались истерические нотки. — Извините, мисс… или миссис? — он сделал многозначительную паузу. — Мисс, — отрезала Гермиона, нетерпеливо взмахнув рукой. На лице Снейпа промелькнуло что-то похожее на замешательство — непривычное, почти человеческое выражение, — но он быстро справился с собой. — Мисс Грейнджер, простите, что столкнулся с вами, — его голос сочился фальшивой любезностью, — но я вас не преследую. Клянусь магией. Серебристое свечение окутало его фигуру, невидимое для обычных прохожих, но ослепительно яркое для её привыкших отвыкать от магии глаз. Этого оказалось достаточно. Гермиона кивнула и, описав широкую дугу вокруг своего бывшего профессора, поспешила прочь. Стаканчик с кофе дрожал в её руке, расплескивая горячие капли на асфальт. За последующие полгода таких «случайных» встреч набралось еще три. Каждый раз она меняла свои маршруты, словно играя в какие-то странные прятки. Сначала перестала ходить в библиотеку, где книжные полки больше не казались надежным укрытием. Потом забыла дорогу в кинотеатр, где темнота уже не приносила успокоения. И наконец, отказалась от любимой скамейки в парке, где теперь каждый куст казался потенциальным укрытием для черной фигуры. Приближалось Рождество, и вопреки всем своим страхам, Гермиона чувствовала предательское желание праздника. Именно поэтому холодным декабрьским утром она оказалась на рождественской ярмарке на другом конце города. Каждый год она покупала несколько новых елочных игрушек и календарь — единственный способ следить за временем, которое давно потеряло всякий смысл, кроме отсчета дней до праздников. Между рядами были натянуты гирлянды, их теплый свет отражался в стеклянных шарах и превращал обычную торговую площадь в что-то волшебное — но совсем другой магией, не той, от которой она бежала. Гермиона осторожно пробиралась сквозь толпу, то и дело извиняясь перед случайно задетыми прохожими, когда чья-то рука стальной хваткой сжала её плечо. Резкая боль прошила плечо, и из глаз брызнули непрошеные слезы. Кто-то развернул её, как тряпичную куклу. — Ай! Какого… — начала она, но слова застряли в горле. — Это к вам вопрос, мисс Грейнджер! — прошипел Снейп, склоняясь так близко, что она почувствовала запах трав от его одежды. — Какого черта вы здесь делаете? Как вы вообще меня нашли? Гермиона уставилась на него, чувствуя, как реальность начинает плыть перед глазами. — А вы что здесь делаете?! — выпалила она, удивляясь силе в собственном голосе. — Я уже кучу мест сменила, лишь бы с вами не пересекаться! Хватка на её плече ослабла, но Снейп не отпустил совсем. Его лицо было как открытая книга — непривычное зрелище для человека, когда-то носившего столько масок. Она видела, как в его глазах сменяются эмоции: недоверие, озадаченность, понимание и, наконец, решимость. — Я думаю, нам придется поговорить. Не успела Гермиона даже вздохнуть для протеста, как мир вокруг закружился в вихре аппарации. Когда всё прекратилось, она оказалась в просторной светлой квартире. Её взгляд метнулся по комнате, автоматически оценивая пути к отступлению: огромное панорамное окно — слишком высоко, барная стойка — можно спрятаться, но толку? Острых предметов поблизости не наблюдалось, и она не знала, радоваться этому или пугаться еще больше. — Что вы себе позволяете?! — её голос звенел от возмущения. — Хотел бы я спросить то же самое у вас, — проворчал Снейп. — Сядьте. Гермиона застыла на месте, как статуя, игнорируя предложенный стул. Снейп только пожал плечами и отвернулся к плите — самой обычной магловской плите, что почему-то казалось более странным, чем его появление в её жизни. Он принялся заваривать чай с той же методичностью, с какой когда-то готовил зелья. На столешницу опустились две кружки и корзинка с печеньем, будто это был не допрос, а дружеское чаепитие. — Мисс