Сдвиг в область снов

Слова старого профессора заставили меня задуматься: чего я хочу на самом деле, чем готов за это заплатить? Голова кипела, мысли метались из стороны в сторону — от порыва бросить всё и отправиться в путешествие по другим мирам, до желания остаться дома и, положившись на волю случая, отдать это время своим близким, от страха неизвестности, до безумного к ней влечения, мыслей о других путях к выбору между борьбой, смирением и бегством. Но как побороть судьбу? Как встать на этот путь? Думаю, не только для меня это так и осталось тайной. С удивлением обнаружил перед собой дверь — дверь нашей с Виллемом комнаты. И как я тут оказался, зачем? Впрочем, раз уж пришёл, зайду, может найду какую-нибудь подсказку, что-то, что поможет ответить хотя бы на часть роящихся в голове вопросов, хоть немного развеет эту гнетущую неопределённость. В комнате никого: живём мы вдвоём, Виллем в патруле, а домовики на глаза обитателям Хогвартса стараются нигде не попадаться, за исключением кухни, пожалуй. Мягкая постель и холодная стена, сидеть не очень удобно. Подкладываю под спину подушку и просто смотрю в окно. Падают снежинки, кружась в потоках ветра, густые серые облака, полуголый слякотный лес. Лес, что-то важное… Патруль! Точно, патруль, мне нужно сменить куратора! Время? Ещё есть немного. Вновь сижу на кровати, смотрю в окно, но голова пуста. Я хочу найти решение, сделать выбор, а все мысли и аргументы как испарились. Ну, вот, какого? Со снега за окном мой взгляд плавно переместился на комнату, побежал по стенам, кроватям, столам, стульям, зацепился за записку Виллема, встретившую меня утром. Точно, можно же попробовать записать свои мысли, выстроить систему, сравнить аргументы… Я буквально прыгнул за стол, пергамент, перо в руках, горячее желание написать хоть что-то. Но что? Пустота в черепной коробке. Спокойствие, только спокойствие! Пойдём путём логики, если я не могу родить свою мысль, можно взять чужую и развить её. О чём мы говорили с Филиусом? Два основных пути: ждать или действовать. Если ждать, то предпочту провести это время с родными или с собой наедине, если действовать, то выбрать между Санктуарием и Аксеотом и готовится к ним. Можно ещё засунуть голову в песок и притвориться, что ничего не было, только лишь обычный сон, но, пожалуй, это не мой путь, что это за жизнь? Что я могу сделать, чтобы определиться? Обдумать аргументы в пользу каждого из путей, спросить мнение у куратора, профессоров, близких. Могу поискать путь в книгах или подсказки в окружающем, ну и, конечно, могу совместить все эти пути, лишь бы времени хватило. Время, точно, смена патрулю, а я опять опаздываю, опять в окно прыгать, эх. Ну что ж, побежали! Коридоры, заклинания на бегу, как же я благодарен за этот навык сэру Мюллиху и профессору Орвальду, хоть это было и больно, зато какой полезный навык! А вот и окно, сейчас главное не поцеловать стену, и я, считай, успел. Чувство свободного полёта и снег, забивающийся под одежду, налипающий на лицо, старающийся закрутить и перевернуть… Блин, забыл защиту наложить! Впрочем, приземлиться удалось вполне успешно — комплекс заклятий компенсировал и так ослабленный чарами уменьшения веса удар о мокрый снег. Для тех, кто после невинной шалости убегал по лесу от компании из раздражённого друида-палача Освальда и реально страшного в гневе сэра Мюллиха, это так — моменты жизни. Однако, всего две минуты осталось, нужно поднажать! Фух, опоздание в пределах тридцати секунд, неприятно, но и не смертельно. Вот и Виллем как раз вышел мне навстречу из леса. Посмотрел на учащённое дыхание и красные щёки и, усмехнувшись, махнул рукой. — Как ты? — Думал, писал, с Флитвиком обсудили. Он тоже склоняется к мысли о мистической природе этого видения. В принципе, если не против, можем прогуляться по маршруту, я постараюсь пересказать подробнее наши с Филиусом выводы. Что думаешь? — Думаю, две дюжины минут у меня найдётся сейчас, пока подскажу, чем могу помочь, остальное вечером. Война-войной, отчёт по расписанию, сам понимаешь. — Да уж, с Майклом не побалуешься, человек он, конечно, замечательный, но строгая формальность в некоторых вопросах — это просто нечто. «Устав написан кровью» и этим всё сказано. — В этом моменте сложно с ним не согласиться, но ближе к делу, время не резиновое, а вопрос объёмный, не будем отвлекаться. — Подумав, выделил три способа отреагировать и в них по два-три варианта реализации. Теперь вот страдаю муками выбора. Если подробнее… — так и изложил своё понимание ситуации. Приходилось прямо на ходу обдумывать это всё, сжимать, сокращать, выделять суть. И знаете, просто рассказать человеку, которому доверяешь, которого уважаешь, это своё виденье, свои мысли, свои планы, оказалось очень полезно. Во время этого монолога я осознал, чего хочу, как отношусь к разным путям и их аспектам, что вообще стоит делать-то в зависимости от выбора, намного лучше, чем за в разы более длительное время, проведённое в комнате, хоть Виллем не сказал в течение этих двадцати минут ни единого слова. Затем сообщил, что может помочь с подготовкой к путешествию и его организацией, усмехнулся, глядя на моё загруженное лицо, покачал головой и растворился в серой пелене метели, на прощание сказав: «Не забывай поглядывать в Воздух».