Грейнджер, присядьте. Нам стоит поговорить. — Мне это не нужно. Верните меня на место, — её голос звучал как натянутая струна. — А вы не можете сами аппарировать? — в его тоне проскользнуло искреннее удивление. — Антиаппарационного купола здесь нет. — Не могу, — отрезала Гермиона, продолжая стоять как вкопанная. — Почему же? — в его голосе появились насмешливые нотки. — Потому что у меня нет палочки, — слова царапали горло. — Но у меня с собой есть перцовый баллончик, — поспешно добавила она. Брови Снейпа взлетели так высоко, что почти исчезли под прядями черных волос. Его лицо стало удивительно выразительным, словно годы после войны научили его не прятать эмоции. Или просто отучили от необходимости это делать. — Я не собираюсь причинять вам вред, Гермиона, — произнес он непривычно мягко. — Почему вы не носите палочку? Сомневаюсь, что она уступает перцовому баллончику в случае реальной опасности. — Уступает, — тихо проговорила она, и в этих двух слогах было столько горечи, что воздух в комнате, казалось, сгустился. Она всё еще не сделала ни единого движения, застыв как испуганная лань перед фарами автомобиля. Снейп начал проявлять признаки беспокойства — его пальцы едва заметно постукивали по столешнице. — Мисс Грейнджер, вы в порядке? — в его голосе появились настороженные нотки. — Да, спасибо, — её голос дрогнул, и предательская слеза скатилась по щеке. — Вы не могли бы вернуть меня на ярмарку, пожалуйста? Снейп смотрел на неё так, словно видел впервые. В каком-то смысле так оно и было — перед ним стоял призрак той самой всезнайки Грейнджер, которая когда-то тянула руку на каждом уроке. Той, что помогла победить в войне. Той, чье имя еще недавно не сходило с первых полос газет. — Грейнджер, что происходит? — спросил он тоном, каким обычно говорят с раненым животным. Она сломалась без предупреждения — просто осела на пол, обхватив колени руками, сотрясаясь в рыданиях. Снейп выругался сквозь зубы и метнулся в соседнюю комнату. Звук открывающихся шкафчиков и звон стекла доносились как сквозь вату. Вернувшись с двумя пузырьками зелий, он замер, явно не зная, как подступиться. Затем, приняв решение, просто подхватил её на руки — она была легкой, как ребенок. От этого прикосновения Гермиона задрожала еще сильнее, но он уже нес её в гостиную. Опустив на диван, Снейп заставил её выпрямиться и влил зелья в рот. Спустя десять минут, когда истерика не утихла, он снова скрылся и вернулся с третьим флаконом — сонным зельем. Но даже оно подействовало странно: Гермиона не уснула, а просто лежала, уставившись в потолок и всхлипывая. Пот блестел на её висках, и только тогда Снейп заметил, что она всё еще в уличной одежде. Он начал осторожно снимать с неё куртку, его движения были выверенными и аккуратными, словно он разбирал особо хрупкие ингредиенты для зелья. В квартире было достаточно тепло, поэтому он оставил на ней только брюки и футболку. Накрыл пледом, подложил под голову подушку. Всхлипывания не прекращались. Теоретически, он мог бы подождать, пока она придет в себя. Мог бы дать ей время собраться с мыслями. Но что-то подсказывало ему — времени у них нет. Эти «случайные» встречи… За свою жизнь он повидал достаточно, чтобы не верить в совпадения. К тому же, у него появились некоторые подозрения, от которых внутри всё холодело. — Извините, мисс Грейнджер, боюсь, у меня нет терпения ждать, когда закончится истерика, — его голос звучал почти виновато. — Сосредоточьтесь на том, что вы делали, когда увидели меня умирающим в хижине. Он склонился над ней, приставил палочку ко лбу и произнес: «Легиллименс!» Воспоминания хлынули потоком. Золотое трио над его телом. Поттер и Уизли переглядываются. Серебристые нити воспоминаний, стекающие в пустую пробирку. Троица уходит… Нет, не вся. Грейнджер возвращается. Её пальцы на его шее, проверяющие пульс. Дрожащие руки, достающие флаконы из сумочки. Два зелья в рот, два — на рану. Снейп подошел ближе к воспоминанию, всматриваясь в детали. Да, так он и думал — кровь из пореза на её ладони смешалась с зельем, впиталась в рану. Проклятье. Сама того не зная и не понимая, она связала их долгом жизни — к сожалению, магия не всегда подчиняется намерению. Случается так, что магия знает лучше. Он попытался разорвать связь, но не смог — зелья, которыми он напоил её, замедлили реакции, сделали разум вязким. Воспоминания понеслись дальше, словно кто-то листал страницы книги. Победа над Волдемортом. Больничная палата в Мунго, где она навещает его вместе с друзьями. Допросы в Министерстве — она и Поттер отстаивают его невиновность. Вручение орденов Мерлина. Церемония награждения орденами Феникса. Она проходит мимо кабинета Кингсли, где министр разговаривает с недавно очнувшимся Снейпом. Свидание с Уизли. Новая работа в Министерстве. Шумная вечеринка с коллегами. Рождество в Норе, окруженной снегом. А вот и ссора с Уизли — это уже интересно. — С коллегами интереснее, чем со мной? — голос Уизли звенит от выпитого, лицо искажено злобой. — Что ты несешь, Рон, — её голос дрожит, пальцы украдкой ищут палочку. — Думаешь, я не вижу, как он смотрит на тебя? — кулаки Уизли сжимаются. — Кто? Рон, не выдумывай! — в её голосе отчаяние. Снейп чувствует — такое случалось и раньше. Она молится, чтобы не осталось синяков. — Кто? У тебя, значит, есть варианты? Надо еще подумать, кто из них?! Резкое движение — и она уже на кровати. Палочка дрожит в её руке. — Ах ты дрянь! Палочка летит в угол. Тяжесть его тела вдавливает её в матрас. — Я устал, Гермиона. Я не хочу ждать и сомневаться. Ты моя. Она сопротивляется, но он сильнее вдвое… Снейп почувствовал тошноту. Ему хотелось выйти из воспоминания, но оно тащило его дальше. Сквозь пелену слез она собирает вещи, пока Уизли спит. Идет в аврорат. Авроры смотрят воспоминания, качают головами — «подделка». Артур Уизли провожает её взглядом, в котором читается что-то среднее между жалостью и недоверием. Гринготтс. Все деньги забраны. Магловский мир раскрывает объятия — новый дом, новая жизнь. Палочка спрятана — слишком опасно, могут отследить. Франция. Америка. Австралия. Родители — живые, здоровые, счастливые. Она смотрит издалека, пытается вернуть им память, но палочка не слушается. Словно сама магия отвернулась от неё. Возвращение в Англию. Тихая жизнь по кругу: библиотека, парк, кофе, супермаркет, кинотеатр… Наконец реальность выплюнула его из её сознания. Снейп смотрел в карие глаза, затуманенные слезами, и пытался справиться с яростью, клокочущей внутри. — Гермиона, мне очень жаль, — его голос был хриплым. — Я не хотел, извините. Мне только нужно было узнать, что случилось в хижине. Всё остальное я не должен был видеть. Она смотрела сквозь него, словно он был призраком. — То, что с вами произошло… Это… — слова застревали в горле. — Извините, у меня просто нет слов. Я принесу еще одно зелье, надеюсь, вы уснете, а утром мы поговорим. Я клянусь, я больше и пальцем не прикоснусь к вам. Она замотала головой, снова заливаясь слезами. — Хорошо. Хорошо, — торопливо произнес он. — Давайте я доставлю вас домой? Я оставлю вас, а сам вернусь завтра днем. На вашей территории вам будет спокойнее. Можете держать в руках перцовый баллончик для спокойствия. Снейп протянул ей лист бумаги и ручку. — Напишите адрес, — его голос звучал непривычно мягко. Она с трудом нацарапала координаты дрожащей рукой. Через мгновение они оказались в её квартире. Гермиона тут же метнулась к кухонному шкафчику, выхватила баллончик — это простое действие словно придало ей сил. Снейп осторожно, будто имел дело с пугливым животным, достал флакон с зельем и поставил на стол. — Я вернусь завтра, — сказал он тихо и исчез с негромким хлопком.