***

— Как ты оцениваешь мои шансы пережить Санктуарий и вернуться домой? — Уж точно повыше, чем Аксеот, там начался очередной виток войны магов, эльфов и нежити, как мне известно. С другой стороны, в Санктуарий легко попасть, но вот покинуть его та ещё задача. Впрочем, шансы у тебя есть, и неплохие. — А вариант никуда не идти мы не рассматриваем? — А нужно? Выбор-то ты уже сделал. — Вот и как с тобой общаться? — … — Эх… Что посоветуешь? — Сколько времени тебе нужно на прощание с родными и друзьями? — Сутки. — Хорошо, я договорюсь с Майклом. Сегодня ты свободен, но не затягивай. Завтра на рассвете общий сбор в районе ворот, опоздание неприемлемо, даже на тридцать секунд, хех.

***

Это было сложно — прощаться с родителями. Да, я сказал, что это всего лишь путешествие, в далёкие страны, без связи. Да, меня отпустили. Знаете, вот за что я благодарен родителям, так это за свободу воли. Уверен, они догадались, но позволили мне пойти за велением сердца. Насчёт друзей, мы как-то особо и не общались за эти двадцать лет. Просто написал им, что благодарен за проведённое вместе время, отбываю в далёкие края, долгое время буду недоступен для связи. И завещание. Не думал, что оно так скоро мне пригодится. А вот же-ж! Не просто так в качестве лабораторной работы писали его на втором курсе. Вот и врата Хогвартса, обители знаний и отправного пункта новой главы моей жизни. Накрапывает изморось, хлюпает грязь под ногами, подхожу к товарищам по несчастью во внутреннем дворике. Эх, а ведь не со всеми даже познакомились, слишком уж резко всё закрутилось. — Построиться! Все на месте? Отлично! Слушай задание! — резкий и громкий голос Майкла разорвал сонную утреннюю тишину. — Товарищи курсанты, Министерство Магии, а именно Отдел магического правопорядка, Отдел межмировой политики и Отдел тайн, сочли вас достойными, в связи с вашими будущими профессиональными обязанностями, познакомиться с одной из тайн мира Магии лицом к лицу. Через тридцать минут в аудитории Истории магии состоится инструктаж. Вопросы? Нет? Тогда разойтись! Ничего за эти полчаса сделать мы бы всё равно не успели, а потому гудящей предположениями и теориями толпой проследовали в кабинет. Обсуждение не прекратилось и там, всё же это далеко не рядовое событие, да ещё и Отдел Тайн замешан… — …Точно тебе говорю, контрреволюционную группу против гоблинов собирают! — Да что ты понимаешь! Какие гоблины, нас курирует ОМП, а не Отдел регулирования и контроля магических популяций. Скорее уж Аксеоту нужно новое мясо для войны и нас будут агитировать поучаствовать в этой заварушке на благо родной провинции, всё, как всегда. — Интересно, а ведь с нами таких мероприятий ещё не проводили. Получается, что Магическая Британия, а то и вся Земля — провинция Магической империи Аксеота? — Ну ты чего, слишком молодые тут студенты! А эти гоблины, если ты ещё что-то помнишь, пришли к нам не из Энрота и, Мерлин упаси, тем более не из Аксеота! Явно эти твари что-то замыслили, а ОРиКМП не подключают потому, что у зелёных там свои люди! — эта часть уже была сказана громким шёпотом, но, несмотря на гомон в аудитории, её мне расслышать удалось, правда, только лишь потому, что собеседники сидели прямо у меня за спиной. — Это уже какая-то паранойя, коллега! — подключился к обсуждению третий голос, хриплый и слегка скрипящий — скажу так, один мой знакомый из Министерства намекнул, что в скором времени потребуется много добровольцев для защиты Исследователей. Думаю, тихушники нарыли очередное соцветие миров, причём проход стабилен, а не как с Энротом. — То есть… — Молча! Смирно! — усиленный магией голос Майкла, казалось, посшибал всю пыль с потолка на наши головы, заставив даже опытных авроров вытянуться во фрунт. — Некоторые из вас уже матёрые волки, — продолжил командир уже с нормальной громкостью — что не отменяет регламент. Господа и леди, прошу ознакомиться с договором о неразглашении, форма стандартная, его действие распространяется на информацию… Так, почти мирно и неподозрительно, всё и начиналось. Мы расписались о сохранение секретности мероприятия, выслушали инструктаж по поддержанию этой самой секретности, ничего необычного. А потом нам, словно между делом, сообщили, что буквально за порогом уже как час открылся разлом в Санктуарий. Сразу последовал актуальный вопрос: Почему мы сейчас здесь, а не защищаем детишек от порождений Зла? На что, усмехнувшись, командир ответил: А Виллему чем тогда заниматься? Да ладно вам, господа, мы для того вас и собирали на плацу, а разлом, как и предсказывал аналитический отдел ведёт в преддверья первого уровня — ничего особо опасного, даже школьники потенциально справятся. Не прошло и получаса, как после короткого ликбеза, был дан приказ выдвигаться на место, для инструктажа уже более подробного и предметного. На залитой бурой жижей и прогнившими телами поляне, нас распределили по учебно-рейдовым группам и выдали задание. А затем ко мне подошёл Виллем со словами: Готовься, ты участвуешь четыре дня подряд, потом один отдыхаешь и в глубокий рейд. Я всё оформлю. Единственной моей мыслью в этот момент было: «Какого хрена?»