***

На следующий день, ровно в полдень, он появился в её квартире. Гермиона сидела за столом, явно ожидая его. Перцовый баллончик лежал перед ней, а в кармане джинсов угадывались очертания шокера. — Привет, — Снейп поднял пустые ладони, показывая, что безоружен. — Зачем вы здесь? — её голос звучал устало и зло. — Давайте без церемоний, — он провел рукой по лицу. — У меня перед вами долг жизни. Вы спасли меня в хижине. Она нервно забарабанила пальцами по столу. — Я так и думала, — горько усмехнулась она. — Когда вы копались в моих воспоминаниях, я поняла. — Полагаю, не нужно объяснять, что долг требует выплаты? — в его голосе проскользнула привычная ирония. — Но ситуация сложнее — ваша кровь попала в мою рану. Мы связаны не только магией, но и кровью. — И что это значит? — она подалась вперед, сжимая баллончик крепче. — После войны я неплохо устроился, — Снейп говорил медленно, подбирая слова. — А потом… всё достало. Политика, школа, люди — всё бесило. Я сбежал в магловский мир, — он сделал паузу. — Потом Франция, — он пристально посмотрел на неё. — Месяц в магической части. Не понравилось. Америка — полгода. Австралия — полтора года. Даже работу нашел, — его смех прозвучал как карканье. — В итоге вернулся в Англию. Живу здесь уже года три. Теперь объясните мне, какого черта происходит? — Вы что, следили за мной? — в её голосе появилась жизнь, хотя баллончик она не выпускала. — Но мы нигде, кроме Англии, не пересекались… — Именно, — он потер переносицу. — Магия тянула нас друг к другу, а мы и не понимали. Я даже не заметил, как она влияла на мои решения. Думаю, мы начали сталкиваться, потому что магия наконец нашла должника — меня. И как бы вы ни пытались от меня избавиться, пока долг не выплачен — мы будем встречаться всё чаще. — А если я просто освобожу вас от долга? — в её глазах мелькнула надежда. Снейп раздраженно дернул плечом — её нервозность начинала действовать на нервы, но он сдержался. — Нельзя, — отрезал он. — Кровная магия не даст. Она замолчала, её взгляд затуманился. — А если я умру? — вдруг спросила она почти с интересом. — Тогда долг исчезнет? — Если нет наследников… — начал Снейп и осекся. — Черт возьми, о чем мы вообще говорим?! Гермиона не ответила, её взгляд блуждал по комнате, лишь изредка останавливаясь на его лице. Внутри неё явно шла какая-то борьба. Снейп наблюдал за ней с растущей тревогой — он повидал достаточно сломленных людей, но видеть такой свою бывшую ученицу, которая когда-то била его по живости ума… — Уходите, — наконец произнесла она глухо. — Давайте встретимся завтра, я подумаю над этим долгом. Её взгляд был пустым, расфокусированным. — Грейнджер, — окликнул Снейп. — Да? — она попыталась сосредоточиться на нём, но получалось плохо. — Вы правда думаете, что я настолько идиот? Сначала спрашиваете про смерть, а потом выпроваживаете меня. Её взгляд наконец прояснился. Снейп ждал спора, криков, возмущения — чего угодно. Но Гермиона просто пожала плечами, бросила баллончик на стол, достала шокер и положила рядом. Потом отошла, обхватив себя руками. — Так будет проще, мне кажется, — её голос был едва слышен. — Вы вчера носились по ярмарке и радовались Рождеству как ребенок. Что изменилось? — он подался вперед. — Может, вы головой ударились? Она посмотрела ему прямо в глаза: — Я просто устала. Он резко преодолел разделявшее их расстояние, выхватил палочку и направил ей в грудь. Она даже не вздрогнула, только зажмурилась, будто ожидая удара. Снейп опустил палочку. Ситуация была хуже, чем он думал.

***

Следующие месяцы превратились в рутину — он приходил каждый день, приносил зелья, книги, рассказывал новости обоих миров, старательно обходя темы Хогвартса, Поттера и Уизли. Первое время ему приходилось буквально заставлять её есть. «Чертова гриффиндорка, — ругался он про себя, — хотел просто вернуть долг, а теперь изображаю личного целителя». А Поттер с Уизли тем временем блистали на страницах газет. После загадочного исчезновения подруги их популярность только выросла — интервью, светские приемы, первые полосы. Четыре месяца ушло на то, чтобы она начала ему хоть немного доверять. Поначалу она просто молчала, потом стала вяло отвечать. Через пару месяцев снова взялась за книги — они могли обсуждать прочитанное часами. Как-то раз он притащил старый магнитофон с кассетами — музыка неожиданно сработала лучше всего остального. Вытаскивать Гермиону из депрессии было все равно что учить первокурсников варить зелья — медленно, мучительно, с риском взрыва в любой момент. Но каждый её маленький успех отзывался в груди Снейпа странным теплом. Выманить её из дома оказалось настоящим подвигом. А после первой прогулки по осеннему Лондону она свалилась с жестокой простудой. Всё вернулось — просьбы оставить её, разговоры о смерти. Порой ему хотелось всё бросить, но что-то держало. Может, привычка заботиться о ком-то после стольких лет опеки над Поттером, может, жалко было проделанной работы. Он варил зелья, ставил компрессы, мыл её, переодевал. Она даже не сопротивлялась — просто лежала безвольной куклой. Когда физическое здоровье пошло на поправку, потянулось вверх и моральное. Теперь, приходя к ней, Снейп чувствовал что-то похожее на радость. Они снова слушали музыку, спорили о книгах и фильмах, даже шутили. Она больше не шарахалась от прикосновений. Однажды летним днем они гуляли по парку. После долгого домашнего заточения Гермиона выглядела болезненно бледной, но на губах играла легкая улыбка, а в глазах появился давно забытый блеск. — Северус? — она впервые назвала его по имени. — Да? — Помните про долг жизни? — Конечно, — он напрягся всем телом, и они остановились посреди дорожки. — Я, Гермиона Джин Грейнджер, прошу Северуса Тобиаса Снейпа помочь вернуть память моим родителям, Джин и Оскару Грейнджерам, — её голос звучал твердо. — И после этого освобождаю его от долга жизни. Условия должны быть исполнены без вреда физическому состоянию должника, без вреда моральному состоянию должника, без вреда его магии. Их окутало голубоватое сияние, скрепляя магический договор. — Полагаю, нам нужно лететь в Австралию? — Снейп старался говорить ровно, хотя внутри всё перевернулось. — Что вы, нет, — она покачала головой. — Я бы не стала просить о таком. Они здесь, в Англии. В этом районе. Я увидела знакомое имя — то, которое сама им придумала — в рекламном проспекте, что вы случайно принесли с книгами. Позвонила в их клинику, всё разузнала. — Что ж… Когда вы хотите это сделать? Гермиона качнулась с пяток на носки. — Думаю, мне нужно еще пару недель, чтобы окончательно прийти в себя… — Как скажете, Гермиона. Следующие две недели пролетели незаметно. Гермиона словно ожила — занялась внешностью, купила новую одежду, начала готовить. Снейп наблюдал за этими переменами с тщательно скрываемым беспокойством. В назначенный день они аппарировали к небольшой стоматологической клинике. Вывеска гласила «Уилкинс и партнеры». Гермиона замерла перед входом. — Может, не стоит? — её голос дрожал. — Вдруг что-то пойдет не так? Они ведь счастливы… — Вы правда в это верите? — Снейп приподнял бровь. — Или просто боитесь? — И то, и другое, — она нервно рассмеялась. — Послушайте, — он развернул её к себе. — Я изучил все материалы по восстановлению памяти. Подготовил зелья. Мы всё проверили трижды. Но решение за вами. Она глубоко вздохнула и толкнула дверь. — Добрый день, — улыбнулась администратору. — Мы записаны на прием к доктору Уилкинс. Грейнджер и Снейп. — Проходите, кабинет номер три. В коридоре Гермиона схватила Снейпа за руку: — А если они возненавидят меня? За то, что я сделала? — Тогда я скажу им, что это была моя идея, — он сжал её пальцы. — Готовы? Она кивнула, и они вошли в кабинет. Миссис Уилкинс, она же Джин Грейнджер, сидела за столом, просматривая карты пациентов. Подняв глаза, она профессионально улыбнулась: — Добрый день! Присаживайтесь. Что вас беспокоит? Гермиона застыла, глядя на мать. Снейп мягко подтолкнул её к креслу. — Моя… племянница, — начал он, — нуждается в осмотре. А заодно хотелось бы поговорить с вами и вашим мужем. Есть одно важное дело. — О, Оскар сейчас занят с пациентом, — Джин нахмурилась. — Но через полчаса освободится. — Мы подождем, — кивнул Снейп. Осмотр прошел в тумане. Гермиона механически открывала рот, отвечала на вопросы, а сама не могла оторвать взгляд от матери. Та же прическа, те же движения, знакомый запах духов… Наконец дверь открылась, и вошел мистер Грейнджер. — Дорогая, ты звала? — он осекся, увидев посетителей. — О, простите… — Присядьте, пожалуйста, — голос Снейпа стал мягким, почти гипнотическим. — У нас есть нечто важное для вас. Супруги переглянулись, но сели рядом. Снейп достал палочку: — Простите за это. Finite Incantatem Memoriae. Глаза Грейнджеров затуманились. Гермиона вцепилась в подлокотник кресла, наблюдая, как их лица меняются — удивление, замешательство, узнавание… — Гермиона? — прошептала мать. — О боже, Гермиона! Она рванулась к дочери, но Снейп удержал её: — Подождите. Нужно закрепить эффект. Он достал два флакона с зельем: — Выпейте, пожалуйста. Это поможет памяти восстановиться полностью и не навредить мозгу. Грейнджеры послушно выпили зелье. Их взгляды прояснились окончательно. — Что… что произошло? — отец потер виски. — Австралия… клиника… Мы были Уилкинсами? — Я… я стерла вам память, — голос Гермионы дрожал. — Чтобы защитить. Во время войны. Я… простите меня, пожалуйста… Она разрыдалась. Родители бросились к ней, как к маленькому ребёнку, обнимая с двух сторон. — Ты жива! — всхлипывала мать. — Господи, ты жива! — Моя маленькая девочка, — отец гладил её по голове. — Всё хорошо, всё хорошо… Снейп тихо вышел из кабинета. В коридоре он прислонился к стене, чувствуя странную пустоту внутри. Долг был выплачен. Больше нет причин видеться с ней. Нет причин… Дверь кабинета открылась. — Северус! — Гермиона выбежала следом. — Куда вы? Останьтесь, пожалуйста. Мама с папой хотят познакомиться с вами. По-настоящему. — Не думаю, что это хорошая идея, — он попытался отступить, но она схватила его за руку. — Пожалуйста. Вы же не собираетесь просто исчезнуть? После всего? Он замер, глядя на её пальцы, сжимающие его ладонь. Странно, но сейчас она казалась спокойнее него. — Долг выплачен, — сказал он глухо. — К черту долг! — в её голосе прорезались знакомые властные нотки. — Вы правда думаете, что дело только в нем? Он поднял глаза — она смотрела с вызовом, но в глубине карих глаз таился страх. Страх, что он уйдет. — Мисс Грейнджер… — Гермиона. — Гермиона, — он вздохнул. — Вы уверены? — Более чем, — она потянула его к двери. — Идемте. Мама заварит чай, у них тут есть маленькая кухня. И… — она замялась, — мне кажется, нам всем нужно многое обсудить. Он позволил завести себя обратно в кабинет. Джин Грейнджер действительно колдовала над чайником, а её муж расчищал стол от бумаг. — Присаживайтесь, мистер Снейп, — улыбнулась Джин, скрывая смятение. — Я помню вас по рассказам Гермионы. Но, кажется, вы сильно изменились с тех пор. — Мы все изменились, — тихо ответила за него Гермиона. Следующие два часа прошли в разговорах. Грейнджеры расспрашивали о войне, о том, что случилось после. Гермиона, запинаясь, рассказывала, старательно обходя самые темные моменты. Снейп молчал, но когда она начинала дрожать, незаметно касался её руки под столом. — А что с Гарри и Роном? — спросила вдруг мать. — Почему они не с тобой? Гермиона побледнела. Снейп почувствовал, как её пальцы впились в его ладонь. — Они… у них своя жизнь, — она попыталась улыбнуться. — Всё хорошо. Родители переглянулись. Было очевидно, что они не поверили, но решили не давить. — Что ж, — отец встал, — нам действительно нужно разобраться с документами. И… — он взглянул на жену, — думаю, нам стоит вернуться домой. В наш настоящий дом. — Он всё еще там, — быстро сказала Гермиона. — Я следила, чтобы с ним ничего не случилось. — Конечно, милая, — мать улыбнулась. — Мистер Снейп, вы поможете нам с переездом? — Северус, — поправил он. — И да, конечно. — Тогда за работу, — решительно сказал мистер Грейнджер. — У нас много дел. Следующие дни прошли в хлопотах. Нужно было закрыть клинику, уладить формальности, перевезти вещи. Снейп помогал с магической частью, стараясь держаться в тени, но Грейнджеры постоянно втягивали его в разговоры, советовались, благодарили. Когда они наконец вернулись в старый дом Грейнджеров, была уже глубокая ночь. Гермиона водила родителей по комнатам, показывая, что где изменилось, что осталось прежним. Они словно заново узнавали друг друга. — Северус, — окликнула его Джин, когда он направился к выходу. — Останьтесь на ужин. — Уже поздно… — Пожалуйста, — она мягко улыбнулась. — Мы хотим поблагодарить вас. За всё. Он хотел отказаться, но поймал взгляд Гермионы — в нем была такая надежда, что слова застряли в горле. За ужином Грейнджеры расспрашивали его о работе, о планах. Он отвечал сдержанно, но честно. Гермиона молчала, но не сводила с него глаз. — Знаете, — сказал вдруг мистер Грейнджер, — я рад, что моя дочь встретила именно вас. Снейп поперхнулся вином: — Простите? — Вы понимаете её. И она вас. Я вижу это. — Папа! — Гермиона покраснела. — Что? — он пожал плечами. — Я просто говорю то, что вижу. После ужина Гермиона вызвалась проводить Снейпа. Они вышли в сад, залитый лунным светом. — Простите за папу, — она нервно теребила рукав. — Он иногда бывает… прямолинеен. — Ничего, — Снейп смотрел куда-то поверх её головы. — Он просто беспокоится о вас. — А вы? — она сделала шаг ближе. — Гермиона… — Нет, послушайте, — она решительно встала перед ним. — Долг выплачен. Родители в порядке. Вы можете уйти. Но… я не хочу, чтобы вы уходили. Он наконец посмотрел ей в глаза: — Почему? — Потому что с вами я чувствую себя… живой. Настоящей. Вы не ждете, что я буду той прежней Гермионой. Вы принимаете меня такой, какая я есть сейчас. — Я старше вас на двадцать лет, — его голос звучал хрипло. — У меня ужасный характер. Я… — Я знаю, — она улыбнулась. — Я всё это знаю. И всё равно… останьтесь? Он смотрел на неё долго, словно пытаясь что-то прочесть в её лице. Потом медленно поднял руку и осторожно коснулся её щеки. — Вы уверены? Вместо ответа она подалась вперед и прижалась губами к его губам. Поцелуй был осторожным, почти невесомым. Когда она отстранилась, Снейп стоял неподвижно. — Теперь вы поняли? — прошептала она. — Я… — он сделал глубокий вдох. — Мне нужно идти. — Северус… — Нет, послушайте, — он сделал шаг назад. — Сейчас вы на эмоциях. Родители вернулись, всё изменилось… Дайте себе время подумать. Действительно подумать. — Я уже думала, — она упрямо вздернула подбородок. — Много думала. — И всё же, — он слабо улыбнулся. — Давайте сделаем это правильно. Я приду завтра. Мы поговорим. Обо всём. Она помолчала, потом кивнула: — Хорошо. Но вы обещаете прийти? — Обещаю, — он снова коснулся её щеки. — А теперь идите в дом. Ваши родители волнуются. Она послушно повернулась к дому, но на полпути обернулась: — Северус? — Да? — Спасибо. За всё. Он смотрел, как она скрывается за дверью, и только потом аппарировал. В его квартире было темно и пусто, но сегодня это не вызывало тоски. Завтра. Они поговорят завтра.

***

На следующее утро Снейп долго стоял перед зеркалом, критически разглядывая себя. Впервые за много лет его волновала собственная внешность. Он сменил привычный плащ на темный костюм, который купил давно, но почти не носил. В дверь Грейнджеров он постучал ровно в назначенное время. Открыла Джин. — Северус! — она улыбнулась. — Входите. Гермиона в саду. Он прошел через гостиную к выходу на задний двор, отметив, как быстро дом преобразился — появились фотографии, книги, мелкие детали, делающие его живым. В саду Гермиона читала, сидя в плетеном кресле. Услышав шаги, она подняла голову и замерла. — Вы… выглядите иначе, — произнесла она наконец. — Это плохо? — Нет, — она покачала головой. — Просто… непривычно. Он опустился в соседнее кресло: — Вы подумали? — Да, — она отложила книгу. — А вы? — Всю ночь. — И? Он помолчал, подбирая слова: — Это будет сложно. Люди будут говорить… — Пусть говорят. — Ваши друзья… — У меня больше нет друзей, — она горько усмехнулась. — Вот об этом я и говорю, — он наклонился вперед. — Вы не должны замыкаться только на мне. Вам нужна своя жизнь, свои интересы… — У меня есть своя жизнь, — перебила она. — И свои интересы. Но я хочу разделить их с вами. Не потому, что больше не с кем, а потому что именно с вами мне хочется их разделить. Понимаете разницу? Он медленно кивнул: — И всё же… я не хочу, чтобы вы потом пожалели. — Северус, — она пересела на подлокотник его кресла. — Я знаю, кто вы. Знаю ваше прошлое. Знаю ваш характер. И я не наивная девочка, которая видит в вас прекрасного принца. Я вижу настоящего вас — сложного, язвительного, временами невыносимого. И именно такого вас я… Она запнулась. Он поднял голову: — Договаривайте. — Люблю, — выдохнула она. — Я люблю вас. Такого, какой вы есть. Он закрыл глаза. Его рука нашла её руку, переплел пальцы. — Вы понимаете, что я могу никогда не ответить тем же? — Понимаю, — она сжала его пальцы. — Но вы уже отвечаете. Каждым своим поступком. Каждым взглядом. Слова… они не так важны. Он притянул её ближе, уткнулся лицом в её волосы: — Вы невозможны, Гермиона Грейнджер. — Знаю, — она тихо рассмеялась. — Поэтому мы и подходим друг другу. Из дома донесся голос Джин: — Гермиона, Северус! Чай готов! Они переглянулись и одновременно улыбнулись. — Идём? — Гермиона встала, протягивая ему руку. — Ваши родители… они действительно не против? — он помедлил. — Они видят, что я счастлива, — она пожала плечами. — Остальное для них не так важно. Он обхватил ее ладонь, поднялся. У двери она остановилась: — Северус? — Да? — Что будет дальше? Он задумался: — Не знаю. Но… мы разберемся. Вместе. — Вместе, — эхом повторила она. — Мне нравится, как это звучит. В кухне их ждали Грейнджеры. Джин расставляла чашки, мистер Грейнджер читал газету. Обычная семейная сцена. Снейп почувствовал, как что-то сжалось в груди. — А, вот и вы! — Джин улыбнулась. — Садитесь. Я испекла твой любимый пирог, Гермиона. — С черникой? — глаза Гермионы загорелись. — Конечно. Северус, вам нравится черничный пирог? — Я… не помню, когда в последний раз его ел. — Значит, самое время, — она поставила перед ним тарелку. — Добро пожаловать в семью. Позже, когда они снова вышли в сад, начинало темнеть. Гермиона прислонилась к Снейпу, глядя на закат. — О чем думаете? — спросил он. — О том, что впервые за долгое время чувствую себя дома. По-настоящему дома. Он обнял её за плечи: — Я тоже. Они стояли молча, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают небо в золотой. Прошлое больше не тяготило их — оно стало просто частью истории, которая привела их друг к другу. Впереди была целая жизнь. Новая глава. И они собирались прожить её вместе